Я рисовать не умею (Рисунки Lucciol'ы)

рисунки, клипы на тему других аниме и не на анимешную тему

Модератор: Ksenia

Аватара пользователя
Lucciola
Сообщения: 4617
Зарегистрирован: 29 июн 2009, 11:20
Статус: Летучий Кот

Сообщение Lucciola » 27 апр 2011, 02:49

Изображение
С этого я начинал рисовать в аниме-стиле. Девочка на развалинах Хиросимы.
Я люблю тебя, Жизнь,
И надеюсь, что это взаимно!
© М. Бернес

Аватара пользователя
Lucciola
Сообщения: 4617
Зарегистрирован: 29 июн 2009, 11:20
Статус: Летучий Кот

Сообщение Lucciola » 28 май 2011, 19:49

Едрён батон! У меня треснули обе пятки, особенно глубокая трещина на правой, и я практически не могу ходить! А мне ведь надо расхаживать по помещению, чтоб надумать какойнть сюжет. Это творческий кризис, вот как я это называю.
Я люблю тебя, Жизнь,
И надеюсь, что это взаимно!
© М. Бернес

Аватара пользователя
Lucciola
Сообщения: 4617
Зарегистрирован: 29 июн 2009, 11:20
Статус: Летучий Кот

Сообщение Lucciola » 08 июн 2011, 23:54

Я думаю, 2-й том романа будет легче выложить на форум прямо так, а не ссылкой. Там пока только 6 глав.

Я тебя не оставлю. Часть вторая.

Девочка взрослеет.

Глава 1.
Наш мир взрослеет вместе с нами...

Отставной (уже!) полковник Элис Кингстон (подумывающий вновь подобрать себе другое имя, покрасивее) сидел на балконе своего роскошного старинного дома Паккард-лодж и натачивал остриё небольшой, удобно ложащейся в руку штыковой лопаты. Рядом с ним сидела Мидори и плела кружево. Элис молчал, только брусок по стали дзенькал. Ми-тян напевала что-то похоже на песню Hiroshima в исполнении Sandra. Внезапно она оборвала пение.
- Элис! - начала она решительным тоном.
- Внимательно слушаю тебя, моя стрекозка!
- Ты ходишь мыться вместе с Конрадом, и делаете вы это как-то очень долго. И потом вы закрываетесь в твоей комнате и никого туда не пускаете. Зачем? Мне кажется, что ты занимаешься с ним чем-то нехорошим...
- Ми! Когда ты станешь взрослой, ты поймёшь, что любовь - это высокое чувство, и оно не может быть ни нечистым, ни греховным, даже если проявляется по отношению к тому, кто одного пола с тобой или вдвое тебя младше...
- Ну... Ты любишь меня, как дочь, ты любишь Сашу, которая уже выросла, и такая любовь мне нравится как-то больше. - Ми-тян говорила твёрдо, даже несколько сурово.
- Ми-тян... Ты умеешь вогнать в краску. Что мне в тебе по-настоящему нравится - это твоя принципиальность. Я люблю тебя именно за это. Ты - как своеобразные часы, которые показывают мне, какой из моих поступков честен, а какой нет, когда я бываю несправедлив по отношению к кому-то, когда обижаю кого-то. Даже если я сам считаю, что не сделал ничего дурного, то всё равно жду твоей оценки моим деяниям. Что уж говорить, когда я пребываю в нерешительности относительно своей праведности...
- Элис! Мне не хотелось бы, чтобы ты поступал так. Ведь Конрад - брат-близнец сестёр Хагглунд, он одного возраста со мной. - В широко распахнутых зелёных глазах Ми-тян алмазом блеснула слеза, их лучистость начала меркнуть.
- Девочка моя! Я обещаю не делать больше ничего, что заставило бы тебя плакать!
- Никогда?..
- Никогда!..
- Ты точишь лопату. Опять собрался туда?
- Да. Я состою в дружине, и мы должны контролировать эту территорию...
На западной окраине города была старая психиатрическая больница. Когда повстанцы устранили в Городе советскую власть, они освободили тех, кого в СССР считали больными, подлежащими изоляции и которые на самом деле просто являлись неординарными, талантливыми и творческими личностями. Врачей выслали с территории Города, за исключением тех, кто вызвался служить новому обществу. В конце концов, истинные врачеватели душ нужны всегда... А разных олигофренов, ублюдков-санитаров и прочих, кого можно считать только нелюдями, а не людьми, оставили на месте, обнесли территорию больницы колючей проволокой под высоковольтным током и минными полями, и теперь наружу никто выйти не мог, а внутрь изредка пробирались так называемые дружинники, вооружённые топорами, ножами, киркомотыгами, ломами и лопатами, и этим шанцевым инструментом они нещадно мочили всех встречающихся им вконец одичавших психов и санитаров. Декларировалось это как борьба с популяцией нелюдей, угрожающих жизни граждан Города. Хотя многим это напоминало ожившую в реале видеоигру - ходилку-мочилку, и желающих записаться в дружинники хватало. Но брали туда только тех, кто действительно готов был размозжить киркомотыгой голову, пускай и нелюдю. Кому нужно, чтобы боец, не решившийся прикончить нелюдя, был сам растерзан им?
- Мне кажется, будто эти походы для тебя - некий особый род удовольствия...
- Ну в общем да. Когда треснешь кого-то по башке и мозги с кровью обдадут тебя с головы до ног, ощущаешь нечто такое... Однако потом чувствуешь себя, словно палач, которого в средние века сторонились все горожане и на которого лаяла каждая дворняга, сидишь и пьёшь по-чёрному, чтоб забыться.
- А потом снова точишь лопату и идёшь в заброшенное здание.
- Забью я на эту мутотень. Буду работать с Ингой в "Лунных бликах", допишу свой роман "Дженни"...
- Это будет просто замечательно!
- Да, Ми! Мне надо ещё раз слазить, чтобы закрыть свой билет. Потом я просто не буду выписывать новый и автоматически выйду из членов Дружины.
Тут вошла Саша, цветущая и сияющая. На ней были шортики и топик, очень коротенькие.
- Привет, Денис!
- Саша, меня давно зовут Элис.
- А я не привыкла! Элис для меня никто, чужой человек. Я хочу, чтобы мои волосы гладил тот, кого я знаю.
- Ну хорошо, только иногда называй меня Котёнок.
- Ну хорошо! Котёнок... Целый Котёнище!.. Ручища железная...
- Элис! - снова вступила Ми-тян. - А скажи, мне бы пошли очки, как у Сян-кун?
- Всё-таки ты ещё ребёнок! Хочешь казаться взрослее, чем ты есть. Сяндзяку - мелкая и невзрачная, редко улыбается, вечно сидит над своими конспектами, думает лишь об учёбе, на платья и причёски забивает, обходится лицейской формой да круглой гребёнкой. Ты - яркая, прямо-таки лучащаяся девочка. Зрение у тебя великолепное. Ну, хочешь - поищи там в комоде, Инга когда-то купила две пары очков без диоптрий - прозрачные от Christian Dior и дымчатые от Pierre Cardin, чтобы во время езды на кабриолете от ветра не текли слёзы и не портилась косметика...
- Спасибо, Элис! - и Ми-тян тотчас выдвинула ящик, взрыла его до дна, хотя футляры лежали сверху, и начала смотреться в зеркало, поворачивая голову так и этак... Саша с улыбкой посмотрела на неё и сказала:
- А ведь я нравилась тебе в очках...
- Точно. Ну-ка, надень.
- А я давно уже ношу линзы.
- Эээх, как жалко-то...
Элис закончил точить лопату и попробовал сбрить ею шерсть у себя на груди. Получалось неплохо.
- Оппа! - воскликнул Конрад, появившись на пороге с ковровой выбивалкой в руке. - Саша, а давай мы и тебе чёнть побреем, а?
- Нетушки, только не лопатой! - запротестовала Саша.
- Кажется, сейчас побреют одного любителя пошлых шуточек. - многообещающе произнёс Элис. - Или может кто-то хочет своими глазами посмотреть, как мочат нелюдей в сортире?
- Ой, а можно? - загорелся Конрад. Идея его явно вдохновила.
- На самом деле дружинник может взять с собой кого угодно, лишь бы был благовидный предлог. Понесёшь мои бутерброды. И не вздумай уронить, а не то закусывать будут тобой!
- Ой, а мне можно? - сунулась Мидори. - Я так волнуюсь за тебя, Элис! Может, ты найдёшь для меня какое-нибудь дело?
- Хорошо. Понесёшь мою лопату. Только не роняй, а то затупишь!
- А можно я тоже чего-нибудь понесу? - нежным голоском произнесла Саша.
- Ооооо... - простонал Элис. - Ну хорошо, понесёшь фонарик. Только если ты его уронишь, нам хана - грёбаные нелюди уделают нас в потёмках одного за другим.
Таким образом все остались довольны возложенными на них ответственными поручениями. После чего Элис пригласил всех завтракать.
На завтрак Элис самолично приготовил вкусную яичницу с карбонатом, сыром и томатами, которой все с удовольствием воздали должные почести. Кируна мигом слизнула свою порцию и начала тянуть из стакана молоко.
Кируна - это была ещё одна девочка кошка. Она появилась в Городе всего сутки назад и очевидно облюбовала для обитания особняк Элиса. По крайней мере, покидать его явно пока не собиралась. По Элису можно было судить, что он в общем-то не против такого кавайного соседства...
После завтрака в дверь позвонили сотрудники из Отдела Надзора. Это учреждение занимается бездомными собаками, кошками, детьми. Пухлая тётенька, затянутая в чёрную униформу и напоминающая боксёрскую грушу, долго втолковывала Элису и его домочадцам, что беспризорные дети должны помещаться под надлежащую опеку и что Элису может дорого обойтись подобная безответственность. В ответ Элис сказал, что Кируну никому не отдаст и завтра же пойдёт и оформит все необходимые бумаги.
- Вам легко говорить! - всплеснула руками усталая чиновница. - У вас большой дом, и вас, по всей видимости, не особо заботит порядок. А она завтра сбежит от вас и начнёт искать новое место, станет воровать, заболеет или попадёт под трамвай. Или учинит какой-нибудь беспорядок. А отвечать нам!
- Не бойтесь, я присмотрю за ней. Девочка она по всей видимости положительная.
- Не знаю, что у вас за "видимость", но по моей "видимости" она особа бойкая и самостоятельная! Причём определённо не в меру...
- Я её пристрою к делу. Она будет учиться в хорошей школе.
- Да, кстати, мы уже поставлены в известность, что некая содержательница кафе-кондитерской приютила подобное уличное создание и добивается принятия её в престижный лицей. И будто бы именно вы ходатайствуете за неё в совете попечителей. Так что, по всей видимости, вы питаете к подобным созданиям явную симпатию. Но учтите, что их внешняя трогательность, как говорят нынешние подростки, "кавайность" может оказаться обманчивой!
Кируна в это время крутилась за спиной у Элиса. Она задрала юбку, чтобы почесать животик. Трусиков на ней не было. Тётенька из Отдела быстро начала становиться малиновой...
После ухода чиновников Элис принялся за Кируну. Он не поленился полезть за ней под шкаф, вытащил оттуда за руку и ногу, решительно раздел и голую и отчаянно визжащую потащил в ванную. Там он наполнил ванну водой, сделал много пены и начал отдраивать Кируну жёсткой люфой. Она вертелась, вырывалась, выскочила и голая, вся в мыле, побежала по дому. Однако Элис споймал её - такую скользкую и вёрткую - и снова потащил в ванну, где наконец хорошо отмыл горячей водой, завернул в полотенце и понёс в комнату к Мидори, где положил на кушетку.
- Поручаю тебе это существо. Сейчас схожу куплю детские вещи. Ещё и в трусиках дырки для хвоста проделывать...
Элис вернулся через час. Он очень увлёкся покупкой детских вещей, поскольку обожал это занятие. Мидори, Кируну и Сашу он застал за игрой в маджонг, причём Кируна отчаянно жульничала и начинала ругаться и плакать, когда ей не давали выигрывать.
Ещё одним приключением было одеть Кируну в новую одежду...
Но наконец всё было готово. Саша присела рядом с Кируной, которая ещё всхлипывала и бормотала, что люди очень жестокие. Элис почесал Кируну за ушком и сказал, что она очень милый котёнок. В ответ Кируна зашипела на него. Мидори принесла стакан молока. Кируна взяла его лапками и улыбнулась, показав мелкие белые зубки.
- Вечером идём на охоту! - сказал Элис.
- А Кируну на кого оставим?
- Придётся взять с собой!
Элис предупредил Кируну, чтобы на охоте не отставала ни на шаг. А то нелюди растерзают, они нападают на каждого, кто отстанет. В ответ Кируна всем своим видом показала, что сама растерзает любого нелюдя, который посмеет ею соблазниться.


Глава 2.
Взрослые забавы.

Настал вечер. Элис вывел из гаража свой катафалк, включил фары и пригласил всех садиться.
Первой забралась Кируна. За ней села Мидори и положила на колени лопату в чехле. Следом сели Саша и Конрад, который держал в руках корзинку с бутербродами.
Бутерброды были такие - Элис толсто намазал пшеничный хлебец маслом, затем чёрной икрой, потом красной, следом баклажанной, положил копчёной колбаски, ломтики помидора, свежего огурчика, листик салата, веточку укропа и веточку петрушки, ломтик яблока и дольку лимона. И украсил каждый бутерброд парой маслин и маринованной луковкой. Всё здорово, только кусать было не очень удобно...
Машина тронулась с места и покатила по тихой улице. Через три квартала она выехала на шумный проспект, проехала площадь и через развязку вылетела на лучевое шоссе. Промчавшись по нему, через полчаса товарищи прибыли на обширную асфальтированную площадку возле придорожного комплекса. Там уже стояло несколько десятков разномастных экипажей - армейские "джипы" и Хаммеры, лифтованные американские и японские пикапы на зубастых покрышках-swamper`ах, с лебёдками и выведенным на крышу воздухозабором, такие же, как у Элиса, тюнингованные катафалки и хот-роды в боевой расраске, некие постапокалиптические средства передвижения с окнами, забранными сеткой, выпирающими из колёсных ниш арочными шинами от тракторов, и водружённым на капот или крышу пулемётом, закрытые со всех сторон листами нержавейки и окружённые отбойниками из старых водопроводных труб.
В этот день дружиной предводительствовала хищного вида ставосьмидесятифунтовая тётка с железными фиксами, могучими покрытыми татуировкой бицепсами, пирсингом, свисающими со всех сторон косичками, каждая своего цвета, в камуляжной безрукавке и кожаных штанах. Она поигрывала полупудовой кувалдой. Помощником у неё был костлявый субъект, с ног до головы покрытый причудливыми шрамами, с продетыми под кожу проволочными спиралями, носовая перегородка его была проткнута устрашающе длинным гвоздём, мочки ушей до плеч оттянуты вставленными в них распорками, губы и веки выворочены какими-то проволочными рамками. В руке он держал нечто скрученное из толстой проволоки, напоминающее копьё Святого Лонгиниуса.
Тётка потрясла своей кувалдой и издала протяжный боевой клич. Ответом ей был громовой хор утробных и гортанных криков и грохот утыканных гвоздями бейсбольных бит и залитых свинцом труб по асфальту.
Среди всего этого варварского сборища крутилось несколько репортёров с видеокамерами, и желающих дать блиц-интервью находилось немало. Но ответы, отличные от общепринятого "Мочить ублюдочных нелюдей!", были редкостью, и журналисты всеми силами старались собрать больше материала для вечерних молодёжных передач.
Одна журналисточка в узеньких лимонного цвета брючках и сиреневой в обтяжку маечке подбежала на своих люминисцирующих платформах к Кируне и попросила её высказать свои пожелания зрителям программы "Луна в стакане". Кируна широко расставила ноги, упёрлась кулачками в бёдра, закинула голову, закатила глаза, широко открыла рот и наконец душераздирающе выкрикнула:
- НННЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Её поддержали Элис, Мидори, Конрад и Саша. Журналистку это привело в экстаз, и она стала напрашиваться на вечерний коктейль в каком-нибудь гламурном баре. В ответ Элис сказал, что не ходит на школьные вечеринки, а вот баня с водкой - это можно. Журналистка воспылала энтузизмом и изъявила готовность прибыть в баню по первому зову Элиса.
Весь этот птичий базар был внезапно прерван лихим разбойничим посвистом крепкой девахи. Она выступила вперёд и постучала своей кувалдой по воротам психушки. После чего дружинники начали постепенно, группами, проходить внутрь. Элиса и его подручных запустили вместе с какой-то компашкой, жующей смолу. Оказавшись внутри, Элис оглядел двор, после чего пригласил своих спутников зайти в приоткрытую дверь полуподвала, где некогда размещалась прачечная.
Спустившись по скользкой от плесени лестнице, друзья начали пробираться по тёмному коридору. Саша светила фонариком из-под локтя Элиса, который шёл, выставив вперёд лопату. Внезапно впереди что-то хлопнулось об пол.
- Тишина! - прошипел Элис. Впереди тем временем вновь не было слышно ни звука. Занеся лопату, Элис кинулся вперёд и забежал за угол коридора, Саша побежала рядом, старательно светя ему. На полу коридора они увидели большой полусгнивший лист фанеры. Элис разочарованно опустил лопату. Компания двинулась дальше.
Впереди показалась лестница наверх. Поднявшись по ней, наши исследователи оказались в бывшей бельевой комнате. Выйдя за дверь, они оказались перед входом в одно из лечебных отделений. Там вполне могли скрываться выжившие санитары или психи. Элис толкнул дверь, но она была заперта.
- Ладно, тогда пойдём туда. - Элис указал на противоположный конец идущего от лестницы коридора. Они прошли коридор и оказались в вестибюле. Там Элис сунулся в одну из боковых дверей. Это была санитарная комната. За ней располагался служебный туалет. Элис прошёл туда, а там, как оказалось, уже был один из исследователей, вернее, исследовательница - пышные кудри, высокий бюст, обтянутый тонким свитером, сквозь который проступали соски. Но когда эта "роковая красавица" встала к писсуару и задрала юбку, сразу стало ясно, что это трансвестит, причём причиндал у него был нехилый. Элиса, впрочем, это не смутило - он увлекался трансиками и не особенно чинился этого. Элис тоже справил нужду, потом вышел к своим товарищам. Вместе они поднялись на второй этаж. Здесь, как ни странно, кое-где горели люминисцентные трубки. Направо и налево опять оказались двери туалетов "для мальчиков и для девочек". Трансвестит шёл за ними. Он не сводил с Элиса глаз. В конце коридора был небольшой эркер, где стояли пара кресел и столик.
На фоне окна виднелся изящный силуэт. Элис подошёл вплотную. Эту стройную фигурку он узнал сразу, как и мило торчащие ушки уголками.
- Киска Мириам!


Глава 3. И киски играют по-взрослому...

Да, это была давняя подруга Элиса, знаменитая на все кабаре Города Киска Мириам, самая отчаянная девушка-кошка, которую он знал. На ней было маленькое чёрное платье с кружевным подолом и скинутой с одного плечика бретелькой, на левой ноге был чулок сеточкой, правая была обмотана кожаным ремешком. В руке Киска сжимала острогу, посредством которой нэкочи обычно добывают рыбу в быстрых ручьях.
- Киска!..
- Ты до сих пор в дружине? - протянула Киска, наморщив носик. - Я не думала, что ты настолько сильно этим увлечёшься.
- А ты? Что ТЫ здесь делаешь?
- Я месяц как записалась. Никого пока не грохнула, зато спасла пару ротозеев, которые проглядели нелюдей практически у своего плеча.
- Ну, когда нелюдь у твоего плеча, он тоже не сразу реагирует - можно отскочить и занять оборонительную позицию.
- Да, если ты не неповоротливый тюфяк...
Тут Киска заглянула за спину Элиса, где околачивался трансик:
- А это что за гомодрило за тобой ташшится? Новый любимчик?
- Я с ним ещё не знаком даже... - развёл руками Элис.
- Ну тогда... Слышь, как тя там?
- Ширли... - кокетливо протянуло травести, сложив губки бантиком.
- Да ты, видать, та ещё пошлячка, Ширли...
Ширли обиделось на Киску и отошло в другой конец коридора.
Конрад тем временем горел нетерпением:
- Элис, где же эти страшные нелюди?
- Будешь так шуметь - они не покажутся, а подстерегут тебя за углом и растерзают.
Конрад притих. Недалеко от эркера Элис нашёл запасную лестницу, и друзья пошли по ней на верхние этажи. И уже на площадке между третьим и четвёртым этажами наткнулись на нелюдя. Тот сидел на корточках и срал. Увидев Элиса, он кинулся на него, забыв подтянуть истлевшие пижамные штаны и, конечно же, запутался в них. Элис двинул его лопатой и сбил с ног, хотел добить вторым ударом, но нелюдь ухватился за лопату и чуть не вырвал её из рук Элиса. Вся его морда была в крови. Нелюдь начал кусать штык лопаты, обламывая зубы о металл. Тут Саша направила ему в глаза луч фонарика, и нелюдь от неожиданности выпустил лопату. Элис тотчас размахнулся и двинул нелюдя так, что у того отлетела голова. Элис взял голову за волосы и опустил в мешок. Мешок он протянул Киске:
- Дарю!
- Да что ты... Я и сама могу кого-нибудь замочить.
- Ладно.
Товарищи снова начали подниматься наверх. На следующем этаже нелюдей не оказалось. Они пошли дальше. Поднявшись на пятый и последний этаж, прошли по коридору, завернули за угол, и тут сзади на них кто-то полез со злобным хрипением. Элис развернулся, но это оказался Конрад, который решил его напугать.
- Я мог запросто прикончить тебя на месте. Больше не шути так!
В этот миг снова раздалось злобное хрипение, и Конрад упал в темноту с криком:
- ЭЛИС, СПАСИИИ!..
Элис и Киска Мириам разом прыгнули за ним. Элис замахнулся лопатой, но увидел, что Конрад и нелюдь так переплелись между собой, что не задеть Конрада было бы трудно. Тем временем нелюдь уже наладился перегрызть Конраду горло. Тут Киска всадила нелюдю промеж ног свою острогу. Нелюдь взвыл, но не выпустил Конрада. Однако он перевернулся, навалившись на Конрада, и Киска повторно всадила в него острогу, на этот раз в спину. Изо рта нелюдя хлынула кровь, заливая лицо Конрада. Он встал на колени и заревел, и Киска ударила его острогой прямо в пасть, разорвав гортань. Нелюдь повалился, отчаянно хрипя, и этот хрип был уже предсмертным. Киска достала из чехла нож и аккуратно отрезала ему голову.
- Вот этот - мой будет!
- Этой добычи нам уже хватит, - сказал Элис, - но я хотел бы походить ещё. Люблю заброшенные здания.
Они спустились по следующей лестнице на первый этаж, по короткому переходу прошли в соседний корпус.
Здесь было не так мрачно. Сквозь окна проникал свет, на стенах сохранялись нарисованные когда-то яркими красками картины, изображающие жизнерадостных октябрят и пионеров. Кое-где висели вышитые крестиком салфеточки, плетёные кашпо, клетки, правда без птиц – их наверняка сожрали. В одной из рекреаций стоял разбитый аквариум, рядом полка, на которой уцелело около десятка книжек. Элис и его друзья прошли в большую палату. И здесь наткнулись на картину неожиданного уюта.
Было здесь достаточно чисто прибрано. На кучке сметённого в угол мусора стоял веник. Составленные вместе несколько табуреток были покрыты самодельной скатёркой, сплетённой из полосок яркой бумаги. Кровати были заправлены, а над ними к стенам были приклеены картинки, вырезанные из журналов и книжек.
- Школьная хрестоматия «Родная речь». У меня не было такой, но одна врачиха когда-то показывала мне ту, по которой учился её сын. – задумчиво произнёс Элис. – В больницах часто сохранялось такое. На этой картинке трамвай характерной для 50-х годов модели – ТМЗ-82 Тушинского завода.
- Красивые были трамвайчики… - протянула Ми-тян.
- Их почти не осталось, в музеях только… Ладно, пошли-ка отседова!
В конце коридора за стеклянной перегородкой виднелась комната отдыха. Несколько нелюдей сидели там и явно были увлечены игрой в домино и шашки.
- У пожарных дел полно –
Кости, шашки, домино.
Но когда опасность рядом –
Их упрашивать не надо!
Полчаса на сбор дружине –
И она уже в машине,
А машина не идёт –
Ни назад и ни вперёд… -
процитировал Элис детский стишок.
- Ха-ха, смешно! – воскликнул Конрад.
- Это ещё из детства моей бабушки…
После чего товарищи покинули здание бывшей больницы и вышли к тем же воротам – все остальные выходы были наглухо заложены или заварены. Впрочем, Элис знал кучу дыр в заборе и под ним.
Перед тем, как выйти наружу, Элис выкопал своей лопатой яму и зарыл там головы.
- Такими трофеями гордиться не стоит.
Снаружи его встретили секретарь Общества и костлявый помощник атаманши.
- Ну, как поохотился?
- Никак. Слышно, как кто-то возится за углом, а на глаза никто не показывается.
- На следующий месяц записываться будешь?
- Нет.
- Может, сразу отказ подпишешь?
- Давай.
Секретарь подсунул ему планшетик.
- Учти, стоимость отказа – размер месячного взноса. И восстановиться после него нельзя.
- Пускай. Плату примешь наличными?
- Конечно, так ведь удобнее!
Элис достал из кармана штанов портмоне с блестящим замочком, протянул секретарю пятидесятирублёвую бумажку, три пятирублёвые монеты. Затем, не прощаясь, повернулся и пошёл к своему катафалку, а остальные за ним.
- Чем же теперь будешь заниматься? – спросила Саша.
- А! От скуки не пропаду. Буду выращивать огурцы. Вы любите огурцы?
- Любим! - ответили все в один голос.
- Я ещё люблю бананы… - мечтательно облизнулась Мидори.
- А я – морковки! – звонко воскликнула Саша.
- А я – сосиски! – мяукнула Кируна.
- А мне, - вставил Конрад, - нравятся карамели из жжёного сахара. Длинные такие…
Элис задумчиво произнёс:
- А мне, помню, в детстве нравились такие продолговатые печенины. Назывались «палочки-выручалочки». Жутко твёрдые, аж рот царапали, но очень вкусные. Покрытые сливочной глазурью.
По пути домой друзья заехали в кафе-кондитерскую и до отвала натрескались пирожными, а бумажник Элиса наоборот отощал, будто провёл десять лет в Ботсване.
Дома Элис стал загонять Кируну в ванну, а та как обычно не хотела мыться. Тогда на помощь пришла Мидори, они схватили Кируну Элис за передние лапы, Мидори за задние и бросили в воду. Только пузыри пошли. Но Кируна всплыла и уцепилась за плавательный круг. Отбиваться в таком положении она не могла, пользуясь этим, Мидори и Элис до скрипа отмыли её, потом завернули в мохнатый полотенец и отнесли в спальню.


Глава 4. Быть взрослым – это большая ответственность.

Элис сидел на пороге сапожной мастерской. Это была небольшая комнатка в старом каменном здании с выходом прямо на улицу. У окошка сидел заросший неопределённого цвета щетиной старик и чеботарил, периодически откашливаясь. Раньше он много пил и курил, но довёл свой организм до такого состояния, что не мог себе больше позволять этого. На проволочной подставке стоял старый алюминиевый электрочайник. Элис много раз предлагал старику современный, удобный и совсем недорогой китайский чайник, но старик отказывался, говоря, что не желает утруждать полковника.
У этого старика он и подобрал Кируну. Каким-то образом она оказалась одна на улице – девочек-кошек выгоняют при первом удобном случае, если за них некому заступиться. Лишь немногие из них живут в семьях, как правило, родных, удочерять их никто не горит желанием. Старик же оказался сострадательный, а может, не брезгливый, и Кируна постоянно сидела на пороге его в грязных лохмотьях, затасканной вязаной шапке с помпоном, либо сучила дратву, либо ждала, пока он наварит карамелей из жжёного сахара, завернёт в полосатую бумагу и пошлёт её продавать их у трамвайной остановки. Помимо сапожного дела и приготовления карамелей старик чинил всё от примусов до будильников и игровых приставок, ламинировал документы, делал ксероксы, печатал фото с цифрового носителя и плёнки, и даже со стеклянного негатива, вырезал силуэты из чёрной бархатной бумаги, гадал на картах и чем ещё только не занимался, а ночью спал в своей каморке на топчане с проржавевшими гвоздями.
Элис пожалел Кируну и взял её к себе, хотя старик говорил, что она дикая, не станет жить у него и сбежит опять на улицу. Но Элис решил её приручить, а он был жутко упёртый.
Старик кинул Элису его щёгольские полсапожки на каблучках с пряжками.
- Носи. Эти набойки три года прослужат, а там приходи снова.
- Спасибо, дед. Люблю надёжную обувь. У моего дедушки была хорошие зимние ботинки, бабушка решила зачем-то отдать их соседу по даче, потом сама себя ругала. Ещё я в то время купил хорошие ботинки Rugged, но они не пришлись по ноге. То есть носить я их носил, но ногам было неудобно.
- Купи Church фасона Oxford, это обувь для тебя. Могу посоветовать хороший магазин. Мне носили на ремонт обувь, купленную там.
- Чиновник выдал свой секрет,
Почистив башмаки –
На них живого места нет,
Остались гвозди прежних лет
Да старые шнурки…
- Жизненно. Чьё сочинение?
- Родари.
Вот пара лаковых штиблет.
Они в кафе проводят дни,
Где лёд сверкает в хрустале
На мраморном столе…
Гламур как раз в моём вкусе. – задумчиво добавил Элис и вдруг усмехнулся каким-то жестяным смешком. Те, кто знал его, ёжились, когда он так смеялся. У полковника периодически случались приступы самого натурального безумия, когда он мог даже угробить кого-то утюгом или кочергой, а то и учинить над попавшей в его руки жертвой акт BDSM.
Один парень, когда-то знавший полковника, всегда жутко бледнел при упоминании его имени, наконец под страшным секретом выдал кому-то свою тайну, но тайна перестаёт быть таковой, когда становится известна двоим, поэтому повсюду рассказывали про до сих пор стоящий перед глазами бедняги образ Элиса, который тогда не был ни полковником, ни майором, да и звали его по другому, натягивающего на руки хирургические перчатки…
От стучания молотком по подошве и от извращённых фантазий сапожника и Элиса отвлекло шипение проходящего мимо пневматического трамвая. Элис проводил задумчивым взглядом эту диковинную машину, сверху донизу опутанную трубками и утыканную вентилями, будто для съёмок в фильме «Обитаемый остров».
- Да. – вернулся наконец он к реальности. – Родари ещё писал про каменщика, всю жизнь строившего красивейшие здания и под старость оказавшегося в богадельне. А тебе, старик, не надоело здесь ютиться? Мог бы перебраться в помещение посветлее, да и почище.
- Мне и здесь хорошо. – равнодушно отозвался старик.
- Ну, тебе виднее, хотя я вот вряд ли смог бы существовать в таких условиях.
- А я не существую. Я живу. Всё, чтобы жить, у меня есть. В высших кругах я не вращаюсь, а если какому-нибудь герцогу срочно понадобиться отвалившийся каблук на место приладить – он и сюда не починится придти.
- Ладно, - сказал полковник, - пойду. Меня дома ждут
Элис не торопясь двинулся по улице, по пути остановился в кафе Ануччи выпить чашку кофе, а потом завернул к мадам Гольдич за свежей булкой и сладкими сухарями.
Дома Мидори встретила Элиса новостью:
- В лицее объявили медосмотр для всех классов. Полный. Все волнуются. Гинеколог тоже должен приехать. Ну, я-то не боюсь. Не маленькая.
- Да, чего там бояться. Гинеколог больно не сделает. Всё-таки школьниц смотрит.
- Да ничего страшного нет. – сказала Саша. – Ну, в попку залезет, в письку, и всё.
- Видишь, - сказал Элис, - Саша тоже не боится гинеколога.
- Ну, ещё мазок сделает. Терпеть можно. – Саша взяла крючок для вязанья и ушла на веранду плести кружево – этому она училась у Мидори.
Элис с Конрадом и Кируной сели, как обычно, за маджонг, а Мидори пошла помыться, перед тем как собираться в лицей. Через некоторое время она вернулась в комнату.
- Меня всё же гинеколог раньше не смотрел. Может ли что-то быть не в порядке?
- Ну, он спросит, в какие сроки у тебя бывают месячные, был ли у тебя когда-нибудь секс, а больше его особо ничего не интересует. Если жалоб никаких нет, то выметаешься вон, а он берётся за следующую.
- Ой, откуда ты всё про гинекологов знаешь? Ты же не девочка.
- А у меня врачей знакомых всегда было выше крыши.
- Полезно иметь знакомства среди врачей. – сказала Саша. – В случае чего вылечат.
- А то! – гордо ответил Элис. – Мне лучший в России хирург аппендицит резал. Гангренозный!
Он подошёл к шкафу и стал рыться в ящиках.
- Завтра на каток едем. Мне чёт припала охота на коньках покататься…


Глава 5. Взрослый – так займись делом!

Словарь Шекспира составлял 300 тысяч слов, ему это нужно было для работы. Людоеды из племени мумбо-юмбо обходились 300-ми, но им было не особенно до разговоров. Эллочке Щукиной при её образе жизни больше было и не надо – каждому из 30 слов она в полной мере находила массу применения.
Эдичка Ласмин знал целую уйму слов, причём ни от одного из них не было никакой пользы, кроме вреда. Каждый раз, когда он узнавал новое слово, появлялся лишний повод для визита участкового милиционера, у его родителей прибавлялось седых волос, а в семейном бюджете не прибавлялось, а наоборот…
В прихожей затренькал звонок, Эдя быстренько выскользнул в тёмный коридор, скинул в двери цепку, отодвинул задвижку и впустил Валю Кошека, встретив его взволнованным выдохом:
- Принёс??!!
- Принёс! – радостно простонал Валя.
После чего они конспиративно пробрались в Эдькину комнату и Валя достал из-под майки пакет с мордяхой Лины Инверс, а из пакета высыпал на кровать журналы.
Валя Кошек приносил Эдику всякую левацкую литературу, учил его новым словам и снабжал ссылками на самые забубённые сетевые ресурсы.
Эдик и Валя обсудили готовящийся к принятию законопроект об ужесточении цензуры, затем Эдик проводил гостя и собрался примерить рубашку из тончайшего набивного шёлка, которую привезла из Бангкока Валина старшая сестра, весьма продвинутая девица. Но тут раздался жёсткий и решительный стук в дверь. Стучал отец. Он давно не был настроен столь серьёзно, и Эдуард приготовился к серьёзному и, скорее всего, весьма неприятному разговору.
Вместе с отцом в комнату вошла мать, села у двери и скорбно уставилась в пол. Отец стал расхаживать от двери к окну и обратно и резко выбрасывать фразу за фразой, размашистыми движениями ладони сверху вниз как бы обрубая их.
- Твои отец и мать работают на пределе сил, наследство от дядюшки в Бразилии нам не светит, кладов мы не ищем, банков не грабим.
Эдька счёл уместным промолчать – мол, не мои это проблемы.
- Весь наш заработок уходит на тебя. Из класса в класс ты перебираешься с горем пополам, мы нанимаем тебе репетиторов, но в институт они тебя вряд ли пропихнут. Да и смысл? Ты не думаешь и не хочешь думать ни о какой профессии. Куда ты собираешься пойти работать? В стрип-бар? Прости, но для такой работы у тебя нет никаких данных.
Тут Эдя принял настолько кокетливую позу, насколько это было возможно при его дохловатом тельце с узкими косыми плечиками.
- Да ты на панели сможешь зарабатывать не больше пяти рублей в час, тебе этого и на хот-дог не хватит. Зато шума от тебя побольше, чем от любой звезды. Знаешь, во сколько нам обошлись твои похождения в этом месяце? И уже три раза тебе только чудом удалось избежать колонии – только потому, что мы приложили все усилия, какие только смогли. Обзвонили всех родственников, знакомых, познакомились со всеми работниками районного и городского судов. Два раза удалось добиться, чтобы дело не доводили до суда. Последний раз отдали всё, что было, чтобы истец согласился забрать своё заявление.
Эдька демонстративно отвернулся к окну и задрал курносый нос к пасмурному небу.
- Теперь решай сам – либо идёшь в первое подходящее училище и прекращаешь свои художества, либо садишься за решётку. Потому что в следующий раз мы тебя вытаскивать не станем. Да и не сможем, даже если бы захотели.
- Ладно, пап-мам, поступлю в художественное, а в поликлинике возьму справку, чтоб направили на альтернативную. Всё равно для армии я по состоянию здоровья не гожусь.
- Здрасте! Туда сейчас берут и с плоскостопием, и с язвой, и с радикулитом. Подходящая служба для любого найдётся.
- Только не для меня. Я ненормальный. То есть – псих. Могу хоть сейчас обследоваться.
- Ну хорошо… В психбольнице, думаю, у тебя пройдёт дурь.
Пока оседала пыль, поднятая захлопнутой отцом дверью, Эдик подумал:
«Ну, папка! Только ты меня и видел на своей жилплощади! Найду другую, где не будут давить на психику и капать на мозги!»

Мидори подбежала к школьной медсестре Лизочке:
- Лизочка, можно, я пройду первой? А то Элис сегодня везёт меня на каток.
- Давай, пробегай, там уже начинают. Сейчас найду твою карточку…
Лизочка быстро нашла карточку, дала её Мидори и спросила:
- Ты носки чистые не забыла?
- Нет, вот они! – Ми-тян помахала пакетиком.
Мидори вошла в коридорчик, где уже раздевались несколько лицеисток. Худенькая Наташа помогала расстёгивать старшекласснице Доре Бланш её лифчик 5-го размера. Мидори быстро скинула с себя всё до трусиков и нижней сорочки.
- Я первой пойду. – сказала она.
- Давай, только побыстрее! – ответила Дора.
- Нам потом скажешь, как там… - тихо произнесла Наташа.
- Да чего ты боишься, съедят тебя там, что ли? – усмехнулась Мидори и проскользнула в кабинет.
Есть там никто никого не собирался. Врач-терапевт, элегантный молодой мужчина, велел раздеться до трусов, быстро прослушал лёгкие и сердце, посчитал пульс, простучал рёбра, пощупал живот, измерил температуру обычным электронным термометром, прикладывавшимся на несколько секунд к локтевому сгибу. Хирург, смуглый джентльмен с чёрной бородкой, больше расспрашивал, чем осматривал. Его внимание привлёк синяк под коленкой Мидори – несколько дней назад она слегка ударилась во время баскетбольной тренировки в спорткомплексе.
В следующем кабинете сидела дама-гинеколог. Она была довольно молодая, весёлая и общительная. Велев снять трусики, она помогла Мидори влезть на «козу» - не такую уж зловещую с виду, спросила, не живёт ли пациентка половой жизнью, после чего быстро провела осмотр. Мидори не ощутила ничего болезненного и вообще неприятного. Врач похвалила её за чистоплотность и разрешила идти, поскольку осмотр показал, что всё в порядке.
Следом за Мидори осмотр прошла Наташа. Мидори ещё не закончила одеваться, как Наташа уже вынырнула из кабинета. Затем совершенно голой в кабинет прошла Дора. Врач сразу начал её за что-то ругать – судя по тому, слов девочки уже не разбирали. Они вышли из коридорчика в большой лицейский коридор, затем Наташа побежала в общежитие, а Мидори к выходу, поскольку там уже стоял блестящий, как рояль, двухдверный Паккард Клаб Купе Элиса.

Друзья за полчаса домчали до Северного стадиона, где, как известно, находится самый большой и лучший в мире крытый каток. Так как был день свободного катания, в раздевалках и у стоек буфетов было не протолкнуться. Мидори быстро натянула трико, юбочку и стала помогать Кируне прикручивать коньки. Кируна поводила ушками, предвкушая радость от нового развлечения. Мидори прикрутила второй конёк и натянула Кируне на ушки вязаную шапочку.
Кируна в момент освоилась на льду. Стояла она, правда, малость разлаписто, но уверенно и безбоязненно кружилась среди взрослых любителей катания.
Мидори прикрутила свои коньки – новенькие Rochettes, надела пушистые наушники и вышла на лёд. На огромном поле катка она сразу пропала, унесясь куда-то вдаль. Элис с Конрадом тем временем вышли на беговую дорожку, решив погоняться на скорость.
Встретились все у входа в раздевалку. Элис побежал в буфет и вскоре вернулся с четырьмя стаканами какао и восемью пончиками в сахарной пудре.
- Как тебе каток, Кируша? – спросила Мидори.
- Ня! – отвечала Кируна, блеснув белыми зубками.
В это время через коридор проходили какие-то рослые парни.
- Вот, смотрите, - сказал идущий впереди, - ещё одна сволочь припёрлась на каток с малолетками!
- Думаешь? – покачал головой другой. – Мало ли кто компанией приходит.
- Да с ними девочка-кошка. Ясно – компашка развратников! А верховодит вон тот, с такой противной рожей – сразу видно.
- Эй, приятель, ты лучше за своей рожей следи, а чужих не касайся! – крикнула Мидори.
- Молчи, они нарочно нарываются! – прошипел Конрад, схватив её за рукав.
Но было поздно. Парень, поигрывая тяжёлым ключом для коньков, шёл прямо на них. Кируна бросилась ему в ноги, но хулиган отшвырнул её в сторону. Конрад уже схватил скамейку, а у Элиса в руках был ботинок с коньком – он как раз разувал Кируну. Он даже сам не ожидал, что сделает это. Ботинок с тупой увесистой «снегуркой» промелькнул в воздухе и ударил нападавшего в лоб. Кровища полилась ручьём.
- Спокойно! – крикнул Элис. – У меня не погашен сертификат на убийство.
- Жить будет. – сказал прибежавший из медпункта фельдшер. – Кстати, о каком сертификате речь? Из Общества Охотников вы, как известно, вышли, так что охотничий сертификат аннулирован. Я обслуживаю ОО по договору и был свидетелем вашего разговора с секретарём на днях… У вас есть медстраховка? До суда средства на лечение пострадавшего будут удержаны из неё.
- У каждого жителя Города есть страховка, вы знаете. – усталым голосом произнёс Элис.
- В случае чего у вас будут свидетели в суде. – сказал крупный мужчина с повязкой тренера. – Я видел, как те парни к вам прицепились.
- Громкого процесса, скорее всего, не будет – конёк лишь рассёк кожу. – процедил сквозь зубы фельдшер. – У шпаны крепкие черепушки. Вот не пришлось бы опасаться их мести. А ну все вон – я накладываю швы!
Народ повалил из раздевалки.
На обратном пути компания заехала к старику, у которого раньше была Кируна.
- Так и живёшь анахоретом? – укорил его Элис. – Хоть бы чайник нормальный купил.
- Перееду через месяц – и обзаведусь к новоселью! – весело сказал старик. – Ордер получил – квартиру дали на Солнечной. Дом уже достраивают.
Все порадовались за старика. Солнечная – уютная северная окраина, где год назад снесли угрюмые серые бараки и теперь выстроили кварталы нарядных четырёхэтажных домов, опоясанных балконами. Причём квартиры в этих домах были в том числе двухуровневые, а некоторые – с башенками-фонарями.
Затем ребята отправились домой. Элис подвёз Мидори к воротам лицея.
- Директора нового ещё не дали? – озабоченно спросил он.
- Нет пока. Симонян по-прежнему завучем, а директором временно назначили Бонифация Феоктистовича. Но он сам признался, что должность директора для него трудна.

Тем временем Эдька Ласмин и Валька Кошек были уже на пути к Городу. Они тряслись в почтовом дилижансе, влекомом четвёркой фестралов.
- Тебе не доводилось видеть, как выглядят фестралы? – спросил Эдька.
- Пока нет, - сонно отозвался Валька, - но думаю, там творится такое мочилово, что скоро мы не только это увидим. Ты лучше придумай, какую сказочку сочинить для ихней иммигрантской службы. Учти, им по душе всякие диссиденты и прочие бузотёры, а у тебя всего-навсего ссора с «предками», это не прокатит. Вот я, - гордо выпятил грудь Кошек, - готовый антиобщественный элемент.
- Да ну! – восхитился Эдька, и Валька начал выкладывать ему байку, заготовленную для иммигрантской службы, в которой правдой были от силы поджог помойки в 6-летнем возрасте и мелкая кража в магазине. А фестралы бодро молотили копытами, над Городом разгоралась нежная, как кожа восточной красавицы, утренняя заря, дежурный иммигрантской службы уже отпирал двери офиса…

Глава 6. Мы – взрослые!
В толчее пассажиров на Южном Вокзале к турникетам территории Города пробивалась высокая, стройная, как тростинка, девушка, чей вид неуловимо напоминал о классических работах Матсумото. При ней было всего три места багажа – небольшой чемоданчик, в какие укладывают балетные принадлежности, сумка через плечо с принтом по аниме Candy Candy и пляжная корзинка, из которой высовывалась головка куколки Momoko с короткими светлыми волосами. Девушка поминутно глядела в бумажку, которую держала в руке, и повторяла вполголоса: «Каштановая улица, Паккард-лодж… Каштановая…»
- Хэй, Маришон! – раздался от самого турникета оклик. Голос был такой знакомый…
У барьера с огромным букетом лилий стоял Элис, рядом с ним Мидори, Рэйка, Кируна, Конрад и Саша.
Марина тотчас повисла на шее у Элиса. Контролёр мельком глянул её талон и поставил на нём отметку компостера.
На улице все сели в катафалк, на крыше и передних крыльях которого ярко горели прожектора.
Уже через 15 минут все были в Паккард-лодж. Элис начал взбивать на кухне какую-то сладко-пряную массу, Мидори повела Марину в её комнату. Комната была угловая, в башенке, не перегруженная мебелью. Там были низкая тахта, комод для одежды, розовый туалетный столик, небольшой компьютерный стол и этажерка, на которой стояло много книжек в изящных обложках и несколько кукол Tonner.
- Это всё мне?.. – ахнула Марина.
- Вестимо. – отозвалась Мидори. – Видать, ты много значишь для Элиса…
Потом Мидори повалила Марину на тахту и они начали колбаситься, брыкаться и щекотаться.
Вскоре Элис подал свежеиспечённый пирог, разделённый на отдельные треугольнички и политый сверху сливками. Все начали угощаться пирогом и запивать его клубнично-манговым чаем.
Я люблю тебя, Жизнь,
И надеюсь, что это взаимно!
© М. Бернес

Аватара пользователя
Lucciola
Сообщения: 4617
Зарегистрирован: 29 июн 2009, 11:20
Статус: Летучий Кот

Сообщение Lucciola » 09 июн 2011, 19:55

Приношу на суд общественности свою новую работу. Запечатлел то, что видел сегодня.
Изображение
Я люблю тебя, Жизнь,
И надеюсь, что это взаимно!
© М. Бернес

Аватара пользователя
Lucciola
Сообщения: 4617
Зарегистрирован: 29 июн 2009, 11:20
Статус: Летучий Кот

Сообщение Lucciola » 10 июн 2011, 06:12

Продолжение рОмана.

- Всё-таки ты приехала... - промолвил Элис.
- Конечно. - сказала Марина. - Ведь для меня главное - быть с тобой, и никто меня не остановит, когда речь идёт об этом. Я всё сама решила. Ведь я достаточно взрослая, чтобы принимать решения?
- Марина, я тебя не оставлю ни в горе, ни в радости. Ибо я есть благородный рыцарь, верный своему слову.
Мидори в углу делала вид, будто вышивает. А может, и в самом деле вышивала осенние цветы на кусочке шёлка. Вокруг неё лежало множество мотков цветных ниток. Конрад собирал со стола посуду. Кируна у ног Мидори катала шпульку от ниток.

Эдя и Валя благополучно прошли иммигрантский контроль и теперь искали место, где бы остановиться. Сразу за тем они собирались хорошенько потусить.
- Классная хата! - воскликнул Эдик, показывая на стеклянно-металлический параллелепипед отеля "Мадрид". - Наверняка есть дешёвые номера. И клуб на первом этаже...
Я люблю тебя, Жизнь,
И надеюсь, что это взаимно!
© М. Бернес

Аватара пользователя
Lucciola
Сообщения: 4617
Зарегистрирован: 29 июн 2009, 11:20
Статус: Летучий Кот

Сообщение Lucciola » 13 июн 2011, 21:02

Новая картина, нарисовать которую меня давно просила Ноно.
Изображение
Я люблю тебя, Жизнь,
И надеюсь, что это взаимно!
© М. Бернес

Аватара пользователя
Lucciola
Сообщения: 4617
Зарегистрирован: 29 июн 2009, 11:20
Статус: Летучий Кот

Сообщение Lucciola » 20 июн 2011, 19:11

Перед вами очередная шедёвра моего авангардизьма. Ет моя Мидоричкэ моетси.
Изображение
Я люблю тебя, Жизнь,
И надеюсь, что это взаимно!
© М. Бернес

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6349
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Сообщение Anuta » 20 июн 2011, 19:15

Хи, круто )

Аватара пользователя
Lucciola
Сообщения: 4617
Зарегистрирован: 29 июн 2009, 11:20
Статус: Летучий Кот

Сообщение Lucciola » 22 июн 2011, 15:19

Это Ноно в лесном источнике.
Изображение
Я люблю тебя, Жизнь,
И надеюсь, что это взаимно!
© М. Бернес

Аватара пользователя
Lucciola
Сообщения: 4617
Зарегистрирован: 29 июн 2009, 11:20
Статус: Летучий Кот

Сообщение Lucciola » 13 июл 2011, 19:12

Амазонка.
Изображение
Я люблю тебя, Жизнь,
И надеюсь, что это взаимно!
© М. Бернес


Вернуться в «Другое творчество (не Кенди)»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 2 гостя