Фанфики Анюты

пишем, читаем и делимся впечатлениями

Модератор: Ksenia

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6250
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 19 фев 2017, 22:37

Четыре.

- Здравствуй, Арчи, - уверенно и бодро Кенди вошла в палату, - как себя чувствуешь?
Медсестра обязана быть бодрой, даже если очень устала. Не прошло и двух дней, как Анни пошла на поправку, когда Арчи тоже стал ее пациентом. Что ж поделаешь, грипп – штука заразная.
- Все в норме, босс, - отсалютовал пациент, желая не отставать в бодрости от своей заботливой сиделки. У него только что окончился первый приступ лихорадки, и теперь он «плавал» в больничной постели.
- Мне стоит обмыть тебя и переодеть, - довольно дерзко осведомила его Кенди о своих планах, - а то ты рискуешь схватить осложнения.
- Я и сам могу переодеться, не стоит напрягать себя, - обиделся Арчи, - давай сюда пижаму, - и он сел в постели, демонстрируя свою дееспособность, - не унижай меня.
- Хорошо, лови, - медсестра ловко запустила в него влажным полотенцем, а потом сухой пижамой и отвернулась, - делай все сам.
- Все, можешь возвращаться, - обозначил Арчи окончание процесса.
Кенди поправила ему подушку. Он поймал ее руку и пошутил:
- Если за мной будет ухаживать такая прекрасная девушка, я могу надолго тут задержаться.
- Даже думать не смей, - выдернула руку «прекрасная девушка», хотя и покраснела слегка, почувствовав, что прикосновение это ее взволновало, - тебя Анни ждет.

Второй приступ лихорадки протекал тяжелее, чем первый, а третий – еще хуже, и через несколько дней состояние Арчи стало волновать персонал больницы.
- Странно, - сказал доктор после осмотра, - вроде сильный молодой человек, а почему-то совсем не хочет бороться с инфекцией.

Анни узнала о болезни любимого не сразу. Первые дни от нее скрывали этот факт, не желая волновать еще слабую девушку. Проговорилась новая медсестра, у которой Анни в очередной раз осведомилась, почему мистер Корнуэл больше не приходит к ней. Узнав, что Арчи в одной с ней больнице, и что он болеет, так же, как только что болела она, Анни сочла нужным немедленно поддержать его своим присутствием. Не задумываясь о том, что на дворе глубокий вечер, и что подобное поведение неприлично, она накинула халат и направилась в мужское отделение, шлепая тапочками по дощатому полу больничного коридора. К счастью, никто ей не встретился.
Палату она нашла почти сразу. Для своих в больнице были отдельные палаты и все они ютились в одном месте. Так что палата Арчи оказалась через одну от нее. Анни осторожно заглянула в приоткрытую дверь. В палате была Кенди. Она отошла от постели к прикроватному столику и что-то записала в лежащую на нем тетрадь, потом взяла тетрадь под мышку и вышла в коридор. Анни притаилась за дверью и как только Кенди достаточно удалилась, юркнула в палату. Ей не хотелось, чтобы ее кто-то видел. Даже Кенди.
От входа слышалось частое свистящее дыхание лежащего на кровати человека. У Анни сердце сжалось от острого сочувствия ему. Она подошла поближе. Он бредил.

Только что Арчи видел Кенди, ее как всегда улыбающееся лицо, а вот теперь стены палаты сжимались, цеплялись за него липкими, как паутина нитями, и растягивались обратно, пульсируя в каком-то ненормальном диком ритме. Сжимались – растягивались. И снова сжимались. И он в центре этой пульсирующей палаты, не способный освободиться из цепкой паутины. И где-то плачет и зовет его Анни. А вот Кенди смотрит на него строго и произносит сурово: «Она ждет тебя, ждет тебя...». «Я стараюсь, Кенди, стараюсь, как могу».
Анни садиться на стул рядом с кроватью и берет его за руку, а другой вытирает лоб тем платком, что оставила на нем медсестра. Он чувствует прикосновение, но не может до конца проснуться, не может открыть глаза, только сжимает благодарно ее руку, которая не дает ему заблудиться в этом бешеном мире, хотя бы частично возвращает в реальность.
- Прости меня, Кенди.
От звука голоса Анни вздрагивает:
- За что?
- Я не могу... ведь... - свистящий вдох – я всю жизнь.. – снова вдох – любил...- для связного текста не хватает дыхания, - только...- еще вдох, - тебя... – долгая пауза, - прости.
У Анни по щекам текут слезы. Никогда ей еще не было так больно. Она кладет свою голову на его вздымающуюся грудь и тихо плачет. Он накрывает ее голову своей рукой, где-то через двадцать минут его дыхание выравнивается, и он засыпает.
Утром, точнее уже ближе к обеду, Арчи проснулся почти здоровым, лихорадка сдалась, солнце весеннего дня ласково гладило лицо. В нем снова бурлило желание жить. Он провел рукой по той щеке, где только что скользнул солнечный луч, и смутные воспоминания ночи всплыли в его мозгу. Ладонь хранит память прикосновения, но это не кудряшки шаловливой Кенди, это прямые и гладкие волосы Анни. Арчи резко сел в кровати, так что закружилась голова:
- Анни! – испуганно восклицает он.
На возглас в палату вбегает Кенди, и Арчи просит ее сходить к Анни.
Кенди входит в палату подруги, но той там уже нет. Только письмо на прикроватном столике. Подписано: для Кендис Уайт Эндри.
Кенди берет письмо, разворачивает и читает:
Кенди, я была дурой. Эгоистичной дурой. Я думала, что счастье – это просто быть рядом с ним.. Теперь я поняла, что это не так. Что даже, если я заставлю Арчи все время быть рядом со мной, он все равно никогда не перестанет любить тебя. Любовь не вымолить слезами. Все это время я только мучила его.
Передай Арчи, что я возвращаю обратно ту клятву, что он дал мне неделю назад. Я хочу, чтобы он был счастлив, чтобы вы оба были счастливы. Пожалуйста, позаботься о нем. Вы ведь и правда подходите друг другу. А я... Я постараюсь его забыть. И тебя забыть, ты уж прости. Иначе очень больно.
И ради Бога не пытайся встречаться со мной, я тебе больше не поверю. Хватит лжи.
Анни.
P.S. Но ты просто обязана сделать его счастливым, Кенди, а иначе я обижусь на тебя.

- Анни! – Кенди бросилась было на двор искать подругу, но передумала и вернулась в палату, села на не заправленную кровать и еще раз перечитала письмо, - «Арчи любит меня? Это он ей сказал? А я? Способна ли я ответить на его чувства? И нужно ли это? Смогу ли я сделать его счастливым, Анни?» - эти и другие мысли толкались в ее голове.
Анни в это время шла по улице, зябко кутаясь в свой коричневый плащ. Слезы все еще текли по ее щекам, и ей казалось, что они теперь никогда не иссякнут. Но странно, вместе с огромной болью появились и новые силы, уверенность, что она поступила правильно, и что теперь она сможет все это преодолеть.

И утешенье кроется в самой потере той
Потеряно сокровище, но обретен покой.
Хуана Инес де ля Крус
Последний раз редактировалось Anuta 08 дек 2017, 15:32, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6250
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 19 фев 2017, 22:44

Пять

- Здравствуй, Арчи, - Кенди решилась войти в его палату только вечером.
К этому времени он уже устал нервничать и два раза засыпал и просыпался.
- Как Анни? – все же с беспокойством спросил он.
Кенди молча протянула юноше письмо и отошла к окну, чтобы он не видел ее лица, когда прочитает.
Арчи прочитал письмо, аккуратно поднялся с кровати и встал за ее спиной.
- И? – спросил он.
- Сегодня я потеряла лучшую подругу, - грустно резюмировала Кенди.
Арчи сцепил руки у нее под грудью и нежно поцеловал в шеку:
- Но?
Кенди прерывисто вздохнула и ласково склонила голову к его уху:
- Но нашла новую любовь.
Они стояли, смотрели в окно и грустили об Анни. А за окном в это время пошел первый весенний дождь, чтобы к завтрашнему дню смыть остатки снега.
Изображение
2010
Последний раз редактировалось Anuta 08 дек 2017, 15:30, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6250
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 11:58

Love is...
Миниатюра, экспромт.

Что же такое любовь? Я спросила у мальчишек.
- Любовь - это прекрасный сон, - мечтательно тянет Энтони, - жаль, что все сны так быстро кончаются.
- Любовь - это зависимость, - мрачно возразит ему Терри, - почему-то получилось, что Сюзанне я был нужен больше, чем Кенди.
- Любовь - это забота, - тихо замечает Альберт, - когда ты рядом всегда, когда нужен.
- Любовь - это право, - вставляет Арчи, - право собственности на объятья и поцелуи ).
- Любовь - это источник вдохновения, - тряхнет волосами Стир, - столько новых идей!
- Любовь - это доверие, - неожиданно заявляет Нил, - когда я понял, что Кенди можно доверять, я ее полюбил. Жаль, что она мне совсем не доверяет.

Старшее поколение?
- Любовь - это Бог, мы все Его дети, - скажет мисс Пони и обнимет взглядом своих воспитанников.
- Любовь - это долг, - вздохнет мадам Элрой, выбирая внуку выходной костюм.
- Любовь - это блажь, - отрежет мистер Грандчестер, пресекая все дальнейшие попытки развивать эту тему.

Девочки?
- Любовь - это самопожертвование, - изрекла Сюзанна, - У нас с Терри она взаимна.
- Любовь - это глупости. Мне некогда думать о таких вещах, - Фленни Гамильтон всегда занята на работе.
- Любовь это... - Анни и Патти покраснели, приложили к щекам ладони и захихикали, - это... ой.
- Любовь - это жизнь! - Кенди взмахнула кудряшками, скрывая не то смех, не то слезы, и куда-то умчалась.

Клин посмотрел на меня снизу вверх и нежно коснулся языком протянутой ладони.
- Любовь - это всё, - чья-то рука мягко легла на мое плечо. Я обернулась.
- Тебе давно пора спать, - пожурил меня мистер Брайтон, - все времена перепутала.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6250
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:13

Безумие
Размер: Макси
Возраст: 16+
Изображение

http://pleer.net/tracks/105924ZcFX

Отпустить то, что должно уйти, дать умереть тому, чему должно умереть, засеять поле и терпеливо ждать новых всходов...

"Ибо мудрость мира сего есть безумие перед Богом". (Первое Послание к Коринфянам)


2010-2011г.
Рисунок - Malena Matin

Содержание:
Часть 1. Прелюдия.
Часть 2. Путешествия.
Часть 3. Дома.
Часть 4. Письма.
Последний раз редактировалось Anuta 05 окт 2017, 13:11, всего редактировалось 2 раза.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6250
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:32

Часть 1.
Изображение

Пролог
Осень. Вечер. Ветки деревьев с пожелтевшими листьями качаются за занавешенными окнами. На улице еще светло, но внутри полумрак. Лишь одна свеча горит. В комнате две женщины. Одна - младшая - сидит в инвалидной коляске. На ее лице какое-то замершее, бессмысленное выражение. Глаза устало смотрят в одну точку и, кажется, не видят ничего. Вторая - старшая, напротив, энергично расхаживает по комнате и громко ругается, не жалея самых жестких эпитетов для покинувшего их человека.
- Неблагодарная тварь! Я всегда говорила, что он просто тупая неблагодарная тварь. Мерзавец! Всю жизнь нам покалечил и сбежал! Я обращусь в полицию, к следователям, даже если надо, к бандитам. Пусть разыщут его и заставят выполнять свой долг!
- Это безумие, мама, – бесцветно отозвалась из инвалидного кресла первая, - о каком долге теперь может быть речь?
- Он должен заботиться о тебе! Он покалечил тебя, твое тело, твою душу, твое дарование, твою жизнь. Он должен это осознавать и уметь отвечать за свои поступки.
- А может, пусть живет, как хочет? – неуверенно предложила дочь, - и будет счастливым, - Она уже не первый раз обсуждала этот вопрос с матерью, и знала наверняка, что та сейчас ответит:
- Дура! Вот от таких безвольных, как ты, и уходят мужчины.
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 12:24, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6250
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:35

I

Боже! Ты знаешь безумие мое,
И грехи мои не сокрыты от Тебя.
(Пс.69, 6)


Когда все медикаменты были разложены по местам, и в помещении не осталось ни одного живого существа, Кенди сняла свой халат, аккуратно повесила его в шкаф, одела плащ и вышла, наконец, на улицу, заперев за собой дверь «Счастливой клиники». Был довольно поздний вечер ранней осени, когда еще светло, но уже прохладно. Девушка с удовольствием вдохнула уличный воздух и потянулась, разминая спину. Задерживаться в клинике стало привычкой. Ей не к кому было торопиться. В небольшой квартире, что снял для нее мистер Альберт, никто ее не ждал. И хотя у нее не было причин чувствовать себя одинокой, так как ни мистер Альберт, ни другие ее друзья о ней не забывали, все же основной своей деятельностью мисс Эндри сделала работу в клинике. Ей доставляло огромную радость помогать людям, она знала, что не просто так выбрала этот путь, и потому работала много и с удовольствием, заглушая этой радостью любое беспокойство. В дополнение к полному рабочему дню, Кенди планировала поступление в университет. Она мечтала стать знаменитой женщиной-врачом, к которой приезжают лечиться люди со всего мира, и теперь, чтобы мечта стала реальностью, в свободное время корпела над учебниками химии и анатомии. За всей этой деятельностью она редко находила время для развлечений, и хорошие друзья уже начали бы беспокоиться за нее, если бы были чуть более чуткими, но Кенди никогда не жаловалась, и потому ни Арчи, ни мистер Альберт не считали нужным вмешиваться. Один только Нил думал иначе. Он был уверен, что Кенди не должна работать, а должна быть его, Нила, женой. Поэтому внимания он ей оказывал много, и видела она его часто.

Так вот, Кенди вышла на улицу и сладко потянувшись, направилась к калитке. Там ее поджидал мальчик-рассыльный.
- Мисс Кенди? – осторожно осведомился он, пристально оглядывая ее наружность.
- Да.
- Один мужчина попросил передать Вам, что ему необходимо увидеть Вас сегодня и просил прийти к нему в гостиницу Эдель.
Первым, кто возникал в голове при такой формулировке, был, конечно же, Нил.
- А как зовут этого господина? – поинтересовалась девушка с плохо скрываемой иронией. Приставания Нила ей уже до ужаса надоели.
- Он не представился, сказал, что номер заказан на Ваше имя, и что мисс Тарзан, - паренек сдержанно хихикнул, - скорее всего, не побоится прийти даже к незнакомому человеку, если ее об этом попросят.
- Так и сказал? - при упоминании школьной клички сердечко Кенди учащенно забилось. Так ее называл только Терри. Но что ему может быть нужно от нее теперь? Уже много времени прошло с тех пор, как судьба разбросала их в разные стороны, с тех пор, как она радовалась заметке в газете о его возвращении в труппу Бродвея. Последний год она почти не вспоминала о нем. Не мог же Нил использовать столь давнюю привязанность? Да и как он мог узнать?
Мальчик кивнул, с трудом удерживая смех.
- Ну как он хотя бы выглядел? – не унималась медсестра, все еще подозревая очередную ловушку.
- Высокий, бледный, нервный, - начал перечислять рассыльный, - каштановые волосы, острый нос, пристальный взгляд. Красивый человек и щедрый, только несчастный какой-то и выглядит нездоровым.
- Ты проводишь меня в эту гостиницу? – последний довод растопил сомнения.
- Ну, я как бы для этого здесь уже два часа и сижу...

Гостиница Эдель оказалась частным заведением. Это был небольшой двухэтажный домик в довольно захолустном районе города. Кенди вошла внутрь и огляделась с поисках регистратора. Приемная была обставлена скромно, но аккуратно. Стены украшали живые цветы в глиняных горшках, на полу лежал потертый ковер, напротив входа на стене часы в резной деревянной оправе показывали половину десятого вечера. Девушка непроизвольно подняла глаза от часов к высокому окну и с неудовольствием отметила про себя, что на улице уже начало темнеть. Наконец из соседнего помещения выглянула какая-то женщина.
- Что Вам угодно, мисс?
- Меня интересует номер на имя Кендис Уайт... – фамилию Эндри в таком месте она постеснялась добавить.
- Кендис? Да, да, я помню... Редкое имя... – женщина на секунду вышла и вернулась с ключом, - номер 38, второй этаж.
- Спасибо.

Кенди поднялась по лестнице, прошла по небольшому узкому коридору и скоро оказалась перед искомым номером. Она разжала вспотевшую ладонь и попыталась вставить ключ в замочную скважину. Руки предательски дрожали, и от неловких движений незапертая дверь отворилась, открывая внутреннее пространство небольшой комнаты. В центре комнаты стоял круглый стол, за которым или на котором спиной к входу сидел или лежал какой-то мужчина. Даже со спины было видно, что он не трезвый. Расслабленные плечи вяло опустились к столу, голова покоилась на ровной поверхности, правая рука крепко сжимала полупустую бутылку. Рядом на столе стояла еще одна, пустая. Это был не Нил.
- Терри? – испуганно прошептала девушка.
Мужчина медленно развернулся и перед ней возникло опухшее, но все еще красивое лицо бывшего возлюбленного. Слезы сразу же навернулись ей на глаза.
- Почему, Терри? Почему?
- Кенди? – он сделал попытку подняться, - чудесное видение, не хочешь выпить со мной?
- Ты с ума сошел! – Кенди яростно выбила у него из рук протянутую ей бутылку. Та с глухим треском покатилась по полу, разливая в дороге остатки содержимого. Мужчина проводил сосуд сочувствующим взглядом, и лишь затем снова посмотрел на свою гостью.
- Это что, правда, мисс Веснушка? Пришла поругать меня? Как это лестно! – этот мальчишеский вызов так не вязался теперь с его обликом, что Кенди не смогла оставаться на месте, и, повинуясь то ли давно дремавшим женским инстинктам, то ли профессиональной привычке, она склонилась над ним, прижала его голову к своей груди, вытирала своим платком потный лоб, гладила по волосам.
- Это я, Терри, я, но что случилось с тобой? Боже мой, почему ты здесь и в таком виде?
От такой неожиданной ласки юноша как-то сразу обмяк.
- Кенди... - тихо прошептал он и доверчиво уткнулся лицом ей в живот, - это действительно ты.
Но через минуту резко оттолкнул ее от себя:
- Отойди от меня, чистый ангел, я пьян и плохо себя контролирую, я испачкаю тебя.
- Терри... – выдохнула Кенди, - Терри! – она взяла его за плечи и хорошенько тряхнула, - да что с тобой? Почему ты такой? Такой...
- Жалкий, - подсказал актер, криво улыбнувшись, - а какой я должен быть?
Кенди задумалась, подбирая слова, чтобы описать, каким она хотела бы его видеть.
- Счастливым? – предположил мужчина, - успешным, нарядным? Может быть, веселым? – он заливисто рассмеялся.
- Прекрати смеяться! – рассердилась девушка.
- Почему? Веселый я тебе тоже не нравлюсь?
- Ты не веселый, ты… ты - злой! – у Кенди кончилось терпение, и она отвернулась, чтобы он не видел слез досады, выступивших на глазах.
- А каким должен быть? – нетерпеливо потребовал он ответа, - каким я должен быть, если мне не было даже двадцати лет, когда жизнь похоронила меня заживо? Если жена ненавидит меня за то, что хоть я и рядом с ней, но не такой, как ей бы хотелось, а ее матушка все время об этом напоминает? Если мне приходится работать шутом для горстки недоумков, считающих себя знатными особами и ни черта не смыслящих в искусстве? Да, я старался, старался быть, как Кенди, и однажды выбрав свой путь, сохранять ему верность. Ради Кенди. Она должна была видеть меня на первой полосе газет, она должна была знать, что я счастлив с Сюзанной. Но я не смог, не оправдал ее ожиданий. Мало того, что не стал счастливым, так еще и муж неверный, и пьяница, и актер из меня никудышный. Так какой же я на самом деле, если не жалкий? Ты должна презирать такого меня. Я противен тебе, Кенди?
Он потянул ее за руку, она повернулась, встретила его взгляд и растерялась. В его расширенных зрачках она увидела образ балансирующего над пропастью человека. И ответственность за свою жизнь он вручает ей? Почему? Кровь прилила к лицу, ей стало жарко.

Она была недалека от истины. Загнанный круговоротом нерешенных проблем, Терри уже вплотную подошел к той черте, за которой становятся простыми любые решения, но, чтобы шагнуть за эту черту, ему не хватало безразличия. Безразличия к собственному будущему и к мнению Кенди. Их расставание все еще слишком ярко стояло в памяти. Она хотела, чтобы Сюзанна была счастливой, а он безрассудно верил, что сможет выполнить это ее желание. Но вот уже несколько лет прошло, а у него ничего не получалось.
Крест, который он на себя взвалил, отдавил уже все плечи и пригнул к земле.Что она ему скажет? Теперь, когда он так бессовестно и низко пал, что самому себе сделался противен? Вероятно, в глубине души ему хотелось бы, чтобы она разозлилась, чтобы прогнала его и тем самым освободила от всех обязательств, но Кенди поняла свою миссию иначе.

- Я не могу презирать тебя, Терри, - наконец выдавила она, - никак не могу. Мне тебя бесконечно жаль, но... ведь я люблю тебя, - последние слова вырвались непроизвольно, но, кажется, это были единственные слова, способные удержать его от падения, и она повторила их увереннее, глядя ему прямо в глаза, - я очень люблю тебя, Терри.
- Любишь? – молодой человек оживился, безумная надежда наглым лучом пробилась через густые тернии сомнения прямо к сердцу. Он крепко сжал ее ладони в своих, потухшие глаза загорелись, - Кенди, знаешь ли ты, что я мечтал услышать от тебя эти слова всю свою жизнь? Повторишь ты их для меня еще раз? – луч притаился, ожидая ответа, в то время, как пристальный взгляд недоверчиво изучал эмоции в глазах собеседницы, - Впрочем, нет, твое сердце обманывает тебя, ты не можешь любить такого, как я, это всего лишь сострадание. Твоя большая душа умеет сострадать каждому, - он отпустил ее руки и отвернулся.
- Терри, - теперь уже Кенди поймала его ладони и взгляд, - я повторю: я люблю тебя и всегда тебя любила. И мне было так же больно расставаться с тобой, как и тебе со мной.
- Больно? - он представил себе, что Кенди было так же больно, как и ему, и бывшая минуту назад лишь слабым лучом безумная мысль развернулась, завладела сознанием, рисуя перед внутренним взором самые невероятные картины, - тогда зачем? Зачем ты ушла в ту ночь? Нет, не отвечай, я знаю... – на несколько секунд он, казалось, задумался, потом встал и, крепко сжимая ее руки, начал говорить быстро, лихорадочно, взахлеб:
- Ведь это была ошибка, Кенди. Ты понимаешь, что это была ошибка? Что если решение расстаться нам обоим причинило боль, и никому при этом не принесло счастья, то оно ошибочно. Так ведь? Но ведь можно все исправить! Если я все это время жил только воспоминаниями о тебе, а ты не могла забыть меня, значит, мы должны быть вместе. Разве нет? Давай уедем? Уедем вместе в Европу. Я скопил достаточно денег на первое время, чтобы мы могли начать все сначала. Вместе. Ты понимаешь: вместе! Я буду самым счастливым человеком на земле, и я буду любить только тебя, тебя одну. Я сделаю все, чтобы ты со мной была счастлива. Я буду жить для тебя.
Его лицо было так близко, а глаза выражали такую неподдельную нежность, что на секунду Кенди замечталась. Ее облек и закружил туман его очарования, и она непроизвольно подалась ему навстречу. От предложения Терри веяло обещанием такого блаженства, о котором она последнее время боялась даже думать. Быть рядом с любимым человеком и быть любимой – не это ли счастье для любой девушки? Но то была лишь секунда, благоразумие и чувство собственного достоинства быстро взяли вверх над красивыми мечтами, и звонкая пощечина дала знать молодому человеку, что он зашел слишком далеко.
- Как смеешь ты мне такое предлагать?
От довольно ощутимого удара плохо держащийся на ногах мужчина отшатнулся и снова опустился на стул, теперь Кенди возвышалась над ним с видом судьи, выносящего приговор:
- Ты, правда, низко пал, если предлагаешь мне стать своей любовницей. И еще надеешься, что я соглашусь на это? – Кенди рассчитывала на какой-нибудь дерзкий ответ в стиле Терри и готовилась к словесной дуэли, но тот лишь пробормотал:
- Прости, - и притих.
Как трудно разговаривать с человеком на грани отчаяния и при этом не забывать и про свои интересы, особенно, если человек тебе не безразличен, и сердце обливается кровью при каждой необходимости сказать «нет». Кенди видела потерянную оболочку, потом она видела, как зажегся в этой оболочке огонь, и снова погас от ее отказа. Неужели только от нее зависит, живет он или существует? Встанет или упадет? Но этого не может быть. Это противоестественно!
- Терри, - начала она, неуверенно обнимая его за плечи. С таким же успехом она могла бы обнять древесный ствол – он даже не шелохнулся, - Терри, мне кажется, ты не там ищешь. Ты ищешь поддержки и любви у людей, а между тем никто из смертных не может тебе их дать. И хоть мне всей душой хочется помочь тебе, но я тоже не могу, потому что я всего лишь человек. И у меня, как и у всех людей, есть свои недостатки и принципы. В такой ситуации искать надо выше, только Отец Небесный может тебе помочь разобраться во всем этом, только у Него ты можешь найти тот источник любви и силы, которых тебе так недостает... Терри? – она повернула к себе его лицо, и оно показалось ей чересчур бледным, - тебе плохо, Терри?
Он скользнул по ней остекленевшим взглядом:
- Помоги мне добраться до кровати, прекрасное видение. Я слишком пьян, чтобы продолжать этот разговор, - его язык заплетался так же, как в самом начале беседы, когда Кенди только вошла к нему. Видимо весь вечер потребовал от него напряжения сил, чтобы удерживать расплывающееся сознание, и теперь они кончились. Кенди помогла ему дойти до кровати, заботливо укрыла одеялом, села рядом. Через несколько минут его взгляд снова прояснился, он ласково провел ладонью по ее щеке:
- Я отнял у тебя вечер. Иди домой, милый ангел, а то Альберт будет беспокоиться. Извини, что не провожаю.
- А как же ты?
- А я буду спать. Сон – единственная чистая радость, которую я еще могу себе иногда позволить.
- Хорошо, спокойной ночи, Терри, я зайду к тебе завтра, - Кенди повернулась, но не ушла. Ей казалось, что она все-таки подтолкнула любимого в пропасть. Минуту она стояла в нерешительности, затем вернулась, упала у кровати на колени и, обняв лежащего на ней человека, тихонько поцеловала его в лоб:
- Храни тебя, Господь, мой милый мальчик.
Его руки не успели сомкнуться на ее шее, когда она ловко вывернулась и быстро выбежала за дверь. И снова не ушла. Долго еще она стояла за дверью, не решаясь ни войти, ни покинуть этот приют отчаяния. Наконец, она приоткрыла дверь и вошла, прислушиваясь. До нее доносилось ровное дыхание спящего. Кенди облегченно вздохнула, положила ключ на стол и вышла, прикрыв, но не заперев за собою дверь. Ей не хотелось проходить мимо женщины у входа, поэтому она спустилась этажом ниже и вылезла через окно в коридоре.

Была самая середина ночи. Улицы почти совсем опустели, и лишь иногда откуда-то доносились голоса и смех. Растущая луна возвышалась над домами, соперничала своим светом с уличными фонарями. Кенди пришла сюда из клиники пешком, поэтому хорошо запомнила дорогу. Но как тяжело давался каждый шаг. Мысли о Терри не оставляли ее. Совесть и разум твердо были уверены, что она поступила правильно, но сердце отчаянно возражало. Оно упорно твердило, что так нельзя, что она могла подарить человеку счастье, а подарила боль. И что еще тогда в больнице у Сюзанны она сама обрекла его на такую жизнь, которую он вести оказался не в силах. Сердце безжалостно судило свою хозяйку, громко выкрикивало обвинительные речи, утверждало, что она пошла против собственного счастья, хотя и понимало, что все бесполезно, что за железные решетки усвоенных с детства принципов жизни ему не пробиться ни за что, и от этого осознания болезненно сжималось после каждой новой тирады. Хорошо, что до дома идти довольно далеко, а свежий воздух, тишина и активное движение помогают выходу эмоций.

Однако на этот раз эмоциям не дано было спокойно излиться. Скоро Кенди ослепил свет фар, и из остановившегося автомобиля вышел мистер Альберт собственной персоной.
- Я искал тебя, Кенди.
Кажется, первый раз в подобной ситуации Кенди не была рада его видеть. Она поспешно вытерла слезы и постаралась придать своему лицу беспечное выражение.
- Здравствуйте, мистер Альберт.
Альберт сгреб ее в охапку и водворил на сидение своего автомобиля:
- Что случилось, Кенди? В какой переплет ты попала на этот раз?
- Сегодня все в порядке. Просто меня мучили грустные мысли, я решила прогуляться перед сном и немного заблудилась.
- Только грустные мысли и ничего более? - не поверил опекун.
- Мистер Альберт, пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чем, - взмолилась Кенди, - я не могу сегодня Вам ничего рассказать.
- Хорошо, я только беспокоюсь, что эти, как ты их называешь «грустные мысли» плохо скажутся на твоем здоровье. Я хотел поговорить с тобой сегодня и ждал около дома, но ждать пришлось слишком долго, поэтому я поехал тебя искать. Сейчас уже, наверное, поздно разговаривать, ложись спать, но загляни ко мне на этой неделе, как найдешь силы и время, пожалуйста, - Альберт распахнул дверцу машины у порога дома, где жила Кенди, - ты здесь останешься или, может, хочешь поехать ночевать в дом Эндри? – на всякий случай уточнил он.
- Спасибо, я останусь здесь, - Кенди выпорхнула из машины и захлопнула за собой дверь, - спокойной ночи, мистер Альберт.
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 12:42, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6250
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:39

II

У всякого безумия есть своя логика... (В.Шекспир)
...и свое очарование. (Анюта)

На следующее утро перед работой Кенди побежала в гостиницу Эдель, чтобы навестить Терри. В приемной, как и накануне, никого не было, поэтому девушка не стала в ней задерживаться, а сразу скользнула на второй этаж. Дверь была все еще не заперта, от легкого прикосновения она бесшумно открылась. Но, конечно же, никакого Терри там уже и в помине не было. На столе лежал ключ от номера и клочок бумаги с записью:
«19 сентября. Сегодня возвращаюсь в Нью-Иорк. Сны иногда бывают настолько восхитительны, что хочется жить».
Кенди взяла и то и другое и спустилась вниз.
- Уходите? – поинтересовалась женщина, что встретила ее вчера вечером.
Кенди кивнула и протянула ключ.
- Доброго дня, - с улыбкой пожелала ей администраторша.
«А эта женщина, наверное, думает, что я ночевала здесь сегодня с Терри» - подумала Кенди, и краска залила ей щеки.
- До свидания, - пробормотала она, и торопливо выскользнула на улицу.
Здесь она еще раз прочитала записку, пытаясь угадать настроение писавшего. От почти дневниковой записи веяло оптимизмом, поэтому девушка сочла нужным думать, что с Терри все будет хорошо, и зашагала на работу.

Всю следующую неделю она постоянно мысленно возвращалась к странному свиданию. Его лицо так близко, его предложение и ее признание - эти образы всплывали в памяти снова и снова, заставляя ее дрожать и напрягаться. Несколько лет она запрещала себе думать о Терри, отгораживалась от воспоминаний целым ворохом неотложных дел, а он своим визитом так безжалостно снес все ее баррикады. Неужели их любовь еще можно вернуть? Мысль эта со всей требовательностью молодости рвалась на свободу, но Кенди упрямо отказывалась ее думать. Если бы Сюзанна на самом деле ненавидела мужа, тогда еще может быть, но, зная самоотверженность актрисы, Кенди не могла себе такого представить.
В конце недели задумчивая медсестра вспомнила, что Альберт просил ее зайти. Она приехала в поместье Эндри во второй половине дня, ближе к вечеру. По словам Джорджа Альберт в это время находился в гостиной с каким-то посетителем, и мисс было предложено подождать его в библиотеке или кабинете. Кенди не хотела случайно встретить в библиотеке Нила, Элизу или мадам Элрой и выбрала кабинет.

Кабинет мистера Альберта отличался скромностью обстановки. У большого окна стояло высокое кресло. Сбоку у стены – письменный стол со всеми необходимыми принадлежностями, рядом – книжные полки. Ничего лишнего, никаких предметов украшения или роскоши, не было даже фотографий или картин.

Кенди медленно прошлась вдоль книжных рядов. Здесь царил полный порядок. Отдельная полка была выделена книгам по экономике, отдельная – авторам по религии и философии, была здесь полка и с книгами по зоологии, и еще несколько были заполнены брошюрами и журналами по исследованию Африки. Кенди полистала один журнал и положила на место. Ее интерес привлек письменный стол.
Бумаги Альберт хранил в папках, на каждой из которых подписывал, к какому человеку или делу они имеют отношение. Несколько рабочих папок хранились у него на письменном столе, а сверху на этой стопке лежала-таки небольшая фотография в резной деревянной рамке, перевернутая почему-то изображением вниз.
Кенди взяла фотографию в руки и увидела на ней очень красивую юную особу. Она была заснята в саду среди цветов, в пышном открытом платье какого-то светлого оттенка. Светлое лицо ее без единого изъяна с высоким открытым лбом обрамляли длинные черные локоны, концы которых свободно падали на покатые, как будто мраморные обнаженные плечи и прикрывали грудь, так как девушка на фотографии наклонилась вперед. Выразительные глаза под тонкими ровными бровями смотрели вызывающе и немного насмешливо. Маленький, прямой, словно точеный носик и чувственные чуть приоткрытые в легкой улыбке губы, за которыми виднелся ряд ровных жемчужных зубов, довершали картину. В зубах девушка держала кончик стебля розы. Цветок придавал красивому образу еще большее очарование. Что-то кошачье было в этой обольстительной девушке.
Кенди рассмотрела изображение и переключила внимание на рамку. Та была вырезана рукой искусного мастера и смотрелась очень изящно. Внизу на ней золотыми буквами красовалась надпись: "Мистеру Эндри". «Вероятно, фотография эта – подарок» - догадалась Кенди, и именно в этот момент в кабинет вошел его хозяин. Первым порывом его, когда он заметил, что Кенди держит в руках, было отнять у нее фотографию, и порыв этот не укрылся от наблюдательной гостьи, хотя и был немедленно подавлен. Альберт быстро овладел собой, и лицо его приняло обычное выражение. Но секундного смущения было достаточно, чтобы разогреть любопытство его подопечной.
- Она очень красивая, - резюмировала Кенди, - кто это?
- Это неважно, - коротко ответил глава клана, отворачиваясь к окну.
Но на Кенди такие отговорки не действуют. Она заставит его посмотреть на эту фотографию, она должна знать, что с ним происходит. Вдруг он безнадежно влюблен, но что-то между ними не заладилось. Тогда надо ему помочь. Кенди уже видела себя в роли Купидона.
- Она чем-то похожа на Анни, - ляпнула она первое, что пришло в голову.
И это сработало.
- На Анни? – Альберт так сильно удивился, что сразу же вернулся к столу и взял в руки фотографию, ища сходства с подругой Кенди.
- Нет, она ничуть не похожа на твою Анни, - мужчина провел пальцем по стеклянной поверхности сверху вниз, как показалось Кенди, с огромной нежностью. Потом с явной неохотой поставил фотографию на стол, избегая смотреть на нее.
- Вы любите ее? – Кенди решила идти напролом.
- Нет, с чего ты взяла?
- Но я видела, как Вы покраснели, когда вошли в кабинет, и как дрожали ваши руки, когда Вы держали фотографию. Надеюсь, с этой девушкой все в порядке?
- Да, с ней все в порядке. Она живет со своими родителями. Они довольно состоятельные люди.
- И она явно к Вам благоволит, иначе не подарила бы свою фотографию.
Альберт рассмеялся:
- Кенди, ты разглядела во мне чувства, которых я не испытываю, и предполагаешь отношения, которых не существует. Эту девушку зовут Мэри Уотсон и благоволит она вовсе не мне, а моему состоянию. Я не могу не согласится с тобой, что она чертовски привлекательна, и должен признаться, она будоражит мое воображение. Но у нас с ней нет ничего общего, и эмоции, которые я испытываю, глядя на нее, не делают мне чести.
Кенди подумала, что ее чувства по отношению к женатому мужчине тоже не делают ей чести, но она не стесняется называть их любовью, поэтому ее Купидон не торопился складывать стрелы.
- Любовь связывает иногда совсем разных людей, - произнесла она назидательным тоном, - и не важно, что пока у вас нет ничего общего, оно обязательно найдется позже. И потом, с чего это Вы так уверены, что ей нужно именно Ваше состояние? Мне кажется, это обычная паранойя богатого человека. Почему бы не допустить мысль, что ей нравитесь Вы сами?
- Ну хорошо, - согласился Альберт, поняв, что быстро эта тема все равно уже не закроется, - допустим, ей нравлюсь я сам. Допустим даже, что мне она тоже очень нравится. И вот звон свадебных колоколов и я обладатель красавицы-жены светского происхождения. И что же дальше? Балы, приемы, вечеринки, охота, нудные разговоры по вечерам ни о чем с такими же светскими людьми. Прям, как сейчас. И так всю жизнь. Что я смогу дать ей, привыкшей к этим декорациям, как кулик к своему родному болоту? Только имя, но не сердце. А сердце мое давно не здесь. Оно вон там, - он посмотрел в сторону окна, и будто освещенное уличным светом преобразилось его лицо.
- Этот мир не для меня, здесь все искусственное: мебель, стены и даже лица. Мне тесно в нем, я создан для большего, для просторов, для настоящего синего неба над головой, для ревущего ветра, для настоящих людей. Я могу делать больше. Тот образ жизни, который я веду, не приносит мне радости, я вынужден пока так жить, но не собираюсь продолжать это до самой смерти. Максимум еще год-два, пока не кончится война. А потом я уеду. Куда-нибудь подальше... в Африку. Там разрушается настоящий нетронутый мир. И люди и животные там страдают из-за жадности вот этих вот, надевших маски. Они болеют, Кенди, их убивают просто так, ради развлечения, и даже после войны их продолжат убивать, потому что жизнь их по светским меркам ничего не стоит. Пока я живой, пока я чувствую в себе силы, пока я молод, я могу им как-то помочь, хотя бы постараться помочь. Понимаешь меня, Кенди?
Человек, фанатично увлеченный какой-то идеей, способен пойти против всех условностей, традиций и правил, и даже против собственных привязанность ради красивой гипотетической цели. Но что странно, его безумие бывает настолько одухотворенным, что невольно гипнотизирует и привлекает людей чувствительных и скромных.
Кенди любовалась Альбертом во время его эмоциональной речи. Ей казалось, ветер Африканских саванн уже овевает его высокий лоб, теребит светлые пряди волос. Она верила, что он прав, и восхищалась им. Каким горячим в тот момент казалось его сердце и высокими устремления. Да, ему больше подходят сложные ситуации, исследования и приключения, чем заточение делового кабинета. Только на воле он может развернуться в полную силу, реализовать себя.
- Вы собираетесь ехать один?
- Да как-то немного желающих поехать со мной. Да и тех, кому это по силам, тоже по пальцам не сосчитаешь. Вот ты, например?
- Что я? – испугалась Кенди.
- Ты бы хотела поехать со мной?
- Не знаю, - пожала плечами девушка, - это так далеко...
- Между тем, ты единственная, из тех, кого я знаю, кто способен жить и работать в сложных условиях. Ты сильная, выносливая, ловкая, мужественная. И в то же время мягкая и заботливая. К тому же ты – медсестра, и очень ответственная медсестра. Мы с тобой отлично сработались бы вместе.
- Мне надо подумать, - протянула Кенди. Перспектива дальней поездки казалась заманчивой, открывала перед ней новые впечатления, новые возможности. Она без сомнения справится с той работой, которая ждет ее в неведомых краях. А если у нее есть еще в запасе два или три года, она могла бы выучиться на врача, и тогда...
- Хочешь, пойдем погуляем? – предложил Альберт.
Кенди кивнула.

Альберт отвез ее в национальный парк – единственное место в городе, которого не коснулась суета цивилизации.
- Ты ужинала сегодня? – поинтересовался мужчина, захлопывая дверцу машины.
- Еще нет.
- Вот и я еще не ужинал, поэтому прихватил с собой пару бутербродов. - он открыл багажник и извлек оттуда корзинку для пикника.
Кенди рассмеялась:
- У Вас всегда в запасе есть, что поесть.

Они расположились на берегу озера. Кенди дожевала свой бутерброд и посмотрела на Альберта. Тот о чем-то задумался. Его взгляд медленно переплывал с ребристой поверхности озера на длинные тени деревьев в лесу. Казалось, он понимает здесь каждый шорох. Что-то царственно-спокойное было в выражении его лица, и Кенди была готова следовать за ним хоть на край света. Она не забыла о Терри, но чем могло помочь ему ее присутствие в Америке? Ничем. Поэтому она поедет туда, где может быть полезной людям.
- Мистер Альберт, я хочу поехать с Вами.
Альберт посмотрел на нее долгим испытующим взглядом, но она не смутилась:
- Да, я хочу работать в Африке медсестрой и я готова поехать с Вами.
-Кенди, - мягко сказал глава семейства, - мне кажется, ты не совсем поняла меня. Нам придется жить и работать вместе, и я не готов постоянно защищать тебя от бесконечных кавалеров. Я хочу, чтобы ты поехала со мной в качестве моей жены.
На мгновение Кенди потеряла дар речи:
- Вы шутите, мистер Альберт?
Он покачал головой.
- Нет, ну Вы не можете предлагать мне это серьезно? Ведь это противоестественно! Ведь Вы же – мой приемный отец!
- Это только договор, между нами нет кровной связи, он ничего не значит. Тебе не кажется, что я слишком молод, чтобы быть тебе отцом?
- Но, но... – девушка не могла найти слов. Это предложение казалось ей нелепым.
Альберт положил ей руки на плечи:
- Я потому и говорю тебе это сейчас, чтобы у тебя было время подумать. Не торопись, разберись со своими чувствами и планами. Я подожду.
- Я хорошо знаю свои чувства! - горячо возразила Кенди, - и я очень люблю Вас, как отца, как брата. Да и Вы, как я помню, храните на столе вовсе не мою фотографию. О каком браке может идти речь?
Кажется, Альберт рассердился. По его лицу пробежала едва заметная судорога, но заговорил он как всегда спокойно:
- Да причем здесь чья-то фотография? Я уже говорил тебе, что к Мери Уотсон ни испытываю никакой привязанности, кроме постыдной чувственной страсти. А ты... Ты – совсем другое дело. Ты близкий мне человек по духу и по характеру. Мне хорошо с тобой.
Несмотря на то, что Альберт сделал какой-то очень дружелюбный жест, и глаза его светились искренней симпатией, Кенди отстранилась. Она вдруг разглядела в человеке, которого несколько минут назад была готова признать царем природы, обычные человеческие недостатки. И это оскорбило ее.
- В таком случае, мистер Альберт, ваши чувства, в самом деле, не делают Вам чести. Вам нужна женщина с характером Кенди и телом Мери Уотсон, а я отказываюсь быть Вашей женой! – она решительно направилась к выходу из парка.
У машины Альберт догнал ее:
- Садись, подвезу.
Кенди села, все еще продолжая дуться.
Альберт довез ее до дома и пожелал спокойной ночи.
- А все-таки у тебя еще есть целый год на раздумья, - сказал он на прощание.
Кенди молча вышла из машины, но сделав несколько шагов, обернулась:
- Вы сильно изменились с тех пор, как стали во главе клана Эндри, мистер Альберт, - с горечью сказала она, - Вы назвали ваши чувства к женщине постыдными, как будто она недостойна вашего восхищения, вы назвали людей, с которыми живете, марионетками. Почему Вы так их всех презираете? За что?
- Я подумаю над твоим вопросом, - медленно проговорил уязвленный глава клана, - да, подумаю, спокойной ночи, - он закрыл дверцу машины и поспешил уехать.

Пол-ночи Кенди не могла сомкнуть глаз. За эту неделю два дорогих ее сердцу человека предложили ей практически одно и то же. Но как по-разному. И если с одним поехать очень хотелось, но не позволяла совесть, то с другим совесть позволяла, но не хотелось. Если бы Альберт сделал свое предложение на месяц раньше до встречи Кенди с Терри, и если бы не этот инцидент с фотографией, на которую, как бы он не отрицал, а все же Кенди видела, что он смотрел с нежностью, то Кенди, вероятно, даже согласилась бы. Но теперь все было иначе. Она узнала, что Терри так и не полюбил Сюзанну, и даже в браке не забыл своей первой влюбленности. И точно так же теперь ей представлялось собственное будущее, если она согласится связать его с Альбертом. Он будет с ней, а мечтать продолжит о Мэри Уотсон? Нет, такого семейного счастья Кенди совсем не желала.
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 13:02, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6250
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:40

III

Человеку свойственно ошибаться,
но только безумный упорствует в своих ошибках.


Зимой Кенди пыталась поступать в медицинский колледж, но провалилась на первом же экзамене. Расстроенная вышла она из здания университета. «Интересно, я не сдала, потому что девушка, или действительно недостаточно хорошо для этого соображаю? Нет, ну это нечестно, у меня большой практический опыт! Они строго спрашивали, потому что я девушка. Несмотря на то, что выпустили указ о возможности образования для женщин, все равно нас не любят. Надо быть семи пядей во лбу, чтобы поступить.»
На улице было морозно, Кенди завернулась поплотнее в пальто и неторопливо двинулась в сторону дома, раздумывая, чем занять свободный день.
«Наверное, я все-таки слишком зазналась. И чем мне мало моей работы? Я ассистирую прекрасному доктору. Зачем хотеть чего-то большего? К тому же я вижу, как и что он делает, и вероятнее всего смогу в подобной ситуации, если окажусь одна, помочь больному человеку. Да кому оно нужно это образование?... Интересно, а что бы сказал мистер Альберт, если бы узнал, что я провалилась? А что бы сказала мисс Пони? Мисс Пони сказала бы, что я должна определиться, чего хочу, а дальше пробовать еще раз. Но хочу ли я? Вот вопрос».
Она так задумалась, что прошла мимо человека, встречающего ее у ворот. Он довольно долго молча шагал рядом с ней, прежде, чем она почувствовала, что не одна.
- Зачем ты снова за мной ходишь? – буркнула она, не поворачивая головы. Нил был единственным, на чье отсутствие Кенди никогда не могла бы пожаловаться. Она начинала сердиться, стоило ему только показаться, а он совсем этого не замечал и настойчиво предлагал ей свою компанию.
- Могу помочь, - бойко предложил он и в этот раз.
- Мне не нужна твоя помощь!
- А мне показалось, что нужна, - Нил приблизился, она отодвинулась, он снова приблизился. Так они шли, пока Кенди больше некуда стало отодвигаться – мешала стена. Тогда она остановилась и повернулась к нему лицом.
- Нил, я тебе уже говорила и скажу еще раз: мне не нужна от тебя никакая помощь, я вообще не хочу тебя видеть! Отстань от меня, пожалуйста.
- Даже, если приемная комиссия сегодня же изменит свое решение и тебя возьмут? – он оперся вытянутой рукой о стену, рядом с которой остановилась Кенди, и был настолько уверен в себе, что с улыбкой проигнорировал ее последнюю просьбу.
- Да я, даже, если голодать буду, все равно от тебя помощи не приму, - с вызовом встретила его взгляд Кенди, - потому что помощь твоя корыстная, а действия – нечестные. Если я не могу сама поступить в колледж, значит, я не буду в нем учиться, а никакие другие методы зачисления меня не устраивают. Впрочем... – она с недоверием прищурилась, - а не ты ли испортил мне сегодня экзамен? Это похоже на тебя: сначала сделать гадость, а потом потребовать платы за то, чтобы эту гадость исправить.
Тут уже Нил обиделся, даже руку убрал.
- Ничего мне от тебя не надо. Я просто помочь хотел, а ты придумываешь всякую ерунду.
- Единственная помощь, которую ты мне можешь оказать, - с энтузиазмом подхватила эту мысль Кенди, – это оставить меня сейчас в покое. Иди своей дорогой, Нил.
Она двинулась вдоль стены, делая вид, что снова не замечает его.
- Неужели ты не хочешь поступить в этот колледж? – широким жестом махнул в сторону учебного корпуса оставшийся сзади Леган.
- Нет, не хочу, - обернулась девушка, - Меня и моя профессия вполне устраивает. А экзамены… это я так, просто развлекалась, чтобы мозги размять.
Если Леганы в самом деле взялись за то, чтобы ставить ей палки в колеса, то о карьере врача в Чикаго можно забыть. Кенди уверенно зашагала прочь, стараясь больше не оборачиваться и не замечать, идет за ней следом навязчивый поклонник или нет. Кажется, он все же отстал.

Она вошла в дом, отряхнула снег с пальто и посмотрела на себя в зеркало:
- То, чего ты на самом деле хочешь, мисс Веснушка – это чтобы в этом унылом доме было кого встречать по вечерам. Ты хочешь готовить ужин и накрывать на стол, принимать заснеженную шляпу из его рук. И чтобы этот тип... – она так резко потянула за край шарфа, что чуть не задохнулась, - Решено: сегодня я сделаю вид, что у меня гости! Пусть завидует, – Кенди задумалась, - если бы я и правда кого-нибудь ждала, то первым делом зашла в магазин.
Она снова намотала шарф и вышла на улицу, осторожно огляделась по сторонам и, не обнаружив опасности, направилась к магазину, где купила бутылку недорогого вина, немного фруктов и шоколадных конфет. Но когда Кенди со свертками подходила к дому, перед ней снова возник Нил.
- Кого-то ждешь? – поинтересовался он.
- Не твое дело, - грубо отозвалась Кенди, стараясь как-то его обойти. Она уже начала жалеть, что вышла на улицу.
- Кенди, - Нил поймал ее за локоть и развернул к себе, чуть не выбив из рук покупки, - предупреждаю тебя: не разговаривай со мной так!
- Как так? – дерзко осведомилась она, глядя ему прямо в глаза. Она уже хорошо знала, что такой взгляд лишает его наглости, превращая в смущенного мальчишку, и пользовалась этим. Вот и в этот раз он смутился, и интонация его голоса на секунду переменилась с приказной на просящую:
- Так грубо...
- Не разговаривай со мной так грубо, - повторил он более уверено, мотнув головой, словно сбрасывал с себя чары, - ты же знаешь: мне это неприятно.
- Но ты же знаешь, что мне неприятно, когда меня преследуют, а все равно продолжаешь за мной ходить? – парировала Кенди, - Отстань от меня, наконец, и ни одного грубого слова больше не услышишь, обещаю, - она случайно улыбнулась – такими трогательно беспомощными показались ей собственные слова на сто двадцать пятой попытке что-то объяснить этому упрямцу, и тут же пожалела об этом. Нил принял ее улыбку за знак расположения и сразу же недвусмысленно приблизил к ней свое жадное лицо. Кенди возмущенно оттолкнула его локтем:
- И думать не смей!
Он злобно посмотрел на нее, потом на окна ее квартиры:
- Кто там у тебя? Кому ты все это несешь? Признавайся! – он махнул рукой, выбив из рук девушки один из пакетов. По снегу покатились яблоки.
- Тебя это не касается! – Кенди развернулась и уверенно зашагала к дому. Нил нагнулся подобрать упавшие плоды:
- Подожди! – но она уже хлопнула дверью, - Вот проклятая девчонка! – он надкусил одно яблоко, остальные сложил в пакет и вошел следом за ней.
- Я принес твой кулек, - ответил он на ее предложение убираться восвояси.
Зазвенела цепочка, щелкнул замок, и Кенди осторожно выглянула в образовавшуюся щель. Нил протянул ей яблоки:
- Не впустишь меня?
- Нет! – Кенди попыталась закрыть дверь, но он вставил в щель носок своего ботинка.
- Это невежливо.
- Невежливо – ломиться ко мне в дом без приглашения, - ответила хозяйка и сделала еще одну попытку закрыть дверь. Нил сощурился от боли.
- Почему ты меня так ненавидишь?
- Потому что ты не понимаешь обычных человеческих слов, - она снова дернула на себя дверь, - пусти!
- Ладно, - он выдернул помятую ногу и несколько секунд приплясывал на другой, чтобы унять боль, - сильная какая! – Нил погрозил кулаком запертой двери, - все равно я до тебя доберусь, ты будешь в ногах у меня ползать! – он отряхнул куртку и, развернувшись на каблуках, размеренно зашагал вниз по лестнице.

Кенди разложила на столе отвоеванные покупки, откупорила бутылку, налила себе вина:
- Поздравляю Вас с проваленным экзаменом, мисс Кендис Уайт! – торжественно провозгласила она, осушила бокал и потянулась за конфетами.
В это время в дверь постучали.
- Ну, что еще? – недовольно отозвалась хозяйка.
- Мисс Уайт, Вам письмо, - раздался снаружи голос почтальона.
Девушка осторожно приоткрыла дверь и приняла письмо.
«Нью-Иорк» - прочитала она адрес на конверте, и сердечко ее учащенно забилось. Наконец-то новости из Нью-Иорка! Уже полгода тщетно искала она в газетах хоть какую-то весточку о Терри. Газеты молчали. И вот... Кенди быстро распечатала конверт.

Здравствуй, Кенди. – смотрели на нее строчки с знакомым почерком мистера Альберта, - Я сейчас в Нью-Иорке. Если у тебя найдется несколько свободных дней, мне бы хотелось, чтобы ты приехала сюда. Ты должна это знать. Альберт.

К записке прилагался билет на утренний поезд. Кенди повертела билет в руках. Откуда он все знает? Откуда он знает, что она взяла отпуск на 5 дней, чтобы сдавать экзамены, и что теперь этот отпуск у нее свободен? И какой сюрприз он приготовил ей в Нью-Иорке?
Ехать или не ехать Кенди не думала, она сразу же бросилась собирать чемодан. Хотя бы на несколько дней надо сбежать из этой жизни, которая стала превращаться в ад.
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 13:13, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6250
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:41

IV

Наша жизнь — одна бродячая тень, жалкий актер, который кичится какой-нибудь час на сцене, а там пропадает без вести; сказка, рассказанная безумцем, полная звуков и ярости и не имеющая никакого смысла. (У.Шекспир)

Все было так же, как несколько лет назад, когда полная надежд, она ехала к Терри. Такая же зима, такой же утренний поезд. Только никто не пришел ее проводить. Кенди заплакала, вспомнив о Стире. Она положила чемодан на полку, села на свое место и стала смотреть в окно. Белые однообразные пейзажи быстро сменяли друг друга, и скоро путешественница задремала.
Она проснулась оттого, что сердце испуганно колотилось в груди. Воспоминания о Стире мешались с мыслями о Терри. Вновь и вновь вставали перед глазами печальные сцены прошлого, уносимые снегопадом сменялись они тревогой о неизвестном настоящем и туманном будущем. Как ни старалась, а она не могла составить себе хоть сколько-нибудь ясную картину. Неизвестность окружала ее со всех сторон, и в белом круговороте она уже не могла разглядеть своих друзей. К концу поездки эти мысли-образы так измотали Кенди, что Альберт не узнал ее в бледном существе, которое практически упало ему на руки при выходе из поезда.
- Что с тобой, ты не заболела? – тревожно спросил он.
- Нет, спасибо, - девушка выпрямилась, обводя глазами платформу. Она надеялась увидеть здесь же и Терри, но надежды ее не оправдались, - просто в поезде было очень душно.

- Мистер Альберт, где Терри? – по дороге с вокзала Кенди крепко держалась за локоть своего опекуна, - Вы знаете что-нибудь о нем? С ним все в порядке?
- Ты все узнаешь, Кенди, обещаю, но чуть позже, наберись терпения, - попытался успокоить ее Альберт. Он усадил ее в машину и забросил туда же чемодан.
Они ехали по заснеженным улицам Нью-Иорка в сторону гостиницы, холодный ветер резко хлестал по щекам, но Кенди попросила не опускать крышу. Ей не хотелось прогонять воспоминания. Разница с тем днем была лишь в том, что за рулем сидел мистер Альберт, и настроение было вовсе не таким безоблачным.

Альберт привез ее в гостиницу и велел не спускаться из номера, пока она полностью не успокоиться и не придет в себя. Кенди пришлось повиноваться. Она быстро приняла душ и переоделась. Посмотрела на себя в зеркало, растерла ладонями щеки и улыбнулась своему отражению:
- Кажется, теперь я выгляжу достаточно спокойной.

Мистера Альберта Кенди нашла в ресторане.
- Быстро ты, - улыбнулся он, вставая и придвигая ей стул.
- Голодная, наверное, - пошутила Кенди, но шутка прозвучала напряженно.
- До новостей, - закончил за нее Альберт, - у тебя же на лице написан вопрос, зачем я тебя сюда позвал. Я не буду тебя долго мучить. Помнишь, довольно давно, еще осенью ты задала мне вопрос, почему я презираю светское общество?
Кенди кивнула, она не понимала, куда он клонит. Альберт продолжил:
- Так вот, этот вопрос меня озадачил. На первый взгляд ответ на него очевиден: за то, что люди, имеющие деньги, живут совсем по другим законам, нежели все остальные, за то, что прикрываясь своим положением в обществе, они попирают ногами вопросы дружбы, любви, милосердия, за поступки, которые они совершают, не задумываясь. И ты права: я хотел быть лучше. А в итоге стал таким же. Они с пренебрежением относились ко всем, кто не из их класса, а я с негодованием смотрел на них. Они презирали бедность, которая делает людей грубыми и открытыми, а я богатство, которое делает их черствыми и равнодушными. При этом я еще и пользовался этим богатством. Лицемерно, да?
Кенди пожала плечами. Ей очень хотелось прервать рефлексию Альберта своими вопросами, но она не хотела обидеть друга.
- После представления меня в качестве главы клана Эндри тетя Элрой ни на минуту не оставляла меня в покое. Кажется, она решила восполнить пробел в воспитании, которого я недополучил в детстве. Она обсуждала каждый мой поступок, каждое с ее точки зрения неправильное действие, постоянно ссылаясь на свое больное сердце, на честь семьи, и на память моего отца. Я люблю тетю, и мне не хотелось доставлять ей неприятности, тем более быть причиной ее болезни, и в то же время многие ее требования казались мне абсурдными. И я полез в бумаги своего отца, надеясь в его записях, письмах и дневниках найти хоть какую-то поддержку своему мировоззрению, чтобы лишить тетю хотя бы последнего довода. Но я нашел совсем другое. В этих записях скрывались порой очень страшные истории предательства, мошенничества и коварства. Я перед многими людьми должен извиниться за отца. Чем и планирую заняться по возвращению в Чикаго. Надо восстанавливать честь нашей семьи. Но сейчас не об этом, а об одном письме из Нью-Иорка, которое я тоже нашел в бумагах отца. Не знаю, зачем тетя его сохранила, но за ним скрывалась прелюбопытная история, которая и привела меня сюда.
Кенди напряглась, ведь скорее всего дальнейшее повествование касалось ее или Терри, не просто же поговорить пригласил ее сюда мистер Альберт.
- История эта произошла около 20 лет тому назад. Мамы тогда уже не было в живых, а отец, несмотря на немолодой возраст, еще был полон сил и энтузиазма. Он очень любил Бродвейские театр и частенько туда ездил. Особенно нравилась ему одна актриса. По всей видимости, это была последняя его влюбленность, так как в этом же году он неожиданно скончался от сердечного приступа. Как теперь уже всем известно, умер он тихо, в Лейквудском поместье. Рядом была только тетя Элрой и я, поэтому поразмыслив, тетя решила факт смерти скрыть даже от своих родных, прикрываясь тем, что мистер Эндри много путешествует, чтобы от его имени продолжать управлять его состоянием и делами. В свою тайну она посвятила только самых необходимых людей. И вот в самый разгар ее забот где-то через полгода-год после смерти отца в поместье приезжает какая-то женщина и вручает хозяйке сверток и письмо. В свертке оказался ребенок, а письмо, как раз то, что я нашел в бумагах отца, у меня с собой.
Альберт протянул девушке конверт. На конверте значилось «мистеру У.Эндри». Кенди вынула листок и прочитала:
«Мистер Эндри, моя подруга умерла при родах. Она утверждала, что это Ваш ребенок. Позаботитесь о девочке, пожалуйста. М. Марлоу.»
- Марлоу, - воскликнула Кенди, - это же фамилия Сюзанны! Что было дальше, мистер Альберт?
- Я думал, ты уже догадалась... Тетя сочла, что ей прислали чьего-то чужого ребенка, потому что по ее мнению актрисы - народ ветреный, и от кого такая женщина могла родить, известно только ей самой и Богу, и отправила девочку в приют подальше от себя и своих близких. Поэтому, Кенди, твое присутствие так и раздражало ее. Оно каждый раз напоминало ей об этом случае.
- А в какой приют, мистер Альберт? – голос Кенди дрогнул. В дом Пони в том году подкинули только ее и Анни.
- Этого я не знаю, да и сама тетя не знает. Она велела какой-то из своих служанок отвезти ребенка в приют, а в какой не уточняла и никогда не интересовалась.
- И Вы не пытались найти эту служанку? – не поверила Кенди.
- Пытался, но не нашел. Ее давно уволили. Зато я нашел миссис Марлоу, и она согласилась сегодня нас принять и все рассказать, что сама вспомнит. Так что ты вовремя приехала.
- А во сколько, во сколько она Вас пригласила? – взволнованно заерзала Кенди.
Альберт посмотрел на часы:
- Думаю, мы можем отправляться прямо сейчас, если ты не желаешь все-таки съесть свой обед.
Кенди посмотрела на нетронутые тарелки. Она совсем о них забыла. Есть не хотелось.
- Поедем прямо сейчас!
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 13:24, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Anuta
Победитель конкурса
Победитель конкурса
Сообщения: 6250
Зарегистрирован: 30 июл 2007, 09:52
Контактная информация:

Фанфики Анюты

Сообщение Anuta » 22 фев 2017, 12:42

V

и где-то ловит человека его безумная судьба
(И.Бродский)


Через несколько минут они уже были у дома миссис Марлоу. Их встретила немолодая и не очень привлекательная хозяйка.
- Это Вы! – она сразу узнала незнакомку, которую встретила всего единожды в палате своей дочери, и так удивилась, что забыла даже поздороваться.
- Здравствуйте, - вежливо ответила Кенди, - как здоровье Сюзанны?
- Да лучше и не спрашивайте! - запричитала миссис Марлоу, сразу проникнувшись доверием к заботливой девушке, - у нас тут такие события. Бедная девочка совсем не выходит из своей комнаты, - она понизила голос и добавила почти шепотом, - с тех пор, как этот неблагодарный от нее сбежал...
- Все мужчины одинаковые: для них живешь, жертвуешь собой, своей карьерой, здоровьем, жизнью, а они все эгоисты, только о себе и думают, - добавила она ворчливо, - но вы не стойте в дверях, проходите, проходите, - тут ее взгляд поднялся на вошедшего за девушкой Альберта, и женщина стушевалась. За первым удивлением от встречи с Кенди она совсем про него забыла, а в темноте вечера не сразу разглядела. Последний снял шляпу и пальто, повесил их у входа и внимательно посмотрел на хозяйку в упор:
- Надеюсь, Вы не сочтете для себя слишком обременительным, и расскажете нам про всех эгоистичных мужчин, с которыми Вам пришлось иметь дело.
- Да, да, конечно, мистер Эндри, я расскажу вам все, что знаю, мне нечего скрывать, - миссис Марлоу проводила их в гостиную, - проходите, проходите. Выпьете чего-нибудь? на улице такой мороз, – не дожидаясь ответа она упорхнула на кухню за «чем-нибудь». Вернувшись, первым делом она заглянула за дверь соседней комнаты – в комнате было темно – и прислушалась, потом плотно закрыла дверь, разлила вино и уселась напротив посетителей:
- Что вы хотите знать?
- Начните с тех лет, когда Вы написали вот это письмо, пожалуйста, - Альберт протянул ей свою любимую находку, - или чуть пораньше, если сочтете нужным.
Женщина повертела в руках письмо, - да, это я писала, - помолчала несколько минут, собираясь с мыслями, и начала свой рассказ:

- В юности я сбежала от родителей в Нью-Иорк, потому что мечтала о красивой столичной жизни. Но столица была жестока ко мне. Выжить в ней оказалось не так-то и просто. Я умела только шить и зарабатывала тем, что шила кукол. А потом появился Он. Он был актером Бродвея, для меня в то время это было чем-то сродни божеству. И Он полюбил меня, устроил шить театральные декорации и назвал своей женой. Через год у нас родилась Сюзанна, и жизнь можно было бы назвать счастливой, если бы не появившаяся у него после женитьбы склонность к алкоголю. Он часто выпивал с друзьями и приходил домой пьяный, а дома маленький ребенок. Я злилась, он уходил. У него была сестра, тоже актриса. Мы с ней дружили, она часто заходила к нам в гости, играла с Сюзанной, рассказывала о своих приключениях, спектаклях, говорила, что когда девочка вырастет, то обязательно будет играть в театре, потому что это волшебный мир, которым просто невозможно не соблазниться. После ее смерти, а это именно она оставила мне своего ребенка, мой муж совсем перестал появляться дома, сначала он ушел из театра, а потом, вероятно, уехал из города. И больше я о нем ничего не слышала. А ребенка я отправила Вам, то есть, вероятно... – она замялась.
- Моему отцу, - закончил за нее Альберт.
- Да, Вашему отцу, - согласилась миссис Марлоу, - вот и вся невеселая история. Слава Богу, что в театре нашлись хорошие люди, которые помогли нам с Сюзанной не умереть с голоду. А потом она сама зарабатывала на жизнь, она у меня такая талантливая. Пока не появился этот... – она фыркнула, - Грандчестер. Всю жизнь ей испортил увалень неблагодарный.

- Мама! – раздался строгий голос от двери соседней комнаты. Все повернули туда головы. В дверях, опираясь на костыли, стояла Сюзанна, и лицо ее не выражало ничего хорошего, - мама, почему ты мне никогда не рассказывала про папу того, что рассказала им?
- Девочка моя, ты разве не спишь? – забеспокоилась миссис Марлоу.
- Нет, мама, я не сплю, и я все слышала.
- Сюзанна, пойми меня правильно, я не хотела, чтобы ты думала плохо о своем отце, я...
- Ладно, мама, не оправдывайся, мне все равно, я хочу поговорить с Кенди. Кенди, ты можешь зайти ко мне в комнату?
- Да, Сюзанна, конечно, - сразу же встала Кенди, - уже иду.
Она быстро проскользнула в комнату Сюзанны, и та закрыла за ними дверь. Миссис Марлоу последовала было за ними следом, но Альберт вернул ее на место:
- Думаю, они обойдутся без нас, а я тем временем хотел бы еще кое-что спросить у Вас.

Когда дверь захлопнулась, Кенди на секунду оказалась в полной темноте.
- Прости, - извинилась Сюзанна, дергая выключатель, - я делала вид, что сплю. Проходи, садись.
Кенди огляделась. Комната Сюзанны была очень похожа на детскую. Множество игрушек расселись ровным рядами по полкам, с люстры свисали колокольчики. У стены – одинокая кровать, а рядом - старенькое пианино. Инвалидное кресло уныло стояло недалеко от окна. Сюзанна указала Кенди на стул рядом со своей кроватью, а сама уселась на кровать, сложив рядом костыли – вечное напоминание о пережитой трагедии.
- Я так поняла, что ты и есть тот ребенок, о котором шла речь в вашем разговоре, - начала она, - этот мужчина с тобой, вероятно, твой брат, вы похожи, да и носишь ты фамилию Эндри. Я как-то не подумала, когда увидела тебя, что ты знатного рода. Но это неудивительно, у Терри все друзья были аристократы... Счастливая ты: выросла в прекрасной семье, училась в хорошей школе и Терри всегда тебя любил... Хотя прости, я не должна тебе завидовать, тем более, ты - моя двоюродная сестра. Теперь и у меня появился родной человек.
- Я вовсе не уверена, что на самом деле являюсь твоей кузиной, - прервала ее Кенди.
- Не уверена? – удивилась Сюзанна, - странно... А я вот уверена.
- Почему? – в свою очередь удивилась собеседница.
- Твое имя, Кенди, смотри, - она указала пальцем на полку с куклами, - возьми вон ту желтую.
Кенди послушно взяла с полки тряпочную куклу. «Candy girl» было вышито на набитом соломой теле.
- Моя мама очень любила такие названия для своих кукол: сладкая девочка, сладкая малышка, просто сладкая. Не знаю почему. Она и тебе с собой одну такую наверняка дала, она их всем девочкам дарила, потому что никто не покупал.
- Значит, - Кенди теребила куклу, не смея верить своему счастью, - значит, ты права: и мистер Альберт - мой настоящий брат, а ты – двоюродная сестра. Какая же ты умная, Сюзанна! – она заключила вновь обретенную сестру в объятия, - я так мечтала найти своих родных, я ведь могу теперь тебя обнимать, да?
- Сколько угодно, - улыбнулась Сюзанна, немножко опешившая от таких бурных проявления чувств.
- Но скажи, - отстранилась Кенди, - неужели Терри на самом деле посмел тебя бросить? Такую чудесную, умную и добрую?
- Ой, Кенди, не слушай мою маму, она еще и не такого наговорит, - отмахнулась Сюзанна, - ее послушать, так все перед нами в долгу, все чего-то должны, все обижают. Я ведь тоже всегда так думала, как она говорила. А теперь поняла, что это не так. Что на самом деле это я сама одна во всем виновата, - она нервно теребила подол своего платья, - Никто же не заставлял меня прыгать под балку, я сделала это сама, по собственной воле, точнее наитию. Я ведь тогда уже знала, что Терри любит тебя, а все равно хотела, всеми силами хотела, чтобы он был со мной. В глупую ситуацию мы тогда все попали, - в голосе Сюзанны не было слышно отчаяния, одна досада, - и потом, когда ты уехала, я ведь понимала, что должна его отпустить, но когда он сказал, что выбрал меня, я ему поверила и обрадовалась, как дурочка. Но он только сказал, что хочет быть со мной, а мысли его витали где-то далеко-далеко, и мне было за ними не угнаться. Потом он начал пить и бросил театр, а потом уехал в Чикаго. Я знала, что он поехал искать тебя, и надеялась, что больше его не увижу. Я хотела счастья для него больше, чем для себя. Если бы он остался с тобой, я бы, наверное, обрадовалась. Но он вернулся. Не знаю, что у вас там произошло, но он вернулся воодушевленный, внимательный. Сразу же поступил обратно в труппу, снова получил ведущие роли, а потом сделал мне предложение. Сказал, что хочет сделать меня счастливой. И я поверила, поверила, что он, в самом деле, полюбил меня, ведь он был такой заботливый, каким никогда раньше не был. Но все изменилось после свадьбы, - на глаза рассказчицы навернулись слезы, - Похоже, постоянно находиться рядом со мной для него оказалось слишком трудным. Он снова стал пить, надолго исчезал, ушел из театра. А я поняла, что его заботливость была не любовью, а всего лишь проявлением чувства долга. Он мучился от того, что не может быть мне хорошим мужем, просил прощения, а я чувствовала себя обманутой, как будто вместо новогоднего подарка мне подсунули пустую коробку. Мы ссорились, и он снова уходил. Как раз где-то в это время после вступления Америки в войну по стране пошла вторая волна военной истерии. У нас в доме появились листовки, и я испугалась, что Терри сбежит от меня на фронт. Так и случилось, но не сразу. Тогда мама нашла эти листовки и отчитала его за подобные мысли, напомнила ему, что у него жена-инвалид, и что я не переживу, если и с ним на войне что-нибудь случиться. Это задержало его еще на несколько месяцев. Но, в конце концов, он все-таки уехал. И знаешь, Кенди, я рада, что он все же решился, - Сюзанна подняла на подругу лучистый взгляд, - Это лучше для него, чем бесконечные пререкания со мной и моей мамой. А сейчас, после того, как подслушала ваш разговор про папу, я подумала, что это не мужчины пьют, а женщины, с которыми они живут, делают их настолько несчастными, что им ничего другого не остается. Наверное, мы с мамой как раз такие женщины, - она вздохнула и, помолчав, добавила, - Но я все же беспокоюсь за него.
Кенди была белее снега за окном. Самые мрачные мысли толкались в ее голове. Ушел на фронт.. Значит, после их встречи, Терри не вернулся домой, а сразу же ушел на войну. И он приезжал попрощаться с ней, приезжал убедиться, что другого пути у него нет. Он пошел искать смерти...
- Мистер Альберт сказал, что война скоро кончится, так как силы неравные, - сказала она вслух, - надеюсь, что с Терри ничего не случится, и мы скоро снова его увидим. И еще я надеюсь, что он разберется за это время в своих чувствах, и поймет, что все-таки любит тебя, и у вас будет нормальная семья, какая и должна была быть. А пока, хочешь, я поживу в Нью-Иорке? Мы с тобой тогда сможем общаться хоть каждый день, у меня еще столько вопросов.
- Девочки, вы там до утра разговаривать собрались? – послышался недовольный голос миссис Марлоу, - уже поздно, неплохо бы этой ночью и поспать. Да и мистеру Эндри со мной уже скучно.
- Я уже иду, - отозвалась Кенди, открывая дверь, - до завтра, - шепнула она Сюзанне.

- Как оказалось, ты и есть моя потерянная младшая сестренка, - сказал Альберт, когда они сели в свою машину.
- Да, мистер Альберт, я уже знаю, - отозвалась Кенди.
- Тогда, может, по такому случаю, ты, наконец, перестанешь называть меня этим дурацким «мистер»?
- Прости, Альберт, больше не буду, - согласилась Кенди. «Мистер» по отношению к родному брату звучало уже неестественно.
- Странно, - добавила она задумчиво, - я всегда мечтала найти своих родителей. И всегда боялась этого. Я боялась, что родители меня ненавидели, что я была для них обузой, и потому они оставили меня. И в то же время надеялась, что они меня любят, что это обстоятельства разлучили нас. И я надеялась, что увижу хотя бы кого-то одного из них. А оказывается, я сирота с самого рождения, и ни одна из сторон не признала меня своей. И мне от этого немного грустно. И как-то глупо теперь на что-то претендовать.
- Брось, Кенди, ты даже не представляешь, как я счастлив, что у меня такая сестра. Ты можешь претендовать как минимум на мою к тебе любовь и уважение, не говоря уже о своей доли наследства Эндри.
- Да, я понимаю, но...
- Что за но? – Альберт остановил машину, прижал к себе скукожившуюся от холода девушку, завернул ее в отвороты своего пальто, - Кенди, ты даже не представляешь, какое ты сокровище. И я очень переживал, что расстроил и обидел тебя. Прости меня, пожалуйста.
Кенди всхлипнула и, уткнувшись носом в его свитер, разрыдалась. Она оплакивала своих умерших родителей, и Стира, и Терри, и Сюзанну, и миссис Марлоу, и вообще всех страдающих на земле людей, а Альберт гладил ее по спине, периодически стряхивая с кудрявых волос упавшие снежинки.
Последний раз редактировалось Anuta 15 июн 2017, 13:36, всего редактировалось 1 раз.


Вернуться в «Кенди-фанфики»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость