Фанфики Анюты

пишем, читаем и делимся впечатлениями

Модератор: Ksenia

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6251
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:43

Часть вторая. Путешествия.
Изображение

I

- Ответ, ответ, пришел ответ! - запыхавшаяся подруга вбежала в комнату Сюзанны.

Однажды приняв решение, Кенди не имела привычки от него отступать, поэтому в Чикаго она уже не вернулась, поселившись в Нью-Иорке. Здесь она сняла себе квартиру неподалеку от места, где жила Сюзанна, и каждый день навещала свою вновь обретенную кузину. Кропотливым заботам Кенди Сюзанна была обязана ежедневными прогулками, светом и свежим воздухом в своей комнате, душевным равновесием. Кенди добросовестно исполняла все обязанности профессиональной сиделки, совмещая их с искренней привязанностью сестры. Она многое узнала о Сюзанне, о ее и своей матерях, о театре, где раньше работал Терри, о городе, в котором он жил. Общее беспокойство и чувства к Терри, которые в его присутствии вызывали бы вину или ревность, в сложившихся обстоятельствах еще больше объединяли и связывали девушек, делали их по настоящему близкими подругами. Кенди находила, что Сюзанна гораздо ближе к интересам Терри, чем она сама, и, наверное, лучше понимает его. Сюзанна бредила театром не меньше своего мужа, ее книжные полки также пестрели всевозможными пьесами, она тоже часто цитировала отрывки из них. Они оба жили в книжном мире, находя для себя там персонажей и отыгрывая их, но почему-то не находили в нем друг друга. Для Кенди оказалось откровением, что наличие заботливой и любящей матери не спасло Сюзанну от одиночества, а где-то даже наоборот, мешало ей стать кому-то ближе. И Кенди нашла в ней еще одну родственную одинокую душу, какими были все ее друзья.

Тем временем война закончилась, но Терри не вернулся. И ни одного письма за это время он не прислал. Девушки послали запрос в Европу, и только спустя два месяца получили ответ.

- Открывай же скорее!

Четыре руки торопились открыть злополучный конверт. Две головы одновременно склонились над текстом.

«Майор авиации Грандчестер в настоящее время пребывает на лечении в центральном военном госпитале Лондона», - гласил сухой короткий отчет.

- Майор авиации? - девушки переглянулись. Противоречивое чувство оттого, что человек, за которого беспокоишься, жив, но ничего неизвестно о его судьбе и здоровье, отразилось на их лицах.

- А они ничего не перепутали? - усомнилась Сюзанна.

- Не знаю, - пожала плечами Кенди, - я видела самолет в его ангаре, но не знала, что он умеет летать.... В любом случае, стоит поехать в Лондон, - резюмировала она после короткой паузы.

- Ты должна поехать к нему, - почти одновременно с ней произнесла Сюзанна.

- Поехали вместе, - неуверенно предложила Кенди.

- Нет, я буду тебе обузой, - возразила ей кузина, указывая взглядом на коляску, в которой сидела, - поезжай одна. И сделай все возможное, чтобы он поправился, ты же можешь, - она помолчала и выдавила, - напиши мне, если вы не вернетесь. «Давай уедем вместе в Европу и я буду любить только тебя», - невольно вспомнилось Кенди, но она тут же отогнала от себя этот безумный сладкий образ.

- Не говори глупостей, Сюзанна, с какой такой стати нам не возвращаться, мы обязательно вернемся к тебе, - горячо заверила она подругу и добавила себе под нос, - по крайней мере кто-то один из нас.
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 13:49, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6251
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:45

II

Искушение всегда сопровождается разладом разума и чувств.

Кенди зашла в палату. Голубые занавески на окнах колыхались у приоткрытого окна, а не заправленная кровать была пустой. «Где же Терри? – удивилась гостья, - дежурная сестра сказала, что он не выходит из своей палаты. Может, сбежал через окно?» Она подошла к окну и перегнулась через подоконник, прикидывая в уме, мог ли раненый человек спуститься вниз со второго этажа по дереву, что росло в двух с половиной метрах от стены. Пожалуй, даже она не решилась бы без веревки на такой прыжок. Да и зачем ему это? Звук хлопнувшей двери заставил ее быстро повернуться. Терри закрыл задвижку и улыбнулся ей:

- Ты все-таки приехала! Я так счастлив!

И прежде, чем она успела хоть что-то ответить, он покрыл разделявшее их расстояние, легко поднял ее на руки и закружил по палате, как любой здоровый человек при встрече со своей возлюбленной, которую давно не видел, как в ее мечтах. Сердечко Кенди подпрыгнуло и замерло от неожиданного счастья. Живой, здоровый, сильный, любимый! Она крепко обвила руками его шею, положила голову ему на плечо, закрыла глаза, и только дышала, дышала им. Словно свежим ветром пахнуло из распахнутого окна на них обоих. Терри посадил ее на свою кровать, сел рядом, притянул к себе. Кенди открыла глаза и увидела его лицо совсем рядом со своим, почувствовала на щеке теплое прикосновение ладони, его дыхание на своих губах. Она вновь сомкнула ресницы и позволила себя поцеловать. И чем глубже становился их поцелуй, тем сильнее ей хотелось, чтобы он никогда не кончался. Все самые нежные чувства девушки устремились навстречу любимому человеку. «Предательница!» - укоризненно шепнула совесть. «Неправда! Я счастлива и делаю его счастливым» - возразила ей хозяйка. «Сама знаешь, что правда, - не унималась Совесть, - и знаешь, что будет дальше, знаешь ведь, знаешь! Чем больше ты ему позволишь, тем больнее сделаешь и себе, и ему и сестре». Вспомнив свое обещание Сюзанне, Кенди нехотя отстранилась:

- Мы не можем, Терри.

- Почему? - невинно удивился он.

- Потому что у тебя уже есть жена, и я не могу...

- Глупости, - отрезал молодой человек, - это все предрассудки: долг перед обществом, перед статусом, перед семьей. Во время войны, где можешь расстаться с жизнью в любой момент, понимаешь, что эта жизнь, она всего одна. И прожить ее надо так, чтобы ни о чем не жалеть. Разве Бог не завещал нам любить друг друга? И вот мы здесь и любим друг друга. Не думаешь же ты, что можно отказаться от такого подарка судьбы из-за человеческих предрассудков? Нас с тобою Бог соединил, и мы не имеем права его ослушаться.

- Нет, Терри, ты не прав, - возразила девушка и замолкла под его взглядом. Мысли путались, пол качался, и она сама уже не понимала, в чем именно он не прав.

«Нельзя!» - тупо продолжала настаивать совесть в то время, как его глаза смотрели на нее в упор:

-Ну, пожалуйста, Кенди, не убегай от меня сейчас. Хотя бы немножко, еще совсем немножко побудь рядом со мной. Ведь ты пересекла океан, ты знала, что нужна мне.

Пол между тем качался все сильнее, и Кенди стало физически дурно.

- Нет, не заставляй меня говорить нет! – взмолилась она и, тяжело дыша, проснулась.

Каюта раскачивалась. Видно, море стало неспокойным. Кенди оделась потеплее и поднялась на палубу. Сильный ветер дергал и рвал подвешенные по периметру судна фонарики, заставлял море с силой биться в железные борта большого парохода. До Кенди долетали отдельные брызги. «В море так же тревожно, как в моей душе, - подумала девушка, - зачем и куда я еду? И ради кого?»

- Леди, - обратился к ней один из матросов, - пройдите, пожалуйста, в каюту, надвигается гроза, здесь небезопасно.

Кенди послушно спустилась в каюту. Надвигалась гроза и ей, как и многим, было страшно. Но боялась она не ветра и волн, а Терри, встречи с ним и своих чувств к нему.
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 13:55, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6251
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:46

III

ЛЮБОВЬ слепа, и ходит по земле водимая БЕЗУМИЕМ за руку.
(Юрий Фригович)


В Саупхемтонском порту не смотря на пасмурный январский день царило оживление. Люди возвращались домой из эвакуаций. Кенди протолкалась сквозь шумящую толпу встречающих к ближайшим кэбам и через несколько минут уже была в нужной больнице. На территории госпиталя царила похожая атмосфера, но более сдержанная – сам статус больницы требовал тишины. Многие находили здесь своих близких, забирали выздоровевших, навещали вернувшихся. В тоже время к другому подъезду продолжали подъезжать машины скорой помощи, и время от времени за ворота выезжала похоронка. У окошка справочной стояла длинная очередь. Кенди заняла место в ее хвосте. Стоящая перед ней пожилая женщина, не в силах держать в себе нервное напряжение, рассказывала о своем сыне: не без гордости о его заслугах и не без страха о своих опасениях. Кенди рассеянно слушала и кивала. В двух шагах до цели на нее напал какой-то ступор: монолог собеседницы накладывался на воспоминания о Лондоне, в который так странно было вернуться, и уносили сознание в недалекое светлое прошлое, в колледж Святого Павла, в зоопарк, в Шотландию, к ярким и солнечным дням, как будто сбегая от серого дождя, от ожидания, от неизвестности.

- Девушка, я вас слушаю! – громко повторила дежурная в окошке, видимо уже не в первый раз.

- А? – проснулась Кенди, - я... вот, - она протянула в овальное окно бумагу, которую держала в руках.

Женщина кинула короткий взгляд на письмо и стала водить пальцем сначала по одному из лежащих перед ней списков, потом по другому.

- Боюсь, что Вы опоздали, - наконец произнесла она, возвращая бумагу, - мистер Грандчестер скончался неделю тому назад.

- Умер? – побелевшими губами едва слышно переспросила Кенди.

Женщина кивнула.

- Я вас слушаю, - обратилась она к следующему в очереди.

- Подождите, - отбила Кенди свое место у окошка, - я могу узнать, где он похоронен?

- Спросите у родственников, - отмахнулась дежурная, - его забрал кто-то из родственников.

Кенди отошла в сторону. Родственники?... Ну, конечно, ведь в Лондоне живет отец Терри. Он все ей объяснит и расскажет. Может быть даже окажется, что здесь какая-то ошибка. Пока мозг чем-то занят, отчаянию в нем места нет. Следующей целью Кенди стал колледж Святого Павла, где она надеялась узнать адрес мистера Грандчестера, и девушка решительно отправилась в дальнейшее путешествие. Однако, серый промозглый день, несущий страшные новости, не пропускает мимо, вползает в сердце постепенно, с каждым шагом приближая наступление в нем холодной пустоты. Кенди вновь прошла мимо счастливых людей, встречающих своих близких, и обида на судьбу заставила ее зябко поежиться. «А я никого не встретила здесь, - вздохнула она, выходя за ворота, - опять опоздала. Всегда-то ты везде опаздываешь, Кенди». Проезжая мимо зоопарка «Голубая река», Кенди остро почувствовала свое одиночество. «Если бы здесь был Альберт... Зачем я только поехала одна?».

И дальше все было не так. Старый добрый Лондон как будто повернулся к ней своей темной стороной. В колледже никого не оказалось: все двери заперты, окна занавешены. Девушка поднялась на ненастоящий холм Пони и не узнала его. Прошлогодняя трава торчала лысыми палками из земли, серые тучи туманом расположились на кронах деревьев. Как будто она возвращалась в знакомый дом, а нашла на его месте развалины. Их с Терри история, их любовь начиналась в этом доме. Здесь же начиналось и их взросление, когда с огромной болью в сердце покидали они вырастившую их теплицу, решительно разрывали связи размеренной жизни и дорогих привязанностей ради большого путешествия в холодный мир в поисках своего предназначения. И все же в уголке души хранился образ светлого, надежного прошлого, припасенный на всякий случай, как сокровище, как теплая свечка, чтобы согреться под дождем, чтобы в самые суровые дни знать, что где-то существует оазис, наполненный живыми воспоминаниями. Теперь же и этот образ не пощадила война. Кенди обняла любимое дерево. Как часто в его ветвях раньше прятался Терри. Она задрала голову, но увидела только голые ветки. Слезы покатились из глаз:

- Ничего уже не вернуть! Ничего. И никого... Самое доброе, самое дорогое... только воспоминания.

Кенди простояла под деревом до наступления темноты, согревая его корни своими слезами, пока не услышала откуда-то издалека звон бубенчиков проезжающего экипажа.

- Надо идти, - подняла она саму себя, - сидя здесь я все равно ничего полезного не сделаю.

Она вышла из темного унылого запустения колледжа на оживленные, ярко освещенные улицы Лондона. Хорошо знакомые места. Коричневые пабы были битком набиты посетителями, яркие вывески приглашали на теплый огонек. Порядком замерзшая Кенди вошла в небольшой ресторанчик под одной из таких вывесок.

- Что будете заказывать? – осведомился бармен, как только она поравнялась со стойкой.

- Чего-нибудь горячего, - рассеянно попросила девушка, оглядываясь.

- Ищете кого-нибудь? – снова поинтересовался бармен и протянул ей граненный стакан.

- Нет... то есть да... – Кенди смело хлебнула предложенный ей напиток и закашлялась. Это оказалось виски, - я, кхе-кхе, ищу мистера Грандчестера.

- В таком месте Вы его не найдете, - усмехнулся мужчина, заботливо протягивая ей стакан воды и салфетку, - он и раньше-то здесь не бывал, а теперь точно уже никогда не заглянет, потому как устал он от жизни, и отдыхает теперь на Хайгейтском кладбище в компании своих предков.

- Мистер Грандчестер тоже умер? – удивилась девушка.

- Не знаю, кто еще у Вас умер, но герцога ищите именно там – в Хайгейте. Отсюда на север к холмам, их видно с улицы, от центра до кладбища канатка ходит.

- Спасибо, - Кенди, зажмурившись, залпом допила виски и достала кошелек, чтобы расплатиться, - отсюда налево, я правильно поняла?

- Вы что, прямо сейчас туда собираетесь? – удивился бармен, - у нас есть комнаты, можно переночевать. Недорого. Оставайтесь. Если хотите, я провожу Вас завтра утром.

- Нет, спасибо, - отрезала девушка и решительно вышла за дверь.


Хайгейтское кладбище отважная путешественница нашла без особых затруднений. Выпитое виски согрело ее и придало смелости, поэтому вошла Кенди в это роскошное царство покоя без лишнего сентиментального трепета и с практичным интересом делового человека осведомилась у смотрителя о фамильном участке Грандчестеров.

Смотритель направил ее по центральной улице в сторону западного крыла.Как много здесь было свежих захоронений! И это самое престижное кладбище Лондона! Сколько же новых могил сотворила война в более публичных местах? Какое глупое расходование человеческих жизней! Кенди решительно шагала по мраморным плитам.

Но вот искомая ниша... И куда делась вся ее решительность? Девушка застыла перед входом, не смея даже дышать. Вокруг было темно, лишь в самой погребальной нише горел небольшой мерцающий огонек. Вероятно, свеча.

Ей померещилось или она слышала стук копыт за спиной? Кенди испуганно огляделась. Выход со смотрителем остались далеко позади. Здесь никого не было, кроме огромных ливанских кедров – безмолвных охранников покоя умерших. Стук копыт стих и Кенди послышалось лошадиное фырканье и тихие шаги спешившегося человека. Все суеверные истории про ночных призрачных странников как нельзя кстати всплыли в памяти, колени ее задрожали, и совершенно невозможно казалось обернуться.

- Леди, Вам не стоит гулять здесь ночью одной, - раздался вполне человеческий голос и яркий свет фонаря осветил окрестности.
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 14:07, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6251
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:52

IV

Развернувшись, Кенди была на несколько секунд ослеплена непривычно ярким светом и потому не увидела, какие эмоции изобразились в эти секунды на лице держащего фонарь Терри. А это был именно Терри, хотя и выглядел в ночи подобно призраку из прошлого в своем любимом синем плаще, с распущенными по плечам волосами, бледный в свете фонаря. Он поднял светильник над головой девушки:

- Мисс Кендис Уайт Эндри, если я не ошибаюсь? – вновь прозвучал этот хорошо знакомый слегка насмешливый голос, - что же привело Вас в наши далекие края? Неужели желание навестить моего отца?

И как и раньше Кенди оскорбилась прозвучавшей в его вопросе насмешкой. Она так нервничала из-за него, а он почти смеется.

- Я... Я... я думала, что ты умер, - выпалила она наконец и опустила глаза: так странно недоверчиво прозвучало это признание.

- С какой это стати я должен был умереть? – в свою очередь несколько обиженно удивился юноша, - откуда такие странные мысли?

Кенди стушевалась. В самом деле, из каких фактов она сделала вывод, что Терри умер? Ни в письме, ни в больнице – нигде не упоминалось его имени. Только фамилия. А уж ее страхи и фантазия вырастили предположение в почти что свершившийся факт.

- Я... Мы... – начала было оправдываться она, но внезапно нахлынувшее облегчение после утомительного полного тревог дня вылилось нервным смехом. Девушка покачнулась и наверное, упала бы, если бы Терри заботливо не подхватил ее в свои объятия.

- Да ты пьяна, мисс Веснушка! - ласково усмехнулся он, щелкнув пальцем маленький носик, - давай-ка я отвезу тебя домой.

Он подсадил Кенди в седло, сел сзади и всю дорогу до дома не смел промолвить ни слова, чувствуя, как ее руки крепко обнимают его за талию, и как намокает рубашка в том месте, где ее головка ласково прижалась к его груди. Лишь изредка проводил он свободной рукой по кудрявым спутавшимся волосам. Его плачущее сокровище. Как сильно должно быть она переживала, и как сильно она его любит. Теперь он физически, а не на словах, ощущал ее любовь. Она как будто наполняла его своим теплом и светом. Неизвестно, что заставило ее думать о его смерти, но она приехала в Лондон ради него, разыскала могилу его отца, не побоялась прийти туда ночью совсем одна, и теперь, когда он оказался жив, она все равно она не будет с ним, не будет с ним никогда, потому что ее зовут Кенди Уайт Эндри. Теперь Терри это очень хорошо понимал. Их последняя встреча полностью изменила его мировосприятие. И даже не слова, а какая-то внутренняя сила, исходящая тогда от Кенди, ее уверенность, ее наполненность чем-то большим, чем у большинства людей, изменили его. Он приехал в Чикаго, чтобы убедиться в том, что никто, никто его больше не любит, даже Кенди, и он может с чистой совестью поехать на войну; а уехал с радостной мыслью, что он еще может сделать очень много всего полезного для своих близких и не только: для людей, для мира, для себя. Как произошла эта смена настроения, он и сам не понял, но произошла она благодаря этому маленькому существу, готовому согреть своей добротой весь мир, которое сейчас тихонько плакало у него на груди, но все равно продолжало согревать его. Терри пустил Клеопатру шагом, чтобы как можно дольше продлить этот момент.

Когда они наконец добрались до виллы Гранчестеров, Кенди уже спала. Терри осторожно-осторожно перенес ее к дому. Дверь открыл его друг.

- Кенди! – изумленно воскликнул он, но Терри велел ему не шуметь, чтобы сокровище не проснулось.

Бережно он уложил ее на кровать, аккуратно стянул промокшие пальто и сапоги, укрыл одеялом и поцеловал в лоб:

- Спокойно ночи, ангел мой.

Она что-то проворчала во сне и отвернулась, заворачиваясь поглубже в одеяло.

- Присмотри за ней, - шепнул он приятелю, - а я пойду расседлаю Клеопатру.

- Где ты нашел ее? – шепотом спросил молодой человек.

- Ты не поверишь, но на кладбище, - рассмеялся Терри.

Он снова вышел на улицу и подставил лицо дождю. Чувство неимоверного счастья переполняло его душу. Если можно было бы взлететь, он бы, наверное, взлетел, так хорошо и тепло ему было в этот холодный и мокрый вечер.
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 14:14, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6251
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:55

V

Дождь продолжал лить и на следующий день, когда Кенди, наконец, проснулась. Несколько мгновений она разглядывала потолок, пытаясь припомнить вчерашние события, потом приподнялась на локте и огляделась. Светлая просторная комната казалась полутемной из-за спущенных штор. У окна, придерживая ногой край занавески, сидел какой-то человек и читал газету. По падающему из образовавшейся щели свету Кенди сделала вывод, что на улице светлее, чем в комнате, а значит уже день. Она села. Мужчина сразу же встал и повернулся. Свет падал на него сзади, поэтому девушка не могла разглядеть лица, но что-то в этой фигуре ей показалось странным и пугающим, и это был определенно не Терри.

- А где Терри? – растерянно спросила она.

Голос у странной фигуры оказался хриплый, но молодой и веселый и... немножко знакомый.

- Я бы и сам ни за что не поверил, но, кажется, он готовит обед, - мужчина рассмеялся, потом закашлялся, - Ты долго спала, Кенди. Впрочем, ты всегда любила поспать, а я никогда не мог дождаться, когда же ты проснешься.

Незнакомец сделал шаг вперед, широко улыбаясь. В тоненькой полоске света блеснули стекла очков. Еще через минуту Кенди с радостным возгласом повисла у него на шее. И тут же замерла, потому что поняла, что напугало ее в этой фигуре: на том месте, где должна бы быть рука, оказался пустой рукав, заправленный в брюки.

- Тебе ампутировали руку?

- Осторожней, Кенди, эти швы еще совсем свежие, мне больно.

- Но все равно ты – живой! Как же это здорово! – теперь уже аккуратно, стараясь не причинить боли, обняла она старого друга, потом провела ладонью по неровной обветренной щеке, на которой острыми углами выступали скулы, - как же они тебя покалечили!

- Ничего, это все заживет, - улыбнулся ей Стир, - и мы еще побегаем с тобой наперегонки. Если бы не Терри, я...

Он не успел договорить, потому что на пороге комнаты возник только что упомянутый Терри.

- Я смотрю, семейная идиллия в самом разгаре! – развел он руками, - и, если мне не послышалось, вы упоминали мое имя? Это чертовски приятно. Значит ли это, что я вам не помешаю или прийти попозже?

- Не помешаешь, - пробормотала Кенди и неожиданно для себя покраснела.

Стир посмотрел на нее сверху вниз:

- Ты совсем не изменилась... Не знаю, как Кенди, а я бы с удовольствием съел чего-нибудь, - ответил он на вопрос Терри, - твои попытки что-нибудь приготовить увенчались успехом?

- Не знаю, можно ли назвать это успехом, - пожал плечами хозяин, - после долгих мучений с супом, я ограничился шашлыком.

- Ну он ведь не сгорел? – с надеждой поинтересовался Стир, но, поглядев на кислую Террину физиономию, тоже скис, - неужели сгорел?

Терри виновато опустил голову.

- Вот так всегда, - совсем расстроился Стир, - представляешь, Кенди, он распустил всю прислугу и теперь морит меня голодом. Ладно, сегодня я согласен даже на горелое. Только побыстрее.

Они вышли в большую гостиную. Здесь было довольно прохладно. В высокие окна пытался прорваться ветер с дождем, но безуспешно. Непогода сползала причудливыми изогнутыми струйками по стеклу, делая пейзаж за окном нечетким и таинственным. Кенди чихнула.

- Садитесь поближе к камину, - предложил Терри, указывая носом на стоящие кресла, и подбросил в огонь несколько поленьев. Затем принес клетчатый плед и завернул в него девушку.

- Так лучше?

Кенди благодарно кивнула. У нее на душе было так спокойно, как только и может быть в непогоду у теплого камина с самими близкими людьми. Она все смотрела и смотрела в огонь, изредка переводя взгляд то на сидящего неподалеку Стира, то на суетящегося Терри, и ей казалось, что все это сон, и хотелось, чтобы он никогда не кончался.

- А вот и обед, - торжественно объявил хозяин дома, выкатывая вперед столик на колесиках, - та-дам! – ловким жестом официанта он сдернул со столика покрывало.

Стир восхищенно подался вперед:

- Вот это да! Где ты все это взял?

- Заказал в ближайшем ресторане, - отмахнулся Терри, - вина? – он разлил по бокалам вино и раздал своим гостям, - давайте выпьем за эту чудесную встречу!
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 18:28, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6251
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:57

VI

...Какой мудрец сказал, что истина в вине?
Ах, Гамлет! - ты поймешь меня едва ли...
В бокале - яд. Я знаю - яд в бокале.
Но пить, я пить хочу!
Позвольте мне...
(А.Спарбер "Гертруда" отрывок)


- Ну? – интригующе вопросил Терри примерно после третьего бокала, - кто первый?

- Что первый? – поинтересовался Стир.

- Кто первый рассказывать будет? – Терри пристально посмотрел на Кенди.

Кенди ответила ему не менее вызывающим взглядом:

- Ты!

- Я? – изумился актер, - и с какого места мне начать?

- Начни пожалуйста с того, что привело тебя на войну... Мы с Сюзанной с ног сбились тебя разыскивать. Где ты был, почему не написал ей ни строчки за все это время?

- Вы с Сюзанной, - усмехнулся Терри, - мне следовало ожидать этого, ведь мисс Эндри всегда сует свой веснушчатый нос в чужие жизни. Теперь вместе вы точно загоните меня в угол. Даже не знаю, что мне делать.

- Ответь на мой вопрос, - рассердилась Кенди, - и не говори больше о моих веснушках, мне неприятно.

- А мне, думаешь, приятно? – буркнул Терри, - что вы с Сюзанной... Ладно, отвечу на твой вопрос: я никогда не собирался и никогда не служил в вооруженных силах. Я не такой патриот своей родины, как некоторые, - он покосился на Стира, - чтобы на это решиться. А в Лондон я приехал, чтобы навестить своего отца. Да, да, не смотри на меня так, я хотел помириться с отцом. Среди всей этой военной суеты мне в Нью-Иорке очень скучно жилось, и я подумал, что надо бы найти своего предка, поблагодарить за все, что он для меня сделал и попросить прощения за то, что так внезапно сбежал и за то, что ненавидел его. Короче говоря, мне надоело всех ненавидеть, захотелось попробовать прожить жизнь еще раз, и начать примирение я решил с отца. Но когда я приехал в Лондон, выяснилось, что здесь никого нет. Отец решил тряхнуть стариной, бросил семью и работу и пошел служить в авиацию, а миссис Поросячье лицо со своими отпрысками, естественно, отсиживаются в Америке. Несколько месяцев я тщетно пытался найти сведения о летчике по фамилии Грандчестер, и наконец мне сообщили, что он пропал без вести. К этому времени боевые действия уже начали иссякать и повсеместно образовывались отряды для розыска таких вот пропавших без вести. Я присоединился к одному из таких отрядов. И мне невероятно повезло: мы нашли их. Целую группу брошенных военнопленных, среди которых был и мой отец, и вот этот вот парень, - Терри вновь кивнул на Стира. - Похоже, что гнездящееся в том месте войско вынуждено было оперативно отступать и, чтобы не возить за собой пленных, их попросту расстреляли, не глядя, и бросили умирать, где они были. Хотя какого черта надо стрелять в людей, которые и так на ногах не стоят, я не понимаю.

- Стреляли офицеры, чьи солдаты сбежали с поля боя. Они не хотели никого убивать, просто выместили на нас свою злобу. А может быть и защищались. Нас ведь было больше. Если бы мы не кричали, они бы не стали стрелять, наверное.

- И был бы у меня сейчас еще живой отец, - резюмировал Терри, - ведь, как потом выяснилось, он и так был серьезно болен и пошел летать исключительно потому, что врачи поставили ему рак желудка. Решил за остаток жизни наверстать потерянные годы. Может и наверстал, я не знаю. Нам так и не удалось поговорить. За все время пребывания в больнице он так ни разу и не пришел в сознание. Представляешь, Кенди, целый месяц бессознательного существования? Он, наверное, все же хотел жить, он боролся. Но сдался, не смог, - Терри накрыл ладонью глаза, - ...я так и не успел ему ничего сказать.

- Не переживай так, - в повисшей паузе Кенди по-кошачьи тихо подошла сзади к креслу рассказчика и положила свои теплые ладони ему на плечи, - я уверена, что твой отец все понял и простил тебя, и что он тебя любил.

Терри вздрогнул:

- Я знаю это, заботливая ты моя, знаю, - он погладил дотронувшиеся до него пальчики, - ведь с его смертью сюда столько народу понаехало. И мадам Законная жена не замедлила появиться вместе с тремя своими законными наследниками. Она, как оказалось, уже давно ждала в Лондоне, просто к умирающему зайти брезговала, потому что там был я. А потом мистер Перрисон – адвокат моего отца прочитал всем завещание, где все дела и наследство с титулом отец завещал мне. Сколько же было негодования и истерик. Меня не обвинили разве что... – Терри на секунду задумался, - .. не знаю, в чем не обвинили, кажется во всем, чем только можно, начиная с мошенничества и заканчивая убийством. В конце концов оскорбленная невинность решила покинуть этот замечательный город. А мне мистер Перрисон вручил конверт, где очень много было написано для меня от отца. Он, оказывается, писал мне с тех самых пор, как я уехал. Я все это прочитал и поэтому знаю, что отец меня любил, и что ему тоже несладко жилось, и он признает свои ошибки. Он даже Клеопатру сохранил для меня в надежде, что я когда-нибудь вернусь. И я ездил сегодня ночью к нему на могилу, чтобы хоть что-нибудь ответить. Мне так хотелось говорить. А встретил тебя. Может быть, ты тоже несешь в себе частицу его души, а, Кенди? Ты хотя бы один раз говорила с ним откровенно, а я нет. Можешь ты выслушать меня вместо него? – Терри выбрался из кресла и встал перед ней на колени, не отпуская дрожащих пальчиков, глаза его воодушевленно блестели, - ты примешь блудного сына, Кенди? Однажды ты примирила меня с матерью, прости же теперь и за отца!

- Да оставь ты девушку в покое, - вмешался Стир, - ишь, развел патетику, даже я почти прослезился. Она же сказала тебе уже, что отец тебя простил, чего тебе еще надо? Не увлекайся, ты не на сцене. Ведешь себя, как все ненормальные герои пьес Шекспира. Противно.

- Противно? – резко переменил интонацию Терри, - тебе тоже противно? – обратился он к Кенди, - тогда я больше не буду, - он тут же отпустил ее руку и встал, - прости меня, - и скорчил такую глупую рожицу в духе Кенди, что та не могла не улыбнуться.

- Нет, мне не противно, - с некоторым опозданием ответила она, - и если бы я могла отвечать за твоего отца, то несомненно приняла бы обратно такого блудного сына, как ты. А вообще, это все очень грустная история, и теперь я понимаю, почему ты не писал, хотя мог бы и чиркнуть пару строк Сюзанне между делом, хотя бы сообщить, что ты живой. Кстати, Стир, а Патти знает, что ты вернулся? Она ведь тебя уже похоронила, как и все мы...

- Как похоронила? – возмутился Стир, - почему похоронила? Она еще в Америке? И меня не ждет?

- Понимаешь, нам сказали, что твой самолет разбился, а ты умер. Мадам Элрой устроила похороны. Потом Патти уехала во Флориду и я о ней больше ничего не слышала. Она не писала ни разу, и просила не писать, потому что не хотела вспоминать.

Стир тяжело вздохнул:

- Как жаль, что так получилось. Я ведь не мог, никак не мог ничего о себе сообщить.

- Я понимаю... – теперь теплые ладошки Кенди согревали единственную руку Стира.

- А у меня есть предложение, - оптимистично вмешался Терри, и дождавшись заинтересованных вопросительных взглядов, продолжил, - чем сидеть здесь, не поехать ли нам в Америку? Там сейчас должно быть гораздо более веселая погода. Можем даже направиться сразу во Флориду.

- В таком виде? – Стир окинул себя критическим взглядом.

- А чем тебе твой вид не нравится? – возразил Террус, - бывает и хуже.

- Ну, - замялся Стир, - я не хотел бы никого напугать своим видом.

- Так не кто же не заставляет тебя ехать прямо к ней, мы можем просто устроить себе небольшие каникулы во Флориде. Там на свежем теплом морском воздухе ты гораздо быстрее поправишься, чем в этом сером дождливом Лондоне, и предстанешь тогда перед всеми, кем хочешь, крепким и здоровеньким.

- А это хорошая идея, - поддержала друга Кенди, - тебе сейчас тепло как никогда полезно.

- Тогда решили, - подытожил Терри, - я поеду предупрежу Перрисона и куплю билеты на пароход. А ты, Кенди, брось эту вашу семейную привычку хоронить человека сразу же, как только теряешь с ним связь. Не так уж это и приятно – быть ожившим трупом. Правда, брат?

- Пожалуй...

- Ладно, отдыхайте, - Терри накинул плащ, махнул рукой и скрылся за пеленой дождя.
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 18:50, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6251
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 13:00

VII

Безумие единиц — исключение, а безумие целых групп, партий, народов, времен — правило.(Ф.Ницше)

Кенди непроизвольно сделала пару шагов в сторону закрывшейся двери, но Стир поймал ее за руку и усадил в кресло напротив себя:

- Кенди, расскажи мне о доме, пожалуйста. Как там бабушка, брат? Я ведь до сих пор ничего о них не знаю.

Его поза выражала внимательное нетерпение, и Кенди стало немножко стыдно за торопливость, с которой они с Терри хотели действовать, за детскую возбужденную неусидчивость, которым зарядила их встреча и вино, за то, что она на самом-то деле видела только Терри. А рядом человек ждет новостей из дома, и не несколько месяцев, как она, а несколько лет ждет... Как быстро мы забываем при встрече, что люди, которых считаем родными, но давно не видели, не могут только по взгляду узнать все обстоятельства нашей жизни. Она внимательно посмотрела на Стира. Как он жил все это время? Его глаза смотрели все так же пристально и дружелюбно, как у того юного изобретателя, которого она знала, и казалось, что он всегда был рядом, но лицо... оно постарело лет на двадцать.

- Прости, мне следовало рассказать тебе сразу. Ты же ведь очень многого не знаешь... – Кенди задумалась, с какого места ей лучше начать, - тетя Элрой хотела выдать меня замуж за Нила. И тогда выяснилось, что старый дядюшка Уильям - наш старый знакомый мистер Альберт.

- Альберт? – Стир удивленно поднял брови.

- Да, да, я тоже очень удивилась, - поддержала его Кенди, - я ведь тоже всегда считала мистера Уильяма очень старым человеком. Это была выдумка мадам Элрой, чтобы защитить семью до его совершеннолетия. В то время как раз планировалось его представление в качестве главы клана Эндри, и теперь он ведет все дела семьи, а мадам Элрой путешествует по миру. Говорит, хочет на людей посмотреть, пока здоровье позволяет. А потом Альберт нашел письмо и оказалось, что я его сестра.

- Какие странные вещи ты рассказываешь.. Моя бабушка – твоя тетя. Значит... выходит ты мне тетка? Двоюродная или троюродная.... Да, смешно. Давай поподробнее сначала, с того места, как ты уехала во Флориду.

И Кенди рассказала подробнее о событиях, случившихся после ее отъезда во Флориду, упомянув как бы между прочим и про причины их расставания с Терри, как ей казалось, совсем без эмоций.

- ... потом Арчи уехал к родителям. Ваша мама очень расстроилась известием о твоей гибели и через несколько месяцев написала Арчи с просьбой хотя бы недолго пожить рядом с ней. Уже больше года, как он уехал, последний раз писал, что увлекся торговлей, и возвращаться пока не собирается, - закончила она, упуская все дальнейшие события, касающиеся ее лично.

- Странно, никогда бы не подумал, что брата может увлечь торговля, - покачал головой Стир, - тут, вероятно, какая-то другая причина. Как у них с Анни?

- Да никак. Некоторое время Анни плакала, говорила, что он ее бросил, а потом вроде бы своими делами занялась, как будто ничего между ними и не было, просто жили рядом, дружили, а потом разъехались. Она сейчас по балам и приемам ходит с миссис Брайтон, участвует в разных благотворительных компаниях, которых много развернулось по окончанию войны, такая сдержанная стала, деликатная. Но, Стир, расскажи и ты мне, наконец, как тебе удалось выжить и что с тобой произошло! – вспомнив об окончании войны, Кенди вспомнила их прощание на перроне, и то странное ощущение, как будто кроме них в этот ранний утренний час никого нигде нет, как будто что-то важное должно было произойти в этот момент, какое-то признание или откровение, но оно так и осталось несостоявшимся и несказанным, потому что ей надо было уезжать. Вспомнила, какое она тогда почувствовала волнение, и как заглушила его в себе, думая, что тем самым обижает Терри, а потом мучилась, что не дала волю этому беспокойству и что могла бы быть внимательнее к человеку, которого видит в последний раз, могла бы понять, что он задумал, ведь это было так очевидно по его взгляду, по прощанию.. Все эти не так давно еще бывшие болезненными, а сейчас вдруг потерявшие значимость воспоминания очень быстро пронеслись в памяти, подобно волне выбросили свою хозяйку обратно на вокзал и снова приоткрыли страницы вовремя не прочитанной книги под названием Стир.

- Это ведь не сон? – с сомнением вдруг спросила девушка, - это правда ты? – Кенди повертела головой, рассматривая интерьер Грандчестерского дома. Все это вполне могло быть сном.

- Правда я, - серьезно произнес Стир, нагибаясь вперед, чтобы подбросить в камин еще поленьев, - ты сохранила мою шкатулку?

- Я подарила ее Патти.

- Это хорошо, - Стир снова откинулся в кресле и, прищурившись, смотрел в огонь.

Теперь-то Кенди не упустит возможности заглянуть в эту книгу. Вид покалеченного Стира возмущал ее еще больше, чем мысль о его гибели, с которой она уже успела смириться.

- Зачем ты пошел на эту войну? – с укоризной спросила она, - Мы столько уговаривали тебя оставить эту мысль, и ты обещал подумать!

- Я хорошо подумал, Кенди. И ни капельки не жалею о своем выборе.

- Даже зная теперь, что это такое? – недоумевала Кенди, - даже после того, что война с тобой сделала, даже зная, что близкие тебя похоронили, и что они страдают? Видел бы ты Патти! А отнимать жизнь у других? Неужели и это ты можешь делать? Я не понимаю, Стир, ради чего все самое дорогое, что есть у человека – его жизнь - уничтожается так массово и повсеместно? Я вчера была на кладбище. Там перенаселение.

- Да, пожалуй, мысль о том, что из-за меня страдают близкие мне люди, во всем этом самая мучительная, - согласился Стир, - именно в невозможности передать весточку и успокоить родных больше всего ощущаешь свое бессилие. Но если я не участвую в жизни своей страны, если я не защищаю своих родных и близких, если я предоставляю это делать другим, то что пользы от меня? Я живу, как иждивенец на всем готовом, позволяю кому-то другому умирать за меня. Это безответственно. И пусть моя роль оказалась совсем не такой, как ожидалось, но все же я не имел права от нее отказываться. Ты же не отказываешься делать своим пациентам уколы только потому, что это больно?

- Ну, знаешь, делать уколы и стрелять в людей – несколько разные вещи, ты не находишь?

- Нахожу... стрелять в людей сложнее. Для этого надо забыть, что перед тобой живой человек, у которого тоже есть родные и близкие, и видеть в нем только неприятеля, живую мишень. Я не смог. Во время тренировочных полетов нам пытались внушить ненависть к неприятелю. Мы летали над разгромленными, покинутыми, сожженными деревнями, над застывшей с воздуха картиной людского бедствия и верили, что стоит прогнать с этих земель неприятеля, как все восстановится, будет как раньше. В дома вернутся жители, в поля – крестьяне, снова зазеленеют сожженные деревья. Мы ждали битвы, как праздника, как пиршества справедливости. И вот наша группа на линии фронта, сидим за столом в небольшом кирпичном сарае в центре потрепанного поселения с чашкой горячего чая, зябко кутаемся в казенные одеяла, и капитан объявляет состав эскадрильи, которая будет участвовать в сегодняшней атаке. Ощущение, как во время экзамена – не знаешь, назовут тебя или нет, и от этого нервничаешь. Меня не назвали и поэтому, пока друзья мои собирались, я ушел гулять. Странное это было поселение: здесь еще не побывала вражеская армия, оно не видело ни бомбежек, ни огненного дождя, однако выглядело, как подбитое. Покинутые дома, брошенная перевернутая утварь, хлопающие на ветру двери и окна, рваные занавески, утекающая из кранов вода – все, что составляло благополучие живших здесь людей стало бесполезным нагромождением ненужных вещей. Люди ушли отсюда, их прогнала война, не неприятель, который может быть сюда и не дойдет, а война собственной персоной. Они не хотели, чтобы неприятель поджег их поселение, поэтому эвакуируясь, поджигали свои дома сами. Я думал потом, что прогнало их с насиженных мест, и пришел к выводу, что гнал их не страх, а желание действовать. Не умереть страшно, а быть убитым, как скот, сожженным, как декорация, когда за тебя кто-то решает быть тебе или не быть. Раньше люди защищали свои дома с молотками и вилами, а теперь, когда оружие поражает на расстоянии или даже с воздуха, они бессильны защитить свое имущество прежними способами, зато они могут лишить неприятеля наживы, уничтожив свои запасы. И они покидали город ради того, чтобы может быть умереть на дороге, но они действовали, они участвовали в собственной судьбе, они меняли ценности с обжитого дома на случайный кусок хлеба, на литр бензина, на колесо для телеги, и чувствовали, что действуют, а не смиренно ждут от судьбы милости или расправы. И как, скажи мне, мы – здоровые мужчины – могли праздно проводить время, если в этом поселке даже женщины и дети, жертвуя собой, участвуют в войне?

Это был риторический вопрос, и Кенди промолчала. Стир подкинул в камин еще пару поленьев и продолжил:

- Мы провожали своих друзей на праздник, но вечером вернулись только трое из шести. Это был праздник смерти. Каждый день она собирала с людей богатый урожай, и каждый день в бой выходили все новые и новые люди. Завтра снова в нашей эскадрилье будет шесть самолетов, и снова вернутся не все. Таковы правила игры: сегодня ты теряешь друзей, а завтра быть может и сам погибнешь. И опять как на экзамене: страшно только ожидание, когда доходит до дела, страха не остается, только сосредоточенность – делаешь свое дело. Даже какая-то радость, как в азартной игре, когда удается проделать какой-то маневр, вывернуться из сложной ситуации, уйти из-под огня, обмануть соперника и вот уже не ты его цель, а он твоя, и тут главное не мешкать. А я замешкался: с моего противника слетел шлем, и он стал не мишенью, а человеком, испуганным мальчишкой, которого где-то тоже ждет семья. В тот момент этот молодой пилот казался мне другом, на секунду я забыл, что передо мной достойный уважения соперник, за эту секунду страх на его лице прошел без следа, и он вновь обрел способность действовать. Его самолет в точности повторил мой маневр, я даже хотел было возмутиться, но не успел. Пришлось признавать свое поражение. Пулеметная очередь задела мне бок и плечо, и я, еще не знавший раньше, что это такое, решил, что умираю. Хуже того, эта же очередь пробила и бензобак, поэтому пришлось распрощаться и с возможностью дотянуть до своих. И мне стало страшно, страшно, что никого нет рядом, что никто не придет на помощь, никто не поддержит, даже за руку не возьмет. Я встречусь со смертью один на один. Мои товарищи были заняты сражением, и у меня возникло чувство, что про меня все забыли, даже Патти. Но потом страх прошел и я стал замечать голубое небо вокруг, пролетевшую мимо птицу, и откуда-то появилось такое умиротворенное спокойствие, даже радость, что все так быстро закончилось и не пришлось стрелять в друга. Не знаю, как долго я наслаждался этим ощущением, но когда самолет вошел в левый штопор, уже сосредоточенно считал витки. На девятом вытянул штурвал. Машина подчинилась удивительно беспрекословно. Посадку нельзя было назвать мягкой, но в моей практике бывали и хуже. Приземлился я на поле, когда-то засеянное пшеницей, она еще угадывалась среди негустой растительности. Это было все, что я успел тогда разглядеть, да голубое небо над головой, потому что удалившись на безопасное расстояние от самолета, растянулся в траве и почти моментально заснул... Однако, темнеет, что-то Терри долго нет...

Стир оторвался от камина и подошел к окну. Кривые зеркала мокрых оконных стекол отразили его разгоряченное лицо, щедро расчертив картинку живыми ползущими струйками. Он коснулся стекла пальцами, потом резко задернул занавеску и стремительно вышел за дверь. Через несколько минут уставшая ждать в одиночестве Кенди осторожно выскользнула следом. Она нашла беглеца на дворе. Он неподвижно стоял под дождем, и, как показалось Кенди, смотрел на дорогу. От нагретой у камина рубашки поднимался едва заметный пар.

- Ты промокнешь, - девушка потянула его за локоть к дому, - пойдем под крышу. Я думаю, Терри уже скоро приедет, давай подождем его внутри.

Стир покорно пошел за ней. Он бы и сам не сказал, какая тоска погнала его из уютного помещения под холодный дождь. Уж не беспокойство о Терри, это точно.

- Кенди, я не старый, - маленькая фея так деловито ухаживала за ним, проводила до камина, усадила в кресло, подбила со всех сторон плед, что юноша почувствовал себя неловко, - и не настолько болен, чтобы быть твоим пациентом. Меня уже три дня, как выписали из больницы, - он попробовал рассмеяться, но вместо этого закашлялся. Кенди укоризненно покачала головой.

- Вот именно! Всего три дня, как выписали из больницы, а ты с таким кашлем позволяешь себе стоять под дождем! – она еще плотнее завернула в плед не преуспевшего шутника, и, вероятно, задела его рану, потому что тот беспокойно заерзал, - ой, прости, пожалуйста.

- Ничего, это не ты, это повязка намокла и съехала.

- Давай я поправлю, - с готовностью предложила медсестра.

Стир вздохнул и согласился.



- Пожалуйста, расскажи, что было дальше, - попросила Кенди, разматывая бинт, чтобы повесить его для просушки у камина, - мне очень интересно. Ой, какой у тебя здесь отек!

- Мне эту несчастную руку три раза оперировали, - буркнул Стир, - инфекция попала. В прошлый раз все зажило гораздо быстрее и лучше. На чем я остановился?

- На посадке в поле, - подсказала ему Кенди, внимательно осматривая своего нового пациента, - в прошлый раз – это про который ты сейчас рассказывал?

- Ага, он самый. Не знаю, как умудрился я тогда заснуть, но когда проснулся, то с удивлением и радостью обнаружил, что живой. Как раз раздумывал, смогу ли я встать, когда услышал голоса. Попробовал отползти, но плечо отозвалось такой болью, что в глазах потемнело. Пришлось лежать. Вероятно я застонал, потому что через пару минут увидел над собой двух склонившихся молодых ребят в немецкой форме. Эти ребята помогли мне подняться и повели в сторону леса. Там на опушке собралась небольшая группа -человек двадцать мотоциклистов. Меня уложили на траве, где все они собрались вокруг меня, перевязали какими-то тряпками, угостили чем-то крепким и согревающим, отчего я сразу почувствовал себя лучше. Потом усадили в мотоцикл, довезли до госпиталя, и больше я их никогда не видел. Для меня эти двое германских солдат были тогда вестниками жизни, а ведь встреть я их на поле боя, они бы с такой же щедростью подарили мне смерть.

Полевой госпиталь, куда они меня привезли, на самом деле был обычным деревянным сараем в какой-то деревне. Раненых в нем было много, а кроватей не было вообще, поэтому люди лежали прямо на полу на постеленной соломе. Думаю, твоя больница никогда не видела стольких пациентов на такой маленькой площади. Пахло отвратительно, и звуки раздавались соответствующие. Никто не знал, зачем их сюда привезли и что будет дальше. Впрочем, это обычное дело на войне, когда не знаешь, что будет дальше и живешь текущей минутой в ожидании нового приказа. поэтому когда пришел доктор, все сразу притихли и успокоились. Как когда-то командование решало, кого посылать в бой сегодня, а кого завтра, так и доктор этот определил дальнейшую судьбу каждого. Кого-то отправил на срочную операцию, кого-то в перевязочную, кому-то просто улыбнулся. Те, кому он улыбнулся, до утра не дожили, а остальные на следующее утро были переведены в другое место. Нас, тех, кто мог передвигаться, посадили в машину и отправили в стационарный госпиталь для пленных в район г.** на севере Франции. Там я провел пару месяцев, пока врач не решил, что я здоров и годен для работы. Тогда меня отправили в лагерь. Там первый раз подробно допросили, кто я, откуда и где служил. Узнав, что я разбираюсь в механике, они определили меня на завод по производству военных самолетов. Сначала мне как-то совестно было на врага работать, думалось, что вот эти самолеты полетят против наших ребят, я даже мечтал угнать один из них, чтобы сбежать. Потом оставил эту мысль – слишком хорошо за нами там следили. А спустя некоторое время втянулся. Даже почти забыл, что работаю на врага. Команда подобралась хорошая. И работа интересная. Почти каждый месяц разрабатывались новые модели, последние выпущенные самолеты уже совсем не были похожи на первые. Эх, полетать бы на таком! – Стир с досадой посмотрел на свой обрубок и продолжил упавшим голосом, - потом завод разбомбила английская авиация, а вечером в лагерь привели двоих новеньких. Одним из них, кстати, был отец Терри. Тогда я, правда, его не узнал. Слишком уж он изменился с тех пор, как мы учились в колледже. Он очень отличался от нас – многолетних обитателей лагеря, - вошел с гордо поднятой головой, весь такой собранный и подтянутый. Мы сразу признали в нем командира, даже немцы были с ним как-то особенно вежливы.

Завод не стали восстанавливать, начальство в лагере поменялось, а меня перевезли работать в шахту по добыче бурого угля. Только тогда я понял, как хорошо жил до этого. В шахте почти не кормили, а работа тяжелая. К тому же так не хватало солнечного света! Народу там было много, а вот выживал на ней мало кто. И я бы не выжил, если бы не постоянные забастовки. Рабочие стали часто возмущаться, а пока эти возмущения усмиряли, у меня были выходные. За эти выходные я приноровился делать разные безделушки, которые потом продавал немцам за хлеб. Если он у них был. Но сильно доставал кашель. Из-за него я не мог нормально спать ночами. А это очень важно, когда работаешь днем. Наконец, после очередной забастовки нашу шахту прикрыли, а все, кто в ней работал, разбежались кто куда. Никто больше за нами не следил, да и некому было следить. Но при этом никто и не кормил. Мы разбрелись по городу в поисках пищи.Скоро пленные стали собираться в небольшие группы и занимать свободные помещения. Промышляли, кто как умел, а потом по вечерам делили добытое на всех. Тогда я снова встретил Ричарда.

Город между тем становился все безлюднее. Германские солдаты отказывались держать оборону и просто уезжали или уходили в родную страну. Офицеры грозили дезертирам расстрелом, но это уже никого не пугало. Стреляли здесь даже просто из-за плохого настроения. Местные жители разбежались уже давно. Американские танки въехали в уже пустой город сразу победителями, поэтому они не стали там задерживаться и продолжили преследование. Мы опоздали. Привлеченные звуками выстрелов мы повысовывались из своих укрытий, но в тот момент уже не к кому было обратиться. Зато нас обнаружили рассвирепевшие офицеры.

- Те самые, что стреляли в вас?

- Да, они казались совсем обезумевшими. Вот интересно, что было у этих офицеров, чего не было у меня? Обостренное чувство долга? Чувство долга перед родиной вселяло в них такую воинственную решительность по отношению к каждому, кто не выполнял приказ? Или ощущение собственного бессилия что-то изменить... В любом случае, я не хотел бы быть на них похожим. Когда они ушли, в нашей группе недосчитались шестерых человек и только один остался невредимым. Он пошел искать помощь и не вернулся. Мы забились в разрушенный дом и ждали возвращения армии. На поиски провизии уже не осталось сил, но каждый день кто-нибудь старался выбраться на улицу и разжечь сигнальный костер. Странно, насколько пустынным на несколько километров кругом может быть поселение после того, как по нему пройдется война. И очень обидно умирать на уже отвоеванной своими территории. И кто я теперь? Шел сражаться за союзников, а проработал три года на армию Германии.

Стир замолчал. Рассказ был окончен. Кенди завороженно сматывала высохший бинт. Перед ее внутренним взором вставали страшные картины. Все это казалось таким нереально далеким в уютной близости горящего камина. И таким ужасающе правдивым на покалеченном теле друга. Она даже не заметила, как хлопнула входная дверь и на пороге возник мокрый и довольный Терри.

- Привет! А вот и я! – вошедший бодро стянул и хорошенько тряхнул свой мокрый плащ, - неужели весь день так и сидели на одном месте? - он бегло осмотрел гостиную, ревниво задержав взгляд на завернутом в клетчатый плед Стире, - а я билеты купил на утренний пароход. Во Флориду! Так что у нас еще целая ночь на сборы.

Терри стал деловито хозяйничать в доме: зажег свет, принес еще дров, разложил принесенные с собой свертки.

Появление в тихой атмосфере полутемной гостиной энергичного хозяина произвело на Кенди впечатление сквозняка, неожиданно ворвавшегося в теплое сонное помещение. Она как-то напряглась и сжалась под его оценивающим взглядом, как застигнутая на месте преступления школьница.

- Вы, наверное, уже все друг другу рассказали? – проницательно поинтересовался Терри, от которого не укрылось смущение девушки, - молчите... Может быть повторите для меня?

- Извини, но я, пожалуй, пойду в спальню, - неожиданно для самой себя отозвалась Кенди.

Терри удивленно поднял брови:

- Ты же до обеда сегодня спала? Неужели не выспалась?

- Я переволновалась вчера и вообще... должна обязательно написать сегодня Сюзанне. Она ведь тоже волнуется.

Терри вопросительно посмотрел на Стира. Тот только пожал плечами.
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 19:12, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6251
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 13:03

VIII

Любовь или безумие, или её нет вовсе.(Милан Кундера)

Следующим утром они уже были в порту. По мостовой стучали колеса экипажей, пахло морем, рыбой и бензином, чайки с криками летали вокруг кораблей в надежде на щедрость пассажиров. Терри выпрыгнул из кэба и, как истинный джентльмен, подал леди руку. Извозчик вручил им их скромный багаж и, получив свою плату, уехал с новыми клиентами.

Как на зло ни одного свободного носильщика рядом не оказалось, поэтому до пристани Терри пришлось нести в каждой руке по чемодану. С независимым видом он зашагал вперед, указывая дорогу к нужному причалу. Когда же цель была достигнута, и он наконец сдал свою ношу погрузчикам с парохода и обернулся, то обнаружил, что Кенди рядом с ними нет.

- Она пошла письма отправить, - поспешил объяснить Стир, понимая, что возмущенно-вопросительный взгляд Грандчестера не сулит ему ничего хорошего.

Через пятнадцать минут ожидания Терри стал нервничать, он слишком хорошо помнил, как уплывал отсюда без Кенди, и боялся потерять ее снова. Вдруг она передумала и сбежала? Он быстро ходил вперед и назад рядом с трапом и наконец наткнулся на молчащего Стира.

- Как ты мог отпустить ее одну?

Стир удивился:

- Я должен был пойти вместе с ней?

- Cказал бы мне в конце концов!

- Ты был занят.

- Черт! – Терри взглянул на башенные часы, - до отплытия парохода осталось всего десять минут! Пойду поищу ее.



Кенди тем временем пила чай в компании команды мистера Джаскина, что когда-то помогла ей погрузиться на «Чайку». Она встретила их случайно, и так обрадовалась встрече, что ненадолго забыла о времени. Оказывается, они всю войну проработали в порту, где как раз в это время работы было хоть отбавляй, а теперь скоро опять начнутся простои. И им снова будет нужна помощь богини. Не согласится ли юная леди? В прошлый раз они очень волновались, как их ценный груз добрался до Америки. Кенди вспомнила, что она пережила внутри ящика, пока его не погрузили в трюм. Все посмеялись. Она ведь и сейчас отплывает в Америку, только уже легально и не одна. Пусть пожелают ей счастливого пути.

- А это не твой пароход гудит?

- А сколько времени?



Девушка бежала к причалу со всех ног. Пассажиры и прохожие едва успевали освободить ей дорогу. А один не успел. Он тоже бежал, и поэтому они с Кенди врезались друг в друга и упали оба.

- Простите, - Кенди подняла взгляд и...

Сколько счастливых мгновений успело промелькнуть в этой нечаянной встрече взглядов никто не сосчитает. И промелькнуло бы еще бесконечно много, если бы Терри не заставил себя встать.

- Бежим скорее! – он схватил Кенди за руку и потащил за собой.



- Вы идете или нет? – нетерпеливо торопил контролер застывшего у трапа пассажира.

- Да, да, сейчас, одну минутку, - Стир с облегчением вздохнул, увидев бегущую по причалу пару. Терри сунул контролеру билеты, и запыхавшиеся и счастливые они, наконец, оказались на палубе. Мостик тут же убрали, и уставший от ожидания пароход сразу же двинулся в путь.

Кенди облокотилась на перила и завороженно смотрела на увеличивающуюся полосу воды между причалом и бортом.

- До свидания, Лондон, - тихо сказала она.

Терри аккуратно приобнял ее за талию и шепнул на ухо:

- Мы снова плывем в Америку...

Его милая попутчица опустила голову и покраснела, но тут же твердо сняла с себя его руку:

- Терри, я должна тебе кое-что сказать...

- Наверняка какую-нибудь гадость! – поморщился молодой человек, - Ну, говори, Фатима!

- Я написала Сюзанне, что мы приедем во Флориду и... – она набрала побольше воздуха и выпалила, - и попросила ее к нам присоединиться.

- О, Мой Бог! – простонал Терри, - ты точно решила меня угробить! А я так надеялся отдохнуть!

- Но я не могла иначе!

- Да ладно, пригласила, так пригласила, что с того? – рассмеялся актер, - Да и правильно сделала, я считаю. Буду очень рад ее видеть. Соскучился уже по своей красавице жене.

Кенди недоуменно смотрела на него, силясь понять, которому из ответов верить, огорчила она его или нет. Он расстроенным явно не выглядел, скорее, даже обрадовался.

- Прошу прощения, господа, вы позволите показать вам ваши каюты? – осведомился подошедший лакей.

- Пойдем смотреть каюты? – Терри переадресовал вопрос собеседнице.

Кенди кивнула.



Вытащив все необходимое в дороге, Кенди задвинула чемодан под койку, скинула обувь и растянулась на белом рельефном покрывале. Но несмотря на спокойную обстановку одиночной каюты, расслабиться ей не удалось. Мучительные, волнующие мысли не давали покоя. Опасения последнего путешествия подтвердились: их с Терри все еще тянуло друг к другу. При воспоминании о его прикосновениях по спине пробегали мурашки, и он так бесцеремонно обнял ее за талию на глазах у всех – неужели она своим поведением дала повод для таких вольностей? Это просто возмутительно, что он позволяет себе такое, Кенди вовсе не хотелось никаких отношений с женатым мужчиной, тем более, если мужчина этот – муж ее сестры, но она с трепетом признавалась себе, что ей хочется, чтобы он вновь и вновь как бы случайно прикасался к ней. Хорошо, что они не одни, что с ними есть Стир, но все же... если Терри придет к ней в каюту, что она скажет ему, как будет себя вести? А он? Ей так много хочется ему сказать, но имеет ли она на это право? Кенди чувствовала, что ступила на какой-то неправильный, опасный путь, что ей не стоило соглашаться на эту авантюрную поездку во Флориду. Что она будет там делать, если Сюзанна откажется приехать, и как она потом будет смотреть в глаза честным людям? Даже, если она и не совершает никаких предосудительных действий, но она думает об этом, а это ужасно! Пожалуй, правильнее было бы отпустить мальчиков одних, а самой вернуться в Нью-Иорк, но так хотелось увидеть глаза Патти, когда она встретит Стира!

Тут, словно бы в ответ на ее мысли в дверь постучали. Кенди быстро села, обулась и стала судорожно зашнуровывать сапожки, но шнурки путались в ее пальцах. Стук повторился.

- Секундочку, - отозвалась девушка. Справившись с непослушными веревками, она встала, одернула платье и направляясь к двери чисто по-женски задержалась на секунду перед зеркалом и поправила растрепавшиеся волосы.

К ее великому облегчению с пикантной примесью досады за дверью оказался Стир.

- Я хотел бы поговорить с тобой, - немного сконфуженно начал он.

- Да, конечно, проходи, - подвинулась Кенди, пропуская гостя в каюту.

Стир оглядывался по сторонам и молчал.

- О чем ты хотел поговорить? – осторожно поинтересовалась Кенди.

Стир развернулся и пристально посмотрел ей в глаза, и в его взгляде отразились тревога и сомнение. Не в его характере было обсуждать чью-то личную жизнь, но беспокойство за Кенди привело его к ней.

- Я не уверен, что имею право вмешиваться в твои дела, - наконец начал он, пересилив сомнение, - но ведь ты все еще любишь его?

Кенди как горячей водой окатили. Неужели это так заметно? А она-то надеялась, что способна хотя бы чуть-чуть скрывать свои чувства!

- И вовсе нет! С чего ты это взял? – моментально вспыхнула она.

- Я только предположил, - сразу пошел на попятную Стир, понимая, что не ошибся, - просто подумал, что пригласить во Флориду его жену было не очень хорошей идеей. Тебе будет больно.

Кенди хотела ответить что-то в духе, что Терри ей безразличен, и она поехала за ним исключительно для того, чтобы вернуть Сюзанне, но Стир говорил с ней так просто и с такой заботой, а нервы ее были настолько расшатаны, что сейчас защиту прорвало. Ее глаза тут же наполнились слезами, и она отвернулась, все еще надеясь их скрыть.

- Я глупая, да? – жалобно спросила она, внимательно разглядывая свои сапожки.

- Нет, не думаю, - возразил Стир, - просто ты очень добрая. И заботливая. И всегда думаешь о других в ущерб себе.

Кенди подняла на него влажные от слез глаза и неожиданно совершенно по-детски прильнула к нему, и Стиру, удивленному и ошарашенному, как некогда Альберту, ничего не оставалось, как ласково обнять ее здоровой рукой. Он растерялся, не зная, чем вызвал такой порыв и сможет ли ей помочь.

- Я совсем запуталась, - шептала между тем Кенди, прячась у него на груди от собственных мыслей, - я так хочу, чтобы Терри был счастлив, но... Сюзанна ... это было бы предательством. Я могу, должна вырвать это чувство из своего сердца. Если бы он мог тоже! Пусть даже ненавидит меня, только бы не любил.

- Кенди, ты здесь? – в каюту осторожно заглянул Терри. Происходящая внутри сцена поразила его в самое сердце. - Могли бы хоть дверь закрыть! – гневно воскликнул он и с такой силой хлопнул деревянной дверью, что та жалобно затрещала.

- Терри... – растерянно произнесла Кенди, оборачиваясь, - что произошло? Почему он так? – спросила она у Стира.

Стир не мог сдержать улыбки. Терри своим поведением напомнил ему брата.

- Похоже, что твое желание начинает исполняться, - осторожно пошутил он, но заметил в глазах Кенди испуг и поспешно добавил, - он просто ревнует.

- Ревнует? – наивно переспросила девушка, - но почему? – и тут до нее дошло, что Терри неправильно истолковал их объятия со Стиром, она покраснела и мысленно обругала себя за недостойное поведение, - надо объяснить ему... – она дернулась к выходу, но Стир поймал ее за руку.

- Не надо. Сам остынет. Пойдем лучше поищем буфет, я опять проголодался.

Теперь уже Кенди улыбнулась:

- Бедный изголодавшийся Стир! Конечно, пойдем поищем буфет, надо тебя откармливать.

Кенди не могла не согласиться, что не стоит бегать за Терри, но все же поднимаясь на третью палубу, она постоянно оглядывалась по сторонам.

Терри между тем уютно устроился на корме и спокойно разглядывал двойной пенистый след, оставляемый на воде пароходом. Гнев его довольно быстро улетучился, сменившись грустью, и в конце концов он решил, что сам был не прав и надо извиниться.

Однако то была лишь первая ласточка в безоблачном небе его мечты. Кенди явно предпочитала общение со Стиром компании бывшего возлюбленного, и если они не выходили куда-нибудь все вместе, то большую часть времени девушка проводила за столом в каюткомпании со Стиром, где под предлогом нехватки у последнего левой руки помогала ему мастерить подарок для Патти. Террусу оставалось лишь слоняться по пароходу и досадовать на испорченное настроение. Кенди, в самом деле, чувствовала себя со Стиром гораздо непринужденнее, чем с Терри. Когда отношения уже закончились, а чувства еще остались, то совершенно непонятно, как себя вести, и потому неуютно, и Кенди пользуясь дружеской поддержкой Стира, старалась не встречаться с Терри тет-а-тет. Терри тоже испытывал замешательство, оставаясь с Кенди наедине, но если для Кенди это был повод избегать подобных свиданий, то у Терри возникало желание подразнить свои и ее чувства, и он искал подходящие возможности, но темперамент мешал ему использовать эти возможности правильно.

Например, однажды, он поджидал Кенди у входа в каюткомпанию, она подошла и тут же, оглядываясь по сторонам, спросила:

- А где Стир?

На что дался ей этот Стир?

- Ты что совсем жить без него не можешь?

- Я просто беспокоюсь за него, а ты нет?

Вечно она о ком-то беспокоиться! О подругах, о Сюзанне, теперь вот об этом горе-военном.

- Нет! Уверен, он вполне может сам о себе позаботиться и в сиделке не нуждается. Но если тебе так сильно нужно, можешь поискать его на верхней палубе, а я пойду спать, - опираясь на перила, молодой человек одним прыжком миновал межпалубную лестницу и быстро скрылся за дверью.

- Ты невыносим! – слышался в след раздраженный голос, - и твой характер совсем не изменился! Противный мальчишка! – сейчас она наверняка показывает ему язык.

Это напоминало неловкие встречи в колледже, когда чувства уже появились, а отношения еще не начались. В то время мысли Кенди постоянно возвращались к горячо любимому, но несуществующему Энтони, теперь же ее внимание занимает этот летчик-неудачник, случайным образом вернувшийся с того света. Терри вовсе не был уверен, что если Кенди начнет их сравнивать, ее симпатии окажутся на его стороне, слишком уж незавидное у него положение. Может быть кого-нибудь вроде Элизы и соблазнил бы его новый герцогский титул и актерская слава, но для Кенди, увы, это ровным счетом ничего не значило. Для нее имела значение Сюзанна, и Терри знал, что безумие - надеяться на благосклонность этой юной моралистки, если только им не поможет чудо, но все же надеялся, ибо только безумный и может на что-то надеяться.
Последний раз редактировалось Anuta 28 июн 2017, 19:34, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6251
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 13:06

IX

Бывают в жизни положения, выпутаться их которых можно только с помощью изрядной доли безрассудства.(Франсуа Ларошфуко)


Сюзанна собирала вещи. С тех пор, как пришло письмо от Кенди из Лондона, у нее было целых четыре дня, чтобы осмыслить содержащееся в нем предложение, и теперь она твердо была уверена, что самый благоразумный путь для нее – путь во Флориду. Надо бороться за свою любовь. Они смогут попробовать еще раз, и на этот раз она не будет повторять своих прежних ошибок. У них все получится, должно получиться. Если Терри согласится снова быть рядом с ней, она станет самой лучшей, самой внимательной, самой веселой, она больше ни в чем не уступит Кенди, кроме... кроме... нет, нет, ни слова жалобы, ни слова. Миссис Марлоу суетилась вокруг нее, напоминая то об одном, то о другом. С тех пор, как дочь стала инвалидом, она еще ни разу не уезжала из дома, и вполне понятно, что мать беспокоилась.

- Ты уверена, что это безопасно?

- Конечно, мама, я же буду не одна.

- А этот человек, который должен тебя сопровождать, кто он?

- Я не знаю, мама, но Кенди написала, что я могу ему полностью доверять.

- А может, я все-таки поеду с вами?

- Мама!

- Ну сама подумай...

- Я уже подумала – нет. Это моя жизнь, а не твоя! Извини, мама, я не хотела тебя обидеть, но ты же знаешь, как Терри к тебе относится. Нам будет легче договориться, если ты останешься дома.

Этот разговор продолжался весь последний день, с тех пор как Сюзанна сообщила матери о своем решении, и не доставлял особой радости обеим. Джордж приехал как нельзя кстати. Вежливый и сдержанный мужчина сумел завоевать доверие миссис Марлоу, и внешне она смирилась, хотя внутренне продолжала негодовать: что будет делать ее девочка в чужой стороне без нее – такая хрупкая и беззащитная? Не обидит ли ее там кто? Своему зятю она не доверяла.


Лондонская компания тем временем остановилась в прибрежном округе Флориды, и не взирая на сопротивление Стира, Кенди была уверена, что за его нерешительностью скрывается нетерпение увидеть Патти, и потому пренебрегла данным в Лондоне обещанием повременить, они в один из первых же дней отправились по адресу, с которого Кенди получила последнее письмо от подруги.

Особняк семьи Брайн живописно расположился на небольшом холме неподалеку от побережья. Растущие кругом широколиственные деревья служили пристанищем для целого хора разнообразных птиц, и воздух наполнялся их веселым щебетанием.

- Как здесь хорошо и спокойно! – Кенди вышла из экипажа, огляделась, с наслаждением вдохнула теплый морской воздух и уверено зашагала к входной калитке. Молодые люди последовали за ней.

Через три минуты после того, как дворецкий унес новость о визите Кендис Уайт Эндри, навстречу им вышла сама бабушка Марта. Она радостно заключила в объятия сначала «свою вторую внучку», потом опешившего Терри – он видел ее впервые, затем обернулась ко второму молодому человеку.

- Неужели Стир? – неповерила она своим глазам, на всякий случай ощупала его лицо, подергала за волосы и только что отпущенную с целью скрыть дефекты кожи бороду, - такой взрослый!

- Да, бабушка, это я, - Стир был несказанно рад встретить бабушку Марту, если она здесь, значит и внучка где-то рядом, и они приехали не зря. Он опасался, что во Флориде они никого не застанут.

- Родной мой! – обняла его пожилая леди, - живой! – она даже прослезилась, как подумалось Кенди, от неожиданного счастья, - что же мы стоим на пороге? Проходите в дом.

- Проходите, смелее, - со своей обычной энергичностью поторапливала гостей хозяйка, - рассаживайтесь. Накрой нам к чаю, – кивнула она ожидавшей служанке, - а вы рассказывайте. Я так рада, Кенди, что вы снова вместе, - бабушка Марта многозначительно взглянула на стоящего в сторонке Терри.

- Это не совсем так, - смутилась Кенди и поспешно переменила тему, - А Патти скоро придет?

- Не знаю, - как бы между делом отозвалась собеседница, - может быть, и зайдет сегодня к своей старой бабушке, хотя вряд ли. Ей все некогда.

- Чем же она занимается, что ей некогда домой прийти? – съязвил из своего угла Терри. Кенди бросила на него укоризненный взгляд, а бабушка Марта с опаской покосилась на Стира.

Последний рассматривал фотографии на каминной полке и казалось, совсем не слышал, о чем разговор. На фотографиях была Патти: Патти-малышка на качелях, Патти в школьной форме времен колледжа, Патти с родителями, повзрослевшая Патти в легком платье с длинными распущенными волосами обнимает за шею большого породистого пса, она же без очков под руку с высоким молодым мужчиной, смеется. Стир взял последнюю фотографию:

- Кто это?

- Мейсон. Мейсон Грибли. Владелец архитектурной компании в Хиллсборо.

- Они..?.- Стир запнулся и поднял на бабушку вопросительный взгляд, не зная как выразить свой вопрос в словах.

- Муж и жена, - закончила за него пожилая леди и виновато пожала плечами, - отец Патти и его отец давние партнеры и друзья. Патти очень нравилась Мейсону, он часто бывал у нас, и однажды сделал ей предложение. Патриция всегда была послушной дочерью...

- Она счастлива? – перебил Стир.

- Мейсон – хороший человек, заботливый, веселый. И потом, он не запрещает ей держать в доме животных. Думаю, она привыкнет. Скоро родится ребенок, и она будет счастлива... – бабушка вздохнула, - она любила тебя, мальчик, очень любила, но сам понимаешь, надо ведь как-то жить дальше.

- Можно я возьму одну фотографию?

- Да, конечно, - немного удивилась бабушка Марта, - неужели у тебя нет?

- Нет, - просто ответил Стир. Он взял с полки фотографию времен колледжа и спрятал в нагрудный карман, - хочу помнить ее такой.

Как раз в это время подоспел чай и все немного расслабились, потягивая горячий напиток.

- Патти ведь недалеко отсюда живет? – поинтересовалась Кенди, - я могу ее навестить или лучше не стоит? – она помнила, что в последнем письме Патти просила больше не писать ей, потому что хотела забыть всю свою прошлую жизнь, и теперь сомневалась, стоит ли напоминать о себе.

- Да, недалеко, - с радостью отозвалась бабушка Марта, - думаю, тебе стоит заглянуть к ней. Не будет же она вечно прятаться от своего прошлого? Нельзя забывать добрых друзей.

- Я бы тоже ее с удовольствием увидел, - добавил Стир, - хотя бы издалека. Может быть, мне замаскироваться, чтобы она меня не узнала? Как думаешь, Кенди?

Кенди не успела ответить, потому что в гостиную вошли мистер и миссис О.Брайен. Миссис О.Брайен была небольшого роста, приветливое и вместе с тем несколько беспомощное выражение ее лица и беспокойное пощипывание пальцами кончиков шали, прикрывавшей пухлые плечи, свидетельствовало о привычке во всем подчиняться мнению мужа. И не мудрено. Мистер О.Брайен в противоположность супруге имел вид решительный и властный: сухие жилистые руки, правильные отточенные черты лица с пронизывающими черными глазами, нос с горбинкой, суровая складка губ – все в нем выдавало суровый и прямолинейный характер. Не успел он войти, как по теплой гостиной бабушки Марты пролетел колючий холодок. Так подействовал на присутствующих его оценивающий взгляд. Последовавшая следом за взглядом речь окончательно закрепила неприятные и даже враждебные чувства.

- Вы только посмотрите, что за компания у нас сегодня собралась! – начал он сердито, и сразу стало ясно, что он не терпит непрошеных гостей у себя дома, а конкретно на этих людей давно имеет зуб, - спившаяся звезда Бродвея, ныне по счастливой случайности получившая титул герцога Грандчестерского, - Терри вспыхнул, - незаконная Эндри, - Кенди закипела, - и тот самый Корнуэлл, который героически погиб на фронтах войны. Что вы на меня так смотрите, детишки? Думаете, откуда я это знаю? А я все про вас знаю. Все! И честно: терпеть вас выскочек не могу. Правил для вас не существует, только собственная прихоть. А как это разлагает душу человеку неподготовленному вы не думаете! Миссис О.Брайен кротко погладила мужа по плечу, призывая его этим нежным движением не увлекаться, но он лишь отбросил ее руку и подошел вплотную к Стиру:

- Вот вы, мистер! Считаете себя героем, да? – Стир непроизвольно сделал шаг назад и отрицательно покачал головой, но оратора это не остановило, - все эти ваши романтические увлечения героизмом на войне не пришей кобыле хвост. Там такие только ненужный балласт, мешки, ухоженные домашние мальчики, мечтающие о полетах и приключениях. И ничего вы не только о войне, но и о мирной-то жизни еще не знаете, с жиру беситесь. Начитались книжек. И как Вас только угораздило вернуться?

- Да как Вы смеете с ним так разговаривать? – взвилась перед говорящим гневная Кенди, - ведь он за Вашу страну воевать пошел, за Вашу дочь, за Вас. Он чуть не умер там за вас. Как Вам не стыдно!

- А мы просили? Нет! Нет! И нет! В наших кругах эти вопросы другими способами решаются. Ему девушку доверили, чтобы он ее защищал, а он ее бросил ради глупой бравады! Достойный человек, ничего не скажешь! – он аккуратно отодвинул Кенди в сторонку и снова навис над Стиром, обстреливая его очередью слов: - Вот что, мистер. Запомните, пожалуйста, хорошенько: если вы хотя бы раз еще приблизитесь к моей дочери, я не знаю, что я с вами сделаю! Это всех вас касается, - он обвел глазами остальных, - Всех!

- И Вы даже не хотите спросить мнения Патти? – не сдавалась Кенди, - что Вы знаете о желаниях своей дочери?

Мистер О.Брайен побледнел:

- Я знаю, леди, что если бы она следовала желаниям своего сердца, то ее уже не было бы в живых. Вы довольны? А теперь уходите. Я не хочу больше вас видеть, - он прошел мимо Кенди и Стира и устало опустился в кресло, - у меня сегодня был тяжелый день.

Кенди думала, как возразить. Этот человек слишком сильно любил свою единственную дочь, и это делало его правым, но уж слишком эгоистичными казались его рассуждения.

- Вы идете? – спросил уже успевший переместиться к дверям Терри, - здесь нас не хотят больше видеть, вы не заметили?

- Мне жаль, что все так произошло, - сказал Стир, и Кенди восхитилась прозвучавшем в его голосе сочувствием, - простите меня.

Умеют же некоторые люди не смотря на собственные чувства внимательно слушать других. Но он же ни в чем не виноват! Девушка с трудом подавила в себе новую волну негодования.

- И вы нас извините, - прошептала миссис О.Брайен, провожая их до дверей, - такой безобразный прием. Ему тоже стыдно, - кивнула она в сторону мужа, - хоть он никогда не признает этого – гордый.

Бабушка Марта, во время отповеди хозяина куда-то исчезавшая, догнала своих гостей на улице и сунула им корзинку с пирожками.

- Заходите ко мне, пока вы во Флориде. Я еще так о многом хотела с вами поговорить, - и она заговорщицки подмигнула Кенди. Девушка пообещала зайти.

Всю дорогу обратно Стир молчал, а вечером закрылся в своей комнате и до утра что-то мастерил. Кенди и Терри весь вечер гуляли вдвоем по побережью, но разговор не клеился: говорить о пустяках не хотелось, а поднимать темы, волнующие обоих, мешал внутренний запрет. Большую часть времени они молчали, думая каждый о своем, и наблюдали друг за другом, но каждый раз, встретив взгляд Терри, Кенди отводила глаза.

В доме О.Брайна все вернулось к будничной жизни. И только бабушке Марте после ужина дворецкий принес небольшой сверток.

- Я нашел его в прихожей и решил принести Вам, - пояснил верный служащий.

Оставшись одна, пожилая леди с трепетом развернула упаковку. Внутри обнаружилась дамская шляпка, в поля которой был встроен вентилятор, работающий от солнечной батарейки на макушке, и самодельная деревянная шкатулка с вырезанным на крышке портретом ее внучки. В шкатулки были письма. Все те письма, которые Стир писал Патти во все время плена, но не имел возможности отправить.
Последний раз редактировалось Anuta 28 июн 2017, 19:47, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6251
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 13:08

X

Существовать – значит чувствовать, ибо чувства стоят несравненно выше разума. (Ж.Ж.Руссо)

Всю ночь Кенди не смыкала глаз. Она думала о прошедшем дне. Для нее не было новостью, что ее не любят в высшем свете, потому что она к нему не принадлежит, но, что и к Терри и всем ее друзьям относятся так же, оказалось сюрпризом. Она никогда не задумывалась о том, что одной только фамилии Эндри или Грандчестер достаточно, чтобы за каждым твоим шагом следили жадные до сплетен репортеры, и что каждое действие против правил, каждое несоответствие предложенному имиджу – оскорбление обществу. Она не понимала раньше, почему мадам Элрой старалась скрыть от всех гибель Стира на войне, считая ее позорной. А Стир... что он чувствует сейчас, после стольких лет ожиданий и борьбы? И почему судьба всегда наносит удары именно тогда, когда ждешь от нее заслуженной радости? Как Кенди ждала встречи с Терри в Нью-Иорке, надеялась, мечтала... а что из этого получилось? Теперь что-то похожее произошло и со Стиром. Кенди несколько раз проходила около его двери, за которой неизменно горел свет, ей хотелось помочь, поддержать, но ни зайти, ни даже постучать она так и не решилась. Наконец под утро она заснула.

Утром Стир сам разбудил ее громким стуком в дверь.

- Кенди, ты там?

Девушка быстро вскочила, накинула халат и побежала открывать.

Аккуратно одетый и причесанный Стир держал букет цветов в той руке, которой еще вчера не было. Кенди рот открыла от изумления.

- Нравится? – просиял юноша и протянул ей цветы, - смотри: она может сгибаться в локте, сжимать и разжимать кулак.

- Как у тебя это получается? – Кенди смотрела, как он двигает затянутым в матерчатую перчатку протезом, как на представление фокусника, когда понятно, что секрет есть, но выглядит волшебно.

- К сожалению, не очень функционально, - признался Стир, довольный произведенным эффектом, - годится только для букетов. Зато на человека буду похож хотя бы издалека, девушки на пляже не будут от меня шарахаться... если, конечно, не раздеваться.

Кенди смотрела на него и понимала, что зря всю ночь беспокоилась. С таким запасом жизнелюбия он все что угодно переживет.

- А все-таки, как ты это делаешь? – еще раз полюбопытствовала она, - как сжимаешь пальцы?

- У меня вот тут веревочки, - заговорщицки поделился Стир и показал здоровой рукой себе на грудь, - если мне надо шевелить левой рукой, то правую приходиться прятать под рубашку, вот так, - он просунул ладонь между пуговицами, что-то подергал там, и протез зашевелился, - а по-другому, к сожалению, это чудо совсем безвольно болтается и в жизни никак не помогает. Надо будет потом подумать, как сделать что-то более полезное для жизни.

- Очень здорово получилось! – искренне восхитилась Кенди, - я сначала подумала, что она настоящая.

- Я еще и очки себе новые купил с затемнением и побрился, если ты не заметила. Пойдем загорать! Тут такое замечательное солнце!

- А Терри пойдет? – спросила Кенди.

- Терри уехал на вокзал встречать Сюзанну. По крайней мере, он так сказал.

- Сюзанна! Боже! Я совсем забыла, что она сегодня приезжает. Я же обещала ее встретить!

- Значит, тебе повезло, что Терри не забыл, - улыбнулся Стир, - одевайся скорее, я жду тебя на улице.



На пляже было ветрено и потому не многолюдно. Стир растянулся прямо на песке, снял очки и закрыл глаза, подставив лицо солнцу. Кенди села рядом и невольно залюбовалась им. Его лицо было сейчас настолько спокойным, что несмотря на худобу, казалось очень красивым, ветер теребил волосы, на губах блуждала мечтательная улыбка. «Должно быть, он заснул и ему снится что-то очень хорошее», - подумала Кенди, - «он же всю ночь делал этот протез, а потом еще гулял». Девушка заботливо убрала выбившуюся на нос спящего прядку и удивилась, насколько мягкие у него волосы.

- А по виду не скажешь, - тихонько пробормотала она.

Стир вопросительно приоткрыл один глаз. Кенди смутилась, что так бесцеремонно его разглядывала.

- Тебе хорошо без очков, - сказала она.

- Патти тоже мне об этом говорила, - Стир открыл второй глаз и, щурясь, посмотрел на девушку, - а я тебя без очков почти не вижу. Тем более на солнце.

- Ну и не надо, - небрежно отозвалась она, - отдыхай. А сама отвернулась к морю, досадуя на себя, что потревожила его воспоминанием о Патти.

Они провели на пляже около часа, а потом пошли обедать в ресторан. Это было бы похоже на свидание, но мысли Кенди все время уносились на вокзал, где должны были сегодня встретиться два дорогих ее сердцу человека. А о чем думал Стир вообще трудно было догадаться, вполне возможно, что он-то как раз очень хотел уберечь Кенди от мыслей о Терри и Сюзанне, ибо вся эта ситуация с прожектором и последовавшей за ней свадьбой казалась ему странной и неправильной.



Не встретив на вокзале Кенди, сопровождавший Сюзанну Джордж несколько удивился, но Терри уверил его, что все в порядке и отпустил обратно в Чикаго. Оставшись наедине с женой, молодой герцог даже не посмотрел на нее, а молча покатил кресло вперед. Сомнения, зародившиеся в нем во время путешествия из Лондона, нахлынули с новой силой. Он злился на Кенди за то, что она пригласила Сюзанну, ему казалось, что над ним совершают нравственное насилие, принуждают делать то, чего ему делать вовсе не хочется, и он чувствовал себя таким одиноким, как будто все на свете ополчились против него, даже Кенди. Неужели за однажды совершенную ошибку ему теперь придется расплачиваться всю оставшуюся жизнь? Если бы он спас кого-нибудь и покалечился, она бы сидела рядом с ним, как сейчас со Стиром, она бы не стеснялась любить его. Но он цел и невредим, к тому же богат и женат. И жена от него полностью зависит. У него нет никаких шансов что-либо изменить. Сюзанна, твердо решившая, что больше не будет грустить и жаловаться, поначалу пыталась что-то оживленно говорить и даже улыбалась, но не получив ни одного ответа, в конце концов сникла и замолчала.

То же молчаливое противостояние продолжалось у них и по возвращению в отель, хотя Терри безупречно проявлял к покалеченной жене должную заботу. Но Кенди было невозможно обмануть. Она видела его глаза – такие же, как в Шотландии, когда он прогонял свою мать, глаза испуганного и несчастного человека, и грустное лицо Сюзанны, и от этого ей тоже становилось грустно. Эта ситуация утомила ее ничуть не меньше, чем Терри или Сюзанну, потому что она не видела из нее выхода. Воспитанная монашками, она была уверена, что брак – это священно. Если по дороге в Лондон Кенди еще позволяла себе мечтать о счастье Терри рядом с собой, то за время путешествия на корабле, а тем более, когда приехала Сюзанна, от этих мыслей уже не осталось и следа. Теперь ее единственным желанием было помирить их друг с другом, чтобы они нашли в своем браке счастье. Она надеялась, что Терри оценит душевные качества Сюзанны хотя бы здесь, без постоянного давления миссис Марлоу, и не подозревала, что сама стала для него вместо миссис Марлоу постоянным напоминанием о долге, и что он ее уже почти за это ненавидит, и чувство это день ото дня только крепнет в нем. Не прошло и нескольких дней с момента приезда Сюзанны, как Терри уже уходил в кабак, а Сюзанна плакала в комнате подруги. Кенди обещала с ним поговорить.

- Терри, подожди, - окликнула она молодого человека прямо на улице как раз тогда, когда он собирался потихоньку улизнуть, - я хочу тебя спросить.

- Это касается Сюзанны? – огрызнулся он.

- Да.

- Я не хочу об этом говорить! Тем более с тобой, - он зашагал прочь.

- Вечно ты ни о чем не хочешь говорить! - рассердилась ему вслед Кенди, - загоняешь сам себя в раковину и так в ней и живешь. Давай, иди, напивайся! Ты с утра уже не трезвый, а скоро совсем опухнешь от выпивки или отравишься однажды и умрешь.

Терри остановился.

- Ну и пусть, - сказал он тихо и упрямо.

- Что пусть? – переспросила девушка.

- Пусть я умру.

- Эгоист! – возмутилась Кенди, - а ты подумал, что будет с теми, кто тебя любит? Думаешь, Сюзанна пожертвовала собой, чтобы ты так говорил?

Терри повернулся, но какие у него были глаза!

- А я просил ее меня спасать? – в голосе звучало раздражение, - я, может быть, предпочел бы вообще не жить, чем жить с ней.

- Ты говоришь сейчас, как отец Патти, - испугалась Кенди, - просили! Да если бы мы, прежде чем следовать велению сердца, ждали, пока нас об этом попросят, миром бы правило безразличие!

- А мне безразлично! Я больше не верю в любовь. Нет ее! Не существует. Если твоя любовь – не больше, чем забота о нашем с Сюзанной благополучии, то мне она даром не нужна, как впрочем и ты. Так что пока, .

- Терри... – Кенди сквозь слезы смотрела, как он уходит, - каким бессердечным ты стал...



Всю эту сцену с балкона наблюдала Сюзанна. Когда Терри ушел, Кенди тоже не стала возвращаться в отель, она ушла совсем в другую сторону. Сюзанна смотрела на ее грустную одинокую фигурку и ломала руки:

- Это все из-за меня. Ах, Кенди, Кенди, и почему ты не дала мне тогда умереть?

- Кто это тут говорит о смерти? – поинтересовался подошедший Стир.

Девушка подняла на него полный душевной муки взгляд.

- Я постою рядом? – спросил Стир, - так, на всякий случай.

Сюзанна промолчала. Стир отодвинул в сторону костыли и встал на их место рядом с Сюзанной, почти касаясь ее плечом. Так они стояли некоторое время, молча глядя на улицу. В конце концов девушка привыкла к его молчаливому соседству, перестала его стесняться и заговорила как будто сама с собой просто потому, что не могла молчать.

- Мне стоило с самого начала отпустить его, - сокрушалась она, - я ведь с самого начала знала, что он меня не любит, что ему со мной тяжело, но мне было с ним слишком хорошо, а без него слишком страшно, чтобы на это решиться. И вот ведь как бывает: любишь человека, все для него готова отдать, а ему эти жертвы только в тягость. У меня ведь был театр, полная радости жизнь, две ноги, а теперь... Теперь я беспомощный инвалид, а тот, ради кого я все потеряла, меня ненавидит. За что мне это? И как я могла бы от него отказаться, как?

- А я, кажется, тебя понимаю, - отозвался Стир, так же, как и она, продолжая смотреть вперед и ни к кому не обращаясь, - я ведь тоже покалечился на фронте, думая, что защищаю любимую девушку, а она думала, что я погиб, и потому не дождалась. Хотя, это, конечно, совсем другая история... Но ты знаешь, я даже рад теперь, что так получилось.

- Рад? – Сюзанна удивленно оглянулась на него, - чему же тут радоваться?

- Хотя бы тому, что я на самом деле не умер, - оптимистично заметил Стир, - быть живым – это ведь так прекрасно. Пока живешь, столько всего можно сделать. А еще... – продолжил он задумчиво, пытаясь описать чувство, которому еще нет названия, - когда я лежал раненый в темном сарае, я понял, что у нас ничего нет. Мы приходим в этот мир абсолютно голыми и уходим такими же. Все, что мы имеем, все наши привязанности, желания, эмоции, и тело, так же, как и сама жизнь – это только на время, все это нам не принадлежит. И вот когда лежишь несколько дней без движения и воды, то все это начинаешь сдавать, как прокатное оборудование. Сначала перестаешь чувствовать тело, голод и боль, и цепляешься ведь за эти чувства, а они все равно уходят. Вот представь себе: мне хотелось чувствовать боль, а ее не было. И тогда начинаешь цепляться за людей, за воспоминания, за образы – за тонкие ниточки собственных привязанностей, но и они рвутся одна за другой, лопаясь в памяти, как мыльные пузыри. И в конце концов не остается вообще ничего: ни желаний, ни страха, ни отчаяния, ни даже надежды – только потолок над головой. И кажется, что вот этот потолок – это вся вселенная и ты один на самой вершине горы, и собственно ты никто - песчинка в дюнах. Сейчас ветер дунет и полетишь вместе с другими такими же песчинками неизвестно куда. И от этого вдруг охватывает такое блаженство, будто ты и есть вся вселенная и каждый луч солнца – это ты, и трава, и ветер, и люди и в то же время ничего из этого... как будто... как будто встречаешь самого себя... А теперь я вспомнил это чувство. Оно возникает, когда уходит надежда.

- Ты намекаешь, что мне стоит отпустить Терри сейчас? – спросила Сюзанна, - что надежды на то, что у нас что-то получится уже нет?

- Я ни на что не намекаю, - обиделся Стир, - просто поделился своей историей.

- Но развод – это так ужасно... – девушка задумалась, - что подумает мама, знакомые?

- Ну, если тебе важно, что подумают другие, можете продолжать друг друга мучить.

- Да, ты прав, - приободрилась Сюзанна, - на самом деле все не так страшно. Хуже, чем сейчас, все равно уже не будет. Правильно?

Стир пожал плечами:

- Тебе виднее.

- Но это все так сложно...

- Не должно быть по идее сложно, у вас же нет детей?

- Да откуда взяться детям? Он... – Сюзанна покраснела и замялась, но все же закончила, - он как с женой-то со мной ни разу не был, - и тут же с сомнением глянула на собеседника: не слишком ли она разоткровенничалась?

Тот не придал этому признанию никакого интимного значения, а лишь практично заметил, что это может служить вполне уважительной причиной для развода.

- Ты, кстати, не устала еще стоять? Может, пойдем посидим где-нибудь? – он протянул ей костыли и через час они пили чай с пирожными в кафе неподалеку от отеля и болтали, как старые друзья. Выпитое перед чаем вино сняло остатки напряженности.

- Скажи мне, Алистер, а откуда у тебя такой протез? – уже без всяких комплексов поинтересовалась девушка. Она была рада возможности обсудить и эту тему тоже.

- Сделал недавно.

- А мне такой можешь сделать?

- Зачем тебе такой, у тебя же все руки на месте? – пошутил молодой человек и слегка покраснел.

- Ну? ты же понял, что я имею в виду,– кокетливо наклонила голову Сюзанна.

- Нет, извини, не могу.

- Почему?

- Во-первых, я не врач, могу сделать что-нибудь не так, а во-вторых... – он снова покраснел, - я стесняюсь.

- А ты милый, - рассмеялась Сюзанна, - хоть и не красивый.
Последний раз редактировалось Anuta 28 июн 2017, 20:03, всего редактировалось 1 раз.


Вернуться в «Кенди-фанфики»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 2 гостя