Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

пишем, читаем и делимся впечатлениями

Модератор: Ksenia

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 21 окт 2018, 14:30

Глава 24: Лед и пламя 3. Правильные шпоры. (Часть 4)

Было очень поздно, когда машина остановилась у больничных ворот. Никто не вышел из машины - был только подобран дополнительный пассажир, запрыгнувший с нетерпением внутрь.
Захлопнулась дверь, и они были в пути.
«Вы не поверите, как я рада, что мне удалось освободить остаток вечера!» - воскликнула Кенди, усаживаясь на заднем сиденье. - Теперь, пожалуйста, расскажите, как прошел день?»
Проезжая по центральному Чикаго, она слушала рассказы о деятельности своих гостей. У них было очень весело, как и ожидалось.
Когда автомобиль остановился на станции Ласаль-стрит, Альберт и Том помогли старшим женщинам выйти, а затем позаботились об их багаже. Его было значительно больше, чем когда они прибыли три дня назад; для одних подарков им пришлось купить еще одну большую дорожную сумку. Но с дополнительной помощью двух носильщиков со станции, быстро доставивших чемоданы с входа на платформу, потребовалось всего несколько минут.
«Не могу поверить, что вы уже уезжаете, - вздохнула Кенди, когда багаж был аккуратно уложен в ожидающий поезд, и им осталось всего лишь несколько минут на прощание. - Время прошло так быстро!»
«Правда, - призналась мисс Пони. - Но давайте просто надеяться, что оно пройдет так же быстро до нашей следующей встречи!»
«Кажется, вы всегда видите более светлую сторону всего, мисс Пони, - Кенди не могла не улыбнуться. - Теперь вы еще не уехали, а я уже не могу дождаться, когда увижу вас в следующий раз!»
«Мы провели с тобой три замечательных дня! - добавила сестра Мария. - Еще один, и мы никогда бы не уехали!»
Все горячо рассмеялись.
Поскольку обе женщины перевели внимание на мгновение на Альберта, Том наклонился ближе к Кенди. «Ты увидишь нас очень скоро, - сказал он дразняще. - Только не забудь отправить приглашения!»
Кенди пристально посмотрела на него.
«Видишь, она не съела меня живьем».
«Я ничего не сказала».
«Тебе не обязательно!»
Тут Кенди пришлось улыбнуться. Во время упомянутого небольшого перерыва Флеми действительно отправился к Тому, и, вернувшись, казалось, была немного рассеянной. Для других, в том числе и для себя, Флеми была такой же холодной, как обычно, но много раз она прекращала делать все, что бы ни делала, и несколько секунд тупо смотрела в окно. Разумеется, она быстро возвращалась к работе, но время от времени терялась в мыслях.
«Вижу, - ухмыльнулась она. - Как все прошло?»
«Длинная история. Сначала я подумал, что она ударит меня прямо по лицу, но, как можешь видеть, у меня еще все зубы на месте, ни один не сломался... - Том широко улыбнулся, - ...но позже она успокоилась».
Резкий звук свистка прорвался сквозь воздух, объявив, что поезд готов тронуться.
Женщины поспешили внутрь, и Том, быстро обняв Кенди, снова поднял с земли. «Я не умею объяснять, но напишу тебе, хорошо?»
«Буду ждать с нетерпением твою историю, - пробормотала она ему на ухо. - И просто на заметку: ты мне должен!»
«Я сильно тебе должен», - ответил ей Том наполовину в шутку, наполовину всерьез, поставив на ноги. За два длинных шага он добрался до металлической подножки поезда и запрыгнул внутрь.
Прошло еще несколько секунд, прежде чем последний свисток проводника объявил о немедленном отъезде, и почти сразу поезд слегка дернулся. Когда двигатель заработал, поезд начал набирать обороты, сначала медленно, затем быстрее и быстрее, задвигавшись вдоль платформы. Три пары рук продолжали махать из открытых окон до тех пор, пока их уже не было видно, когда поезд начал следовать пути, слегка отклонившись и закрыв их из виду. Но только после того, как поезд полностью исчез, Кенди перестала махать.
«Было хорошо с такими гостями в особняке, - мягко сказал Альберт. - По крайней мере, там была какая-то жизнь».
«Да... Это было похоже на дом...» - грустно согласилась Кенди, инстинктивно ища его руку. Казалось, что яркий праздник уже закончился, и серая реальность вот-вот займет свое место. Жизнь возобновляла обычный курс минус тот факт, что они избавились от прежней свободы во встречах. «Я увижу тебя в ближайшие несколько дней?» - спросила она.
«Конечно, - заверил ее Альберт. - Я разговаривал с тетушкой Элрой, прежде чем мы уехали, и она хочет, чтобы ты приходила в особняк, когда сможешь».
«В самом деле?»
«Да, она нажимает на меня, чтобы позволить ей позаботиться об организации свадьбы, но, поскольку мы будем решать большинство вопросов, твое присутствие также необходимо».
«О, великолепно... - застонала Кенди, - предполагалось, что это будет милая и спокойная свадьба, только для нас двоих с нашей ближайшей семьей и друзьями... Я могу представить себе ее видение! Она пригласит весь город!»
«Не слишком напрягайся из-за этого, - Альберт мягко сжал ее руку. - Мы не позволим ей».
«Обещаешь?»
«Обещаю, это также и моя свадьба, помнишь? Мы оба в ней, так что двое к одному, она не победит нас».
Кенди с благодарностью улыбнулась шутке. Рука об руку, они начали возвращаться к главному залу станции. «Все-таки... - сказала она, - я бы хотела, чтобы все закончилось». Она почувствовала, как рука Альберта слегка затряслась, и, подняв глаза, она поняла, почему; он тихонько смеялся.
«Что?»
«Кто-то спешит стать моей женой, а?» - ответил он.
Кенди скривила губы в полуиздевающейся, полулюбящей улыбке. «Я могла бы сделать это завтра!»
«О-о... - снова засмеялся Альберт. – Еще даже день не прошел, а ты уже хочешь ускорить свадьбу, потому что не можешь обойтись без моих поцелуев...»
Кенди удивленно моргнула. «Без поцелуев... О чем ты говоришь...» - спросила она, не закончив предложения и выглядя совершенно озадаченной. Занятый день и всякая суета с Томом и Флеми не позволили даже подумать о разговоре, который у них был утром, но теперь все вернулось. «Подожди, подожди... - продолжила она горячо. – Так что... ты был серьезен утром?»
Остановившись перед входом в зал, Альберт с улыбкой посмотрел на девушку. Его раздражительное утреннее настроение смягчилось с течением дня, и теперь он мог легко присоединиться к обычному игривому поддразниванию. Однако чем больше он думал об этом, тем больше считал свою импульсивную идею интересной. «Очень серьезен, - ответил он. - И чем больше думаю об этом, тем больше мне эта идея нравится».
«Мне это совсем не нравится!»
«Очень жаль, - пожал он плечами. - Я уже могу представить, какой ты будешь страстно желающей после этих двух месяцев».
«Мечтай дальше».
«...и как ты будешь счастлива получить первый поцелуй от мужа...»
«Хам!»
«...и остальную часть позже...»
«Садист!»
«Довольно».
Кенди подняла брови. «Что-нибудь еще?»
«Да, я абсолютно обожаю тебя, когда ты злишься».
«Ты заплатишь за это!» - пробормотала Кенди, помахав пальцем. Она попыталась уйти, но он крепче сжал ее руку, грубо потянув к себе. На мгновение он крепко прижал ее к своей фигуре и снова почувствовал, как сильно хочет свою маленькую, дикую женщину.
«О, я заплачу, заплачу, - пообещал он, понизив сексуально голос. - Я не могу дождаться, чтобы заплатить... и знаю, что ты не можешь дождаться, когда я сделаю это...»
Кенди мужественно посмотрела ему в глаза, несмотря на коварную жару, подкрадывающуюся к щекам. Черт возьми, Кенди, ты когда-нибудь перестанешь краснеть от его слов? Почему ты ведешь себя как подросток, ты взрослая женщина? Его всегда надежная «стимулирующая терапия», верно... Черт побери! Конечно, не могу дождаться...
«Ты слишком много возомнил о себе, не так ли?»
«Да. И теперь, дорогая, - закончил он, отпуская, - пусть твой самодовольный мужчина отвезет тебя домой, прежде чем ты укусишь его за высокомерие».
Кенди наблюдала, как он уходит, и через несколько секунд пошла за ним к машине, топая всю дорогу.
Ты заплатишь мне за это, мой принц, пообещала она себе, я не сдамся так легко...

Сноски:

* 38 * Магазин редкостей - сегодня известен как антикварный магазин (юридическое определение антикварный появилось до конца 30-х годов).

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 23 окт 2018, 21:13

Глава 25: Фрагменты времени. (Часть 1)

Лейквуд, 21 мая 1923 года.
«Привет, Хозяйка, подчинившая лассо!
Как поживаешь? Я не знаю, как ты можешь одновременно выносить так много дел в жизни, а теперь еще и подготовку к свадьбе... Нет, нет, я сдаюсь. Жизнь высшего общества просто не для меня.
Никаких больших сюрпризов с моей стороны, ты же знаешь, жизнь деревенщины так легко предсказать. Извини за задержку, у меня не было возможности написать тебе раньше, мы были очень заняты, помогая Джимми. Мистер Картрайт недавно купил еще несколько лугов для крупного рогатого скота, но поскольку они находятся в непосредственной близости от железных дорог, ему пришлось строить заборы вдоль путей. Это был единственный способ остановить крупный скот от неуправляемого выхода на трассу. Я не знаю, что связывает этих коров с железной дорогой... У них внизу много свежей травы, но нет, они все равно лучше заберутся на развал и просто лягут прямо на рельсы. Это как если бы им нравилось отдыхать на металле и дереве...
Хорошо, хорошо, перестань прыгать вверх вниз и кричать; Я знаю, что ты умираешь от желания узнать. Я только что приступил к этому...
Прежде чем она вышла ко мне, я провел час в парке, думая о том, что произошло в процедурном кабинете. И знаешь, что? Чем больше я думал об этом, тем больше начинал понимать, что на самом деле я пошел и сделал. Я был так уверен, что если она действительно решится выйти увидеть меня, то, вероятно, убьет на месте... но все же я был бы более напуган, если бы она даже не потрудилась появиться... Ты не представляешь, сколько раз я думал о том, чтобы просто уйти! Но не мог. Я просто не мог. Появится она, попытавшись убить меня, или нет - я должен остаться и узнать. Я не мог рисковать: если вдруг она действительно придет, а меня там не будет...
Но, как знаешь, она появилась. Или, более того, она подошла ко мне. И да, мы поговорили. Наверное, это не совсем «поговорили» в истинном значении этого слова... Она на самом деле отчитала меня, как школьника, которого нужно отругать. Я не могу сказать тебе слово в слово, что она сказала, но что-то вроде: «Кто, черт возьми, вы такой, что думаете, что можете устроить такую сцену на моем рабочем месте? Это не какой-то дешевый театр, это больница! Я не позволю никому обращаться со мной таким образом, вы меня слышите? И так далее, в том же духе… И чем больше она сердилась, тем больше я улыбался. Я понятия не имею, почему - мне просто хотелось улыбаться. Что-то заставляло меня вести себя так, будто мне все равно.
Ты говоришь, что это «Кубик льда»? Ты не права. Она просто нуждалась в правильной шпоре, как лошадь. Я думаю, что молчать было правильно. «Хорошо, вы будете говорить?» - нетерпеливо спросила она, когда я встал. Я сказал ей: «Я не знаю тебя, но меня учили, что цивилизованные люди сначала знакомятся друг с другом, и нам еще нужно это сделать. Том Стивенс». Я протянул руку и, конечно, она просто стояла и смотрела на меня. «Том Стивенс», - настоял я. У меня было это смешное чувство внутри меня, как будто бы было два Тома: один с открытым лицом протягивал руку, а другой хотел бежать так быстро, насколько это возможно, желательно прямо обратно в Мичиган и кричать в ужасе весь путь... Боже мой... В ней действительно есть что-то, что может напугать даже дьявола...
Ты никогда не поймешь, какое облегчение я почувствовал, когда она наконец протянула руку. «Флеми Гамильтон, если хотите». Сев на скамейку, мы начали говорить, сначала неловко, но позже немного более расслабленно. Она спросила меня, как случилось, что я никогда раньше не был в Чикаго. Я сказал, что просто никогда не был, а потом спросил, был ли Чикаго – городом, где она родилась, и ездила ли она в другие города. Сначала она была не очень открыта, но, казалось, что потом немного расслабилась. Она мало что говорила о себе – все, что я знаю, это то, что она вызвалась присоединиться к армии во Франции. И снова одна часть меня хотела сказать «фантастика!», но другая, рациональная половина, заставила меня заткнуться. В этой войне нет ничего фантастического, и я не хотел, чтобы у нее была неприязнь ко мне за такой нелепый комментарий...
Время прошло слишком быстро для меня, и ее маленький перерыв закончился слишком рано. «Мне нужно вернуться к работе», - сказала она, и тогда я тоже встал. «Я рад, что ты пришла ко мне». «Ну, - ответила она, - если бы я этого не сделала, вы бы, возможно, вернулись с другой раной, я поддалась на ваш эмоциональный шантаж».
Я рад, что она не знала, что я блефовал, что снова травмирую себя. Эти порезы болели как сумасшедшие, но речь шла не только о самой боли. На протяжении многих лет на ферме у меня были незначительные происшествия, это нормально... но сознательно резать собственную кожу - это совсем другое дело, и я не думаю, что смогу сделать это снова. Я даже не понимаю, как все эти хирурги могут делать это ежедневно...
Во всяком случае, порезы уже почти зажили к моему сожалению и разочарованию. Верь или нет, но я бы хотел, чтобы шрамы были видны и напоминали мне каждый раз о том дне. Глупо, да? Но в любом случае, она была слишком хороша в шитье, потому что шрамы исцелились и исчезли...
Ну, вот и все. Когда она вернулась на работу, я покинул территорию больницы и пошел к центру. Как уже говорил тебе в тот день, я хотел кое-что купить. Я пошел в магазин редкостей. Мой отец - огромный поклонник Артура Конан Дойла, поэтому я купил ему трубочку, стилизованную под ту, что использовал Шерлок Холмс. С тех пор как я подарил ее ему, он никогда не расстается с ней. Ты должна видеть его, сидящего за столом каждый вечер с тлеющей трубкой, точно так же как знаменитый детектив!
Что касается Флеми, я решил написать ей, понравится ей это или нет. Скажи мне - можно ли отправить письмо на адрес больницы? Я, как идиот, забыл спросить тебя, прежде чем мы уехали.
Вот и все. Это должно быть самое длинное письмо, которое я написал с тех пор, как окончил школу. И все из-за девушки...
Отец посылает свою любовь тебе и Анни.
Том».


Чикаго, 28 мая 1923 года
«Привет, Том! Ты наконец ответил! Я думала, забыл.
Как можно короче:
1. С момента моего вечера по случаю дня рождения мир полностью перевернулся. Моя работа, как обычно, не имеет ничего нового. Ну, одна вещь новая. Точно так же, как я тебе и сказала, когда ты был здесь, меня сейчас почти постоянно назначают в хирургические бригады из-за моей специализации. Это то, что доктор Джейкобс (назовем его моим покровителем) хотел с самого начала: иметь кого-то, кто забрал бы некоторый вес анестезии с плеч операционного врача. Я первая, кто это сделал, но уже знаю, что будет больше таких как я.
Ты не представляешь, насколько я была напугана, когда впервые проводила полную анестезию! Доктор Джейкобс помог мне в начале, но теперь я одна. Это не так сложно, хотя - если только знаешь, что делать. И благодаря этому изменению моя жизнь более стабилизировалась, потому что запланированные операции назначаются только на дневное время; ночью больница использует хирургические операционные только для чрезвычайных ситуаций. До свидания, ночные смены! У меня действительно есть моменты, когда мне не хватает контактов с пациентами в палатах... Я думаю, что даже буду скучать по тишине ночных смен...
2. Подготовка к свадьбе... ну, скажем так: слишком много поваров портят бульон.
Наиболее важные моменты, которые мы должны организовать:
- «Когда» (внимание, внимание, мы уже знаем точную дату)
- «Что» (меню, музыка, украшения и т.д.)
- «Кто» (опять я спрашиваю: почему так много гостей?)
- «Где» пропустили, так как ясно, что прием будет проходить в особняке.
Не было никаких проблем при выборе меню. Выбор музыкантов был немного более болезненным из-за различий в предпочтениях (я пока избавлю тебя от подробностей, ты услышишь это позже), но последний пункт, а именно просмотр списка приглашенных гостей... Это было совсем не смешно. Тетушка Элрой даже не хотела слушать наши пожелания о том, чтобы сделать частный свадебный прием. Боже, атмосфера была в точке кипения! Наконец, мы пришли к компромиссу: свадебная церемония состоится в часовне в присутствии гостей, приглашенных только нами (читай как: ближайшие друзья и семья, в этом точном порядке), и состоится прием для гостей из обоих списков. (Понятия не имею, как этот дом вместит такое большое количество народу... Я думаю, мы должны расширить особняк и быстро!)
3. Но, конечно же, я ждала новостей о «свидании Казановы с «Кубиком Льда»! Я знаю, что не должна, но была безумно удивлена результатами вашей встречи уже в тот же день. Я никогда не видела ее такой оживленной, как во время спора с тобой, и просто знала, что между вами двумя что-то было! То, что ты только кратко упомянул на вокзале, еще больше вызвало мое любопытство... а ты молчал в течение двух долгих недель! Как ты мог держать меня в подвешенном состоянии так долго, не зная ничего наверняка?
Ладно, теперь я спокойна. Хорошо знать всю историю. Извини, что пыталась отговорить тебя в начале - я думала, что ты только напрасно возишься. Я просто не могла представить, что Флеми является объектом твоего интереса, вообще чьего-либо интереса. Ты выдел ее недолго, но я считаю, что этого должно быть более чем достаточно, чтобы понять, что она не кажется типичной женщиной... Я говорю «не кажется», а не «не является», потому что это полностью моя ошибка, чтобы предполагать что-нибудь о ней, не имея каких-либо определенных знаний. Этот день научил меня не классифицировать людей.
Я уверена, что ты хотел бы что-нибудь услышать о ней? Ну, я не могу солгать и сказать, что она по уши в тебя влюбилась, потому что это не так. Она все еще обычная, холодная личность, та же самая старая Флеми, которой всегда и была. Она не ходит всюду, улыбаясь своим мыслям, и внезапно не стала романтичной. Она по-прежнему жесткая, как я и говорила тебе. Думаю, что я единственная, кто знает, что в этой холодной оболочке есть человек. Она не показывает много эмоций, но просто полностью контролирует их, полагаю... Она больше не сможет одурачить меня; Я видела, как она отреагировала на тебя и твои «прелести». И иногда я вижу (еще раз, я единственная, кто знает, на что нужно смотреть), как она останавливается у окна в северо-восточном коридоре (без всякой причины!) И на мгновение выглядывает на улицу. Очевидно, я не следую за ней по пятам, потому что у нас совершенно разные обязанности, но время от времени мимолетом вижу ее. Она всего лишь женщина, как и все мы. Жесткая, но женщина, тем не менее. Я больше никогда не буду называть ее «Кубиком льда». Флеми сейчас просто Флеми. И я желаю тебе удачи с ней. Тебе она понадобится. Она согласилась встретиться с тобой, но не думай, что бой был выигран! Длинный путь тебе предстоит, большой брат!
4. Что касается письма к ней - не только ты можешь написать; ты должен! Познакомиться с ней было бы достаточно тяжело, даже если бы ты жил здесь, не говоря уже о том, что вы оба живете так далеко друг от друга! Не пойми меня неправильно, я не пытаюсь повлиять на твое решение - я просто хочу, чтобы ты четко видел свою позицию с самого начала. Меня просто беспокоит то, что ты рассказал мне о своем предыдущем увлечении, о том, что она хотела переехать в город. Дело в том, что Флеми живет в городе. Если ты преуспеешь с ней, если это произойдет - тогда будет проблема; она здесь, а ты там, в Мичигане. Ты должен осознавать это, помнить.
Пока, если ты еще не изменил своего мнения, напиши ей. Думаю, ты можешь использовать адрес больницы, просто напиши Флеми Гамильтон, Главной медсестре хирургии, больница Святой Камиллы, 2875 W 19 St, бульвар Маршалла, Чикаго, Иллинойс. Они всегда доставляют нашу почту в регистратуру, у нас есть «почтовые ящики» (это полки со всеми именами сотрудников). Но я не могу гарантировать, что она будет делать с твоим письмом...
6. Я должна была быть краткой, да?
С любовью к тебе и твоему отцу.
Кенди.
P. S. Я еще раз прочитала твое письмо, на этот раз медленнее, чтобы убедиться, что ничего не пропустила... и у меня проблема с тем, чтобы удержать челюсть от падения на колени. Это только мне показалось или ты в какой-то момент сравнил Флеми с лошадью?»

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 23 окт 2018, 21:18

Глава 25: Фрагменты времени. (Часть 2)

Лейквуд, 4 июня 1923 года.
«Привет сестренка,
Вместе с этим письмом я также отправил открытку Флеми. Ты знаешь, просто приветствие и прочее, чтобы напомнить ей, что мы встречались. Я не собираюсь посылать любовные письма с самого начала; Думаю, что лучше завоевывать дружбу и доверие, шаг за шагом. Как ты думаешь?
Что касается твоего постскриптума... ха-ха-ха... ты это хорошо заметила. Видишь ли, среди наших рабочих есть один старый опытный ковбой. Он все еще холостяк, но в свое время был большим бабником. И он всегда говорит, что женщины очень похожи на лошадей. Есть мягкие, легко обучаемые лошади, есть горячие и дикие, а есть такие, которые, казалось бы, не реагируют на команды, за исключением холодного, отдаленного пути. Так что, согласно его теории, думаю, ты будешь походить на дикую, горячую лошадь, а Флеми - она из тех холодных. Он (Льюис) убежден, что, как и лошадям, женщинам нужна только правильная шпора, чтобы они вели себя так, как этого хотят мужчины. Ну, я смеюсь над его шутками...
Кстати... Спасибо, что рассказала мне, как у нее дела. Ты права; быть далеко друг от друга нелегко. Я не знаю, почему меня всегда интересуют девушки, предпочитающие жизнь в городе... Может быть, это моя судьба, я не знаю. Но именно поэтому я так благодарен за новости о ней. Даже издалека я все еще могу представить ее на работе рядом с этим окном, о котором ты говорила... Глупо, но я тоже иногда смотрю выше горизонта - только на юго-запад...
Кто-то сказал однажды: если бы у мыслей были крылья, они встретились бы друг с другом на полпути. Вопрос в том, действительно ли ее мысли летают в северо-восточном направлении?
Том».



Чикаго 7 июня 1923 года.
«Том…
Пока я пишу, пар все еще выходит из моих ушей, а я пишу после довольно долгих попыток успокоиться. Две вещи: снова назовешь меня горячей лошадью, и можешь забыть о любых новостях о Флеми! И еще: никогда, никогда не упоминай о таких вещах Флеми, если ценишь свою жизнь! Если ты думаешь, что узнал ее гнев, ты ошибаешься. Она бы не парилась, как я, она просто холодно вырезала бы тебя из своей жизни, прежде чем ты смог бы даже вступить в нее! Зная ее, могу заверить тебя, что она никогда не дала бы тебе даже небольшого шанса, чтобы извиниться!
Одна вещь, которую тебе нужно понять о работающих женщинах: некоторые из них делают это, потому что они должны, а некоторые, потому что решили, потому что хотят. Это их выбор, их образ жизни. И это их право. Женщины могут быть независимыми, они могут делать собственный выбор, ни у кого не спрашивая разрешения. У нас равные права с 1920 года, если ты этого не заметил. Давно ушла эпоха «содержания женщин, ведущих себя так, как хотят мужчины». «Правильная шпора» - это хорошо! Счастье для этого Льюиса или как его там зовут, что меня там нет, а то бы я преподала ему урок или два!
И кстати... так как он очень-очень опытен с женщинами - почему он все еще холостяк? Может быть, ни одна из женщин не хотела иметь дело с кем-то с такой шовинистской точкой зрения дольше, чем один день? Ты когда-нибудь думал об этом?
Мне нужно бежать на почту, чтобы отправить это письмо. Надеюсь, оно уйдет с дневной почтой. Надеюсь, оно прибудет достаточно быстро, чтобы со страниц еще шел пар, как только ты откроешь конверт...
Испускающая пар Кенди».


Чикаго 10 июня 1923 года.
«Хорошо, хорошо; так как пар был выпущен в предыдущем письме, я могу вернуться к сути.
В первую очередь: то, как ты решил приблизиться к Флеми, думаю в ее случае это лучший выбор. Дружба всегда хорошее начало, она не будет чувствовать себя осажденной, но не забывай посылать какие-то знаки внимания, чтобы донести до нее, что она не просто знакомая для тебя. Не сходи с ума с букетами цветов, но что-то маленькое будет хорошо... Я уверена, что ты что-нибудь придумаешь, твои идеи и планы сокрушительны...
Во-вторых: я также уверена, что мое письмо не будет единственным, которое ты получишь. Еще будет от твоей другой «сестры». Анни и Арчи с гордостью объявляют всем, кто хочет услышать (или нет), что они только что стали родителями. Их сладкий мальчик родился вовремя 8 июня, на следующий день после того, как я отправила последнее письмо. Я уже видела его, когда мы посещали Анни в больнице... У него черные волосы от Анни и два красивых имени: Патрик Алистер.
Они сказали, что назвали его в честь двух самых близких друзей. Патти на седьмом небе, потому что первое имя было дано в ее честь. Она счастлива, что будет его крестной, хотя иногда также и немного печальна. Я думаю это потому, что второе имя дано от ее потерянной любви (покойного старшего брата Арчи, думаю, ты встречал его, когда был подростком). Один из двоюродных братьев Арчи со стороны отца будет крестным, но я еще не встречалась с ним. Да, и еще одно. У них будет поддержка не только от родителей Анни, но и от Арчи. Они вернулись в город и планируют остаться на несколько месяцев.
Кроме того из-за рождения Патрика Альберт решительно отверг идею организации большого празднования своего дня рождения. Он не хочел отвлекать внимание от маленького. «Что такого особенного в двадцать девятом дне рождения? – сказал он. - Тридцать в следующем году будет совсем другим делом, а в этом году хорошего семейного ужина вполне будет достаточно». И семейный ужин состоялся.
Вот и все. Надеюсь скоро услышать от тебя.
Кенди».


15 Июня 1923 года.
Ферма Стивенс, в поместье Конуэлл, Лейквуд, через Южную Почту Чикаго:
«Дорогие Анни и Арчи тчк Поздравления с новорожденным сыном от меня и моего отца тчк Том тчк»

Чикаго 4 июля 1923 года.
«Привет Том,
Почему ты внезапно стал так тих?
Что ты посылаешь Флеми? Я вижу, что она иногда получает почту, и некоторые письма выглядят довольно большими и тяжелыми!
Подготовка идет полным ходом, приглашения уже отправлены (они должны прибыть в любой день), мое свадебное платье почти готово, так же как и фрак Альберта, все предзаказы подтверждены... Фу... Прости меня за то, что так коротко, так как пишу в обеденный перерыв и уже собираюсь отправить письмо.
Кенди».


Лейквуд, 9 июля 1923 года.
«Привет, Кенди,
Извини, я был занят на ферме. Хорошо, лгу, я испугался, чтобы писать тебе, после того как ты накричала на меня в предыдущем письме...
Извини, если обидел, я действительно не хотел. Ты должна понимать; когда человек работает большую часть жизни на ферме, и все что он видит - это скот или любимые лошади, он будет в какой-то момент начинать думать о жизни с точки зрения всадника. Живя с лошадьми, нам нужно думать так, как они, понимать их, вести себя как они, поэтому все остальное, что мы видим, тоже с этой точки зрения. И не пойми меня неправильно - в некотором роде для всадника сравнить женщину с любимой лошадью - это лучший комплимент, который он когда-либо сделает! Ладно, признаю, что Льюис, возможно, зашел слишком далеко со «шпорой», но опять же, это очень специфическое чувство юмора, которое мы, всадники, разделяем. Мы чаще встречаемся друг с другом, чем видим людей из города - неудивительно, что когда мы обсуждаем женщин (на этот раз без подробностей, это всего лишь мужское дело) - мы инстинктивно используем для нас самое естественное сравнение, чем и является лошадь. Я знаю, что трудно это понять посторонним, которые никогда не пытались жить как мы.
Это все чтобы оправдать себя... Еще раз извини...
Что касается объекта нашего межштатного обсуждения, я имею в виду Флеми..., ты не поверишь... она ответила на мое письмо, она действительно это сделала! И не один раз! Мое первое письмо включало только открытку с приветствиями. Во второй я написал: для самой симпатичной медсестры в больнице Святой Камиллы и положил внутрь... четырехлистный клевер. Я не знаю, что пришло мне в голову. Она ответила, что никогда не слышала о том, чтобы Казанова ухаживал за женщиной при помощи клевера... и я решил ударить, пока железо горячо.
Теперь я посылаю ей цветок в каждом письме (я пишу ей раз в три дня). Это всего лишь один из тех распространенных цветов, цветущих сейчас среди полей и лугов. Сначала я сжимаю его в книге (помнишь, как нас учила мисс Пони?), а затем сую между страницами письма.
Говоря о больших письмах... Она спросила меня в одном из писем, чем я занимаюсь в жизни. Я попросил нашего кузнеца сделать миниатюрную подкову с красивой гравировкой, и отправил ее вместо ответа. В следующем письме я пояснил, что среди прочего мы также разводим лошадей. Я хотел бы показать ей больше, но не знаю, как это сделать.
Обнимаю.
Том.
P. S. Поскольку мне потребовалось два дня, чтобы закончить это письмо, тем временем приглашение прибыло. Восемнадцатого августа говоришь? Но разве ты не говорила раньше, что это будет в конце июля?»


Чикаго 14 июля 1923 года.
«Старший брат,
Что ты сделал с Флеми? Поскольку я начала работать в основном на дневных сменах, у меня появилось больше возможностей видеть ее, прежде чем мы начинаем. Раньше она отправлялась прямо в комнату для медсестер на утренний брифинг, а затем в обычный круг; теперь первое, что она делает, это ходит в регистратуру, чтобы проверить почту, конечно, без какого-либо эмоционального выражения на лице... Если бы я не знала ее лучше, то сказала бы, что она ждет от кого-то письма...
Альберт однажды поймал меня за разговорами о ней. Он знает, что Флеми и я не лучшие друзья, и ее имя не просто всплыло без видимой причины, и он спросил меня, что я задумала. Я должна была упомянуть тебя и все объяснить, надеюсь, ты простишь меня. Ему понравилась идея отправить подкову! Затем я спросила его, как бы он хорошо описал тебя и твою повседневную жизнь, но он просто загадочно улыбнулся и сказал, что это то, что нужно увидеть воочию, чтобы полностью понять. Он больше ничего не объяснил, и мы больше не поднимали этот вопрос.
Что касается даты свадьбы... длинная история. Ты помнишь, как я упомянула в первом письме, что тетушка Элрой отвечает за некоторые вещи? Ну, она очень решительно настаивала на том, чтобы отложить ее, по крайней мере, на месяц, а лучше бы на два, три еще лучше. Нам удалось (после долгой и изнурительной борьбы) сократить этот срок до трех недель. «Больше не ждем», - сказала я, и Альберт поддержал меня. Итак, 18-го.
Есть еще одна причина. Поскольку она настаивала на отсрочке, мы, наконец, согласились, но при одном условии: мы выберем дату. И мы это сделали. Мы хотели провести свадьбу 18-го, потому что это будет ровно год с того дня, когда мы решили быть вместе. Думаю, мы оба сентиментальные дураки.
У Анни были некоторые сомнения. Она прекрасно себя чувствует и легко может посетить праздник, но не хочет оставлять маленького сына так надолго. Мы оба уверили ее, что она может взять его с собой, поскольку здесь у нас много комнат. Его няня будет заботиться о нем всю ночь, и Анни сможет пойти и увидеть его в любое время, когда захочет.
Крепко обнимаю,
Кенди.
P. S. Прощаю тебя за комментарии о лошадях».


Лейквуд, 20 июля 1923 года.
Привет, сестренка!
Ты не поверишь. Угадай, кто посетил нас два дня назад? Сам Альберт, воплоти. Ты можешь догадаться, зачем? Нет? Хорошо, я тебе все равно расскажу: он приехал всего на несколько часов и привез с собой фотоаппарат. Он сделал десяток моих фотографий, как я работал, как пас скот, как тренировал, а потом кормил молодого жеребца из наших конюшен. Он сказал, что я могу либо сохранить их, либо посылать одну за другой какой-нибудь девушке, если таковая есть... Понимаешь ли ты теперь ту «загадочную улыбку»? Он просто дал мне понять, как показать Флеми, что я делаю каждый день. Не могла бы ты рассказать мне, откуда этот парень берет такие идеи? И как это возможно, что он все еще находит время, чтобы помочь друзьям так близко к собственной свадьбе? Мое уважение к нему уже выше, чем потолок нашего сарая, и оно все еще растет... Ты действительно счастливая девушка...
Том.
P. S. Я уже купил фрак. Ох... Я чувствую себя странно в такой одежде...
P.P.S. Я отправлю одну из фотографий Флеми. Начну с той, что была сделана во время тренировки».

Чикаго 28 июля 1923 года.
Привет Том,
Пожалуйста, и не говори. Он никогда не перестает меня удивлять... Думаешь, что уже знаешь его до конца, а потом, привет, вот он удивляет тебя чем-то новым...
Том, ты понятия не имеешь, что я видела... У меня был один час перерыва между операциями, и я пошла в раздевалку, чтобы принять душ. После этого я переоделась и как раз собиралась уйти, когда услышала шум и поняла, что не одна. Вернувшись в раздевалку, я незаметно открыла дверь... Флеми сидела за столом (у нас есть один крошечный журнальный столик у окна). В тот день она, должно быть, получила одно из твоих писем, потому что держала фотографию... и улыбалась! Я уверена, что она меня не заметила. Я знаю, потому что ее улыбка казалась одной из тех, что рождается порой, когда ты один... Я закрыла дверь. Если она хочет носить маску, пусть так и будет; может быть, она упадет однажды сама по себе... Поверхность уже поцарапана.
Крепко обнимаю. Кенди».


Лейквуд, 5 августа 1923 года.
Сестренка,
Я только что получил от нее письмо... Как обычно, она пишет немного саркастично... Скажи мне, почему у меня создается впечатление, что она одинока? И я не имею в виду, что она не поддерживает связь со своей семьей... Кажется, она просто не может открыться другому человеку. Я не умею судить об эмоциях людей, но у меня такое чувство, будто внутри нее маленькая, испуганная девушка, скрывающаяся от какой-либо боли... Почему у меня такое чувство? Я простой парень, и анализ женской личности чужд для меня. Черт; даже слово «анализ» до сих пор чуждо мне! Почему же я испытываю к ней эти чувства. Почему я чувствую желание узнать ее, понять? Эта потребность во мне меня пугает.
И я все время спрашиваю себя - как я могу убедиться, что прав? И если я прав в том, что она действительно одинока - как мне добраться до ее скрытого «я»?
Одно я знаю точно; Я должен увидеть ее, когда приеду в Чикаго, я должен!
У меня для тебя плохие новости. Мистер Картрайт никуда не сможет поехать из-за астмы, и мой отец сломал ногу на прошлой неделе и тоже не сможет приехать. Нас будет четверо: мисс Пони, сестра Мария, Джимми и я.
Не отвечай, так как твое письмо может не дойти до меня. До встречи 18 августа.
Том».


Нью-Йорк, 9 августа 1923 года.
«Дорогой, Путешественник,
Поскольку новости о твоей неизбежной свадьбе, наконец, дошли и до меня в Нью-Йорке, я хотела бы выразить следующее:
Разве я не говорила?
Разве я не говорила?
Разве я не говорила?
Поэтому вижу, что ты воспринял мой совет, данный тебе в Конго.
Поздравляю.
Превосходная Колдунья.
P. S. Надеюсь, ты понимаешь, почему я не могу присутствовать на свадьбе. Когда ты будешь читать это письмо, я, вероятно, буду уже в Париже».

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 23 окт 2018, 21:20

Глава 26: Великий день. (Часть 1)

В любой точке Мира можно сказать, что погода может удивить. Иногда это очень неприятный сюрприз: моросящий дождь посреди красивой снежной зимы или холодные ветра, портящие прекрасное лето. Однако это лето было особенно благосклонным: погода была стабильной, приятно жаркие и солнечными дни чередовались легкими ливнями, не такими сильными, но достаточными, чтобы освежить воздух и охладить перегретый город. Стояло лето, за которое можно было только поблагодарить.
Была группа людей, особенно радующаяся тому, что в определенный конкретный день не было неожиданностей. В тот день они все проснулись в разных частях города, но каждый приветствовал его с равным вздохом благодарности за ясное небо и солнце, освещающее мир за окном. У всех был повод радоваться хорошей погоде.
Была причина, которая привела их всех в одно место. Все прибыли в разное время, но все приехали, чтобы принять участие в том, что было одним из самых больших событий в семье Эндри за последние три десятилетия.

O O O

Чикаго, 18 августа, 11:00.
Просторную комнату на верхнем этаже особняка вряд ли можно было назвать оазисом покоя и тишины. Правильнее было бы ее назвать оживленным ульем, чтобы описать происходящую там деятельность. И, как в улье, всё, что происходило там, было хорошо организовано и хорошо управлялось, несмотря на нервную атмосферу. Две служанки заботились о белом платье, лежавшем на кровати, тщательно фокусируясь на том, чтобы убрать неприятную прореху с шелковой подкладки, незаметно прислушиваясь к драме, которая разворачивалась в комнате. Другая служанка заботилась о двух других элегантных платьях, висевших в большом гардеробе, убеждаясь, что их светло-зеленые шифоновые юбки и платки хорошо выглажены. Она тоже не могла не бросать осторожные взгляды в том же направлении, что и коллеги. Четвертая была на толстом ковре, методично сканируя его поверхность, как будто искала что-то крошечное. Старшая леди, одетая в безупречно чистую, синюю униформу, занявшая место в комнате, позволяющее наблюдать за всеми, призывала девиц сосредоточиться на том, на чем они должны были быть сосредоточены, и время от времени приближалась к туалетному столику. Именно у него был центр продолжающейся суеты и драмы в комнате. Здесь сидели три молодые женщины: у одной были короткие черные волосы, а у другой - масса гладких, объемных каштановых волос. Обе отчаянно пытались успокоить третью, плакающую от отчаяния.
«Я потеряла... Я потеряла одну из своих сережек... Я уже уничтожила две пары чулок... Я порвала платье каблуком... У меня очень болит голова... и если этого недостаточно, то именно сегодня это должно было произойти…: мои волосы отказываются сотрудничать...! - рыдала она, гневно дергая за дико закрученные белокурые локоны. - Что еще может пойти не так?»
«Твои глаза, если ты не перестанешь плакать», - ответила женщина с каштановыми волосами.
«И твой макияж тоже, - добавила другая темноволосая женщина. - И твоя головная боль только ухудшится».
«Большое спасибо! - откликнулась блондинка. - Какими подружками невесты вы оказались! Вы должны помогать мне!»
«Мы не такие», - ответили подруги в унисон.
«Мы пытаемся заставить тебя понять, что ты создаешь проблемы из ничего. Послушай... - шатенка повернулась на стуле, указав на оживленную комнату полную горничных, - твое платье почти исправлено и я сомневаюсь, что кто-нибудь даже заметит, что оно было порвано. У тебя есть еще одна дюжина белых чулок, и если ты решишь, что каким-то образом сможешь уничтожить и их тоже, ну, нам с Анни просто нужно будет доехать до магазина, чтобы купить больше. А что касается твоих волос - ну... у нас осталось еще три часа, я уверена миссис Дженкинс... - в этот момент она с надеждой посмотрела на женщину около сорока лет, стоявшую за ними, но видя, как беспомощно расческа висела в ее руке, отвела взгляд и закончила с прямым лицом, - ...приручит их. Остается только твоя сережка. Ты уверена, что не потеряла ее в своей квартире?»
«Да... скорее да, - другое слезливое всхлипывание не дало обеспокоенной молодой женщине нормально ответить. - Они были в ювелирной шкатулке... когда я собиралась...»
«Тогда она должна быть где-то в этой комнате, - заявила женщина с каштановыми волосами с уверенностью в голосе. - Мы найдем ее. Ты должна успокоиться и...»
Прежде чем она успела закончить, раздался стук в дверь.
«Ханна, не могли бы вы проверить, кто это, пожалуйста?» - попросила третья молодая женщина, до сих пор молчавшая в продолжающихся дискуссиях.
Женщину не нужно было просить дважды, она уже направлялась к двери. Ханна открыла ее очень медленно, осторожно, как будто не была уверена, что человек или лица, ожидающие в коридоре, имели честь войти. Затем она осторожно взглянула в небольшой промежуток, созданный между дверью и рамой. Видимо, она была права, чтобы быть осторожной. Увидев два мужских лица по другую сторону двери, она еще больше сузила щель, так что теперь единственное, что они могли видеть, это ее лицо и небольшой фрагмент стены за спиной.
«Я слышал, что тут происходит какая-то суета, - более высокий мужчина начал говорить. - Что случилось?»
«Это женские вещи, - отрицательно покачала головой Ханна, предложив ему приятную, материнскую улыбку. - Ничего, о чем вам придется беспокоиться, сэр».
«Ну, все равно, особенно когда я слышу, как она плачет даже двумя этажами ниже, - ответил он. - Дай мне увидеть ее».
Он слегка подтолкнул дверь, не ожидая сопротивления, и внезапно был озадачен тем, как главная домработница крепко держала ее на месте.
«Ханна... - сказал он, поднимая брови. - Отпусти дверь, я хочу ее увидеть».
«Жених хочет увидеть невесту незадолго до свадьбы и принести несчастье? Совершенно исключено, сэр. Пожалуйста, уходите!»
Смелость заявления, а также стальные, непреклонные нотки, внезапно прозвучавшие в до сих пор добром голосе женщины, вывели белокурого мужчину из равновесия, и он чуть не отступил от двери. Через секунду он отбросил первоначальный шок и продолжил бы свои просьбы, если бы не черноволосая голова другой женщины, появившейся из зазора с Ханной.
«Что ты здесь делаешь, Альберт? У тебя нет более важных дел?» - спросила она. И почти сразу ее синий громовой и стальной взгляд, столь необычный для нее, обыскал другого мужчину, который в этот момент внезапно скрылся за спиной родственника и стал как-то казаться на несколько дюймов меньше. «А ты, Арчи? - на этот раз она почти лаяла. - Разве у тебя нет достаточного количества мозгов, чтобы держать его отсюда подальше? Какую часть «мужчины на этот этаж не допускаются!» вы не поняли? Теперь развернитесь на 180 градусов и идите к тому, что вы должны делать!»
Более высокий из двух мужчин снова протянул руку к двери, но на этот раз не так решительно, как в первый раз. «Анни... - пробормотал он колеблющимся голосом, как будто был смущен несгибаемой твердостью в обоих женских голосах. - Ты меня прогоняешь в моем собственном доме?»
«Да!» - было единственным ответом от черноволосой синеглазой грозы, когда дверь захлопнулась, прежде чем он смог произнести еще одно слово.
У обоих мужчин не было выбора, кроме как выполнить желание женщин.
«Я же говорил тебе не приближаться к ним!»
Высокий мужчина тяжело вздохнул, покачав головой. Не то чтобы в его характере было управлять людьми, но в течение последних нескольких лет он привык к тому, что был ответственным за все, особенно в особняке. Сегодня весь порядок вещей был перевернут вверх дном. С полчищами женщин, приказывающих ему везде, куда бы он ни направился, он почти чувствовал, что его уполномочили быть простым пассивным участником событий. Все было хорошо организовано, и теперь происходило как-то вне его.
«Это не только у них, это у всех и везде! - пожаловался он, когда они наконец достигли лестницы, начав медленно спускаться. - Кухня - Берта. Столовая - Медсен. Бальный зал - эта ящерица из отделочной компании. Сад - Морган. Моя одежда - миссис Парсон с ордой горничных. Это в дополнение к тому, что всех держит в напряжении наша дорогая тетушка. А здесь - моя старая няня, а теперь главная экономка. Меня прогоняют в собственном доме мои собственные слуги, - повторил он свои слова и подытожил. - Как трогательно - какое несчастье».
Молодой человек не ответил, а только улыбнулся себе под нос, забавляясь дилеммой родственника.
«Кстати, что за дьявол внезапно вселился в твою жену, Арчи? Я думал, что она нас разорвет, - продолжил Альберт, явно имея внутреннюю потребность озвучить нарастающее разочарование. - Она всегда такая нежная, любезная и хрупкая! Что с ней случилось?»
К его удивлению племянник тихонько прокудахтал. «Мой дорогой, бедный дядюшка Уильям, - произнес он титул дразня, заработав короткий, боковой взгляд, который он легко проигнорировал, и продолжил. - Ты старше меня и все же так мало знаешь женщин...»
Альберт бросил шутнику другой взгляд, который опять же был проигнорирован. «Хорошо, о, мудрый и опытный, - пожал он плечами, отвергая очевидные никогда не заканчивающиеся выходки племянника. - Могу сказать, что ты ждешь не дождешься, чтобы просветить меня, так что продолжай, рассказывай».
«Гормоны, - умело объявил Арчи. - Я сомневаюсь, что во всем мире есть хоть одна женщина, на которую они не влияли бы в любом возрасте или на любом этапе. А когда дело доходит до ребенка... - он сделал паузу, чтобы осмысленно присвистнуть. – С тех пор как она родила Патрика, я едва могу узнать свою жену, ее темперамент иногда может конкурировать с зимним штормом на озере. Рано или поздно ты это узнаешь сам, когда твой собственный прекрасный котенок станет диким... – закончил он, посмеиваясь. - Мой совет: не утруждай себя приручением. Кивни, соглашайся со всем, что она говорит, чтобы отвлечь ее, а затем в основном - беги. Беги так быстро, как только можешь! Спрячься где-нибудь и подожди, пока буря не пройдет».
«Моя речь, Арчи, - парировал Альберт подозрительно мелодичным тоном, - я даже не знаю, как поблагодарить тебя за то, что ты делишься своим невероятным богатством знаний и большим опытом. Твоя рассудительность и мудрость не знает границ!»
«О, добро пожаловать, старик! - Арчи еще раз весело проигнорировал намек на сарказм, звучавший в голосе родственника. - Это моя роль шафера быть твоим проводником в этот новый мир брака, открывающийся перед тобой, чтобы ты знал его темные стороны и мог стать мудрым мужем в будущем...»
«...или, возможно, вернуть меня в чувство, - быстро вмешался Альберт, ограничивая то, что, как он знал, станет одной из так называемых вдохновенных «драм» Арчи, - ...и в первую очередь отвратить меня от вступления в брак?»
«Видишь, какой ты наблюдательный, приятель? - усмехнулся Арчи, покровительственно похлопал родственника. - Брак - это ловушка без побега. Я рад, что ты так быстро понял его опасности. Молодец, старик. Должно быть, я потрясающе хороший учитель, не так ли?»
«Невероятный учитель, поистине безупречный», - подвел итог Альберт, на этот раз даже не пытаясь скрыть сарказм в голосе.
В ответ Арчи снова прохрипел.
«Интересно, согласна ли твоя жена с твоим мнением о браке», - не мог удержаться Альберт от последнего слова.
Смех его племянника резко утих.
Для того кто не привык к двум родственникам, казалось бы, разговор был довольно грубым, почти агрессивным, но ничто не могло быть дальше от истины. Это было просто так, как они ладили друг с другом. Их дружба принимала форму бесконечного стеба со всеми возможными остроумными ответами, и хотя это казалось немного странным для посторонних, им очень нравилось подкалывать друг друга.
Маленькая лестница в южном крыле соединяла все три уровня, но, достигнув второго этажа, они повернули и неспешно пошли по коридору, направляясь к главной мраморной лестнице, которая вела вниз в просторную парадную.
«В любом случае, я тебя не понимаю. Все было так хорошо организовано, и теперь почти полностью контролируется, а ты все еще жалуешься?» - продолжал Арчи на этот раз более нормальным тоном. «Лучше думать, что тебе повезло, что не нужно ни о чем беспокоиться. Просто расслабься! И знаешь, какая блестящая мысль пришла ко мне. У нас еще есть много времени, прежде чем мы должны будем одеваться, поэтому как насчет того, чтобы пойти в Храм размышлений в твоем кабинете на некоторое время, а?» - предложил он идею. И как только он это сделал, его улыбка быстро сменилась от теплой и обеспокоенной на озорную и хитрую. «Мы закроемся, залезем в твой секретный бар и выпьем рюмку коньяка или бренди...»
«...и напьемся перед церемонией?»
«Ты издеваешься? Только одну рюмку. - Арчи не собирался сдаваться, но под другим взглядом вскоре передумал. - Прекрасно, тогда только пару ароматических сигар! Мы расслабимся, и я, как безукоризненный товарищ, которым и являюсь, сделаю тост с бутылкой содовой за твой новый статус человека, который скоро будет жить под женским каблуком... Я также смогу дать тебе отличные советы для свадебной ночи... Если хочешь...»
«О Боже, где было мое здравомыслие, когда я попросил его стать моим шафером... - застонал Альберт, посмотрев в потолок, по-видимому, игнорируя присутствие племянника рядом с ним. - Пожалуйста, дай мне силы вытерпеть его или иначе мой кулак соединится с его носом...»
«Нет... - Арчи широко улыбнулся. - Сегодня ты не рискнешь иметь видимые кровоподтеки на руке».
«Знаешь, синяки на руке можно спрятать под перчатками».
С несколькими, казалось бы, невинными словами, сказанными с бесконечным терпением, шутник внезапно выглядел не так уверенно, как несколько секунд назад.
«Ладно, ладно, - сказал он смиренно, желая успокоить родственника. - Просто кабинет, просто сигары, никаких советов. Я просто сделаю все возможное, чтобы убедить тебя, что ты все еще хозяин в этом доме...»
Альберт снова выпустил еще один стон, но, тем не менее, последовал за племянником.
Несколько мгновений спустя оба мужчины исчезли в кабинете.

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 23 окт 2018, 21:21

Глава 26: Великий день. (Часть 2)

Ситуация в комнате невесты на третьем этаже постепенно вернулась в норму. Подругам удалось успокоить Кенди, и они снова отправили ее в ванную вымыть лицо. Быстро побеседовав с девушками, Ханна предложила спуститься вниз и сделать свой знаменитый настой, один, чтобы ополоснуть распухшие глаза Кенди, а другой, чтобы уменьшить головную боль. Предложение было воспринято с большим энтузиазмом.
Менее чем через пятнадцать минут она вернулась с кухни, держа две кружки, накрытые металлическими крышками. Невеста была временно в постели для отдыха, в то время как у ее подруг были оживленные дебаты с парикмахером. Не теряя ни секунды, Ханна достала из туалетного столика несколько хлопчатобумажных салфеток, окунула их в одну из кружек и положила на закрытые веки Кенди. «Несколько минут, и твои глаза будут выглядеть так же ярко, как всегда, мисс Кенди», - подбодрила она, помогая выпить теплую сладкую жидкость из другой кружки.
«А как на кухне, Ханна? - спросила Кенди, поправляясь на подушках. - «Пожалуйста, скажи мне, что по крайней мере там все гладко?»
«Ни о чем не нужно беспокоиться, мисс».
«А именно, не суй свой прекрасный задорный нос туда, куда не следует, Кенди, - подразнила Анни, и они обе вместе с Патти горячо рассмеялись. «Теперь просто расслабься и позволь нам выполнить свою работу».
Еще час или около того они все сосредотачивались на том, чтобы заставить невесту войти в «сносное состояние», как они его называли. «Вы даже не знаете, как я иногда вам завидую обеим...» – сказала она подругам, стоявшим над ней, помогая парикмахеру. Женщина, шумно дыша и пыхтя почти видимым паром, выходящим из ушей, в расстройстве стояла за стулом, делая все возможное, чтобы приручить исключительно неуправляемые кудри. Они посадили Кенди подальше от зеркала, поэтому она не могла видеть последствия ее действий; она чувствовала только, как мучили ее волосы: смачивали, расчесывали, распускали, частично закалывали, растягивали, сушили, выпрямляли, наращивали, расчесывали и закручивали. Это происходило снова и снова. Боль кожи резко растянулась в стороны и почти сравнялась с первоначальной головной болью.
«Все что вам нужно сделать, так это расчесать волосы, и этого достаточно! - простонала она, сжимая зубы. - Что бы я ни дала, чтобы иметь возможность иметь такую покладистую прическу. Иногда я думаю, что мои волосы прокляты, выглядя птичьим гнездом, независимо от того держу я их короткими или длинным. Это займет вечность, чтобы попытаться сделать что-нибудь из этого».
«Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, - поругала ее Патти с улыбкой, удерживая несколько локонов от лица Кенди. - Ты должна попытаться побыть на моем месте и сделать что-то из невыносимо прямых волос, как у меня! У тебя может быть птичье гнездо, я признаю, но, по крайней мере, такое очаровательное. Когда у меня птичье гнездо, это просто птичье гнездо, вот и все. Никаких прелестей - просто беспорядок».
«Да, прекрати жаловаться, Кенди – щебетала Анни в поддержку Патти. - Тебе лучше сосредоточиться на том, как красиво ты будешь выглядеть, когда миссис Дженкинс закончит. Правильно, миссис Дженкинс?»
«Абсолютно, - ответила парикмахер, энергично кивнув головой. - «Я знаю ваши волосы, мисс Кенди, в конце концов, это не первый случай, когда я справляюсь с ними. И поверьте мне, какими бы упрямыми они не были, я сделаю так, как говорю, или мое имя не Эдна Дженкинс!»
Она была настолько серьезна в своей жестокой решимости по отношению к указанным волосам, что выглядела действительно очень забавно, и обе подружки невесты разразились коротким радостным смехом, сильно забавляясь.
Невеста пыталась сохранить мрачность, но в конце концов ее естественная жизнерадостность победила, и улыбка также выползла на губы. «Мои волосы уже стоят на концах, миссис Дженкинс, не нужно пугать их еще больше. Но если вам это не удастся, я всегда смогу надеть один из ваших париков», - подвела она итог, и это было то, что окончательно разбило напряженную атмосферу раз и навсегда.
Спустя некоторое время волосы невесты, после того как буквально были приведены в подчинение, наконец-то были убраны, и все женщины с гордостью смотрели на их главное достижение. Сразу после этого Патти и Анни быстро позаботились о макияже, также запретив Кенди смотреть в зеркало, пока не закончат. Она могла только догадываться по взглядам подруг, что они были довольны увиденным.
Наконец, дошло до момента, когда они жестом заставили ее встать и сбросить длинный халат. Она осторожно натянула белые чулки, и было довольно много девичьих хихиканий и шуток, когда она поправляла чулки с бледно-голубыми подвязками. Когда она встала только в нижнем белье, многие помогающие руки начали работать в унисон, одевая ее и держа складки юбки, чтобы она не наступила ни на одну из более длинных частей. Затем было еще несколько минут борьбы, чтобы поместить и правильно закрепить фату. Затем встал вопрос о том, чтобы надеть длинные кружевные перчатки. Последнее движение сделала Анни, застегнув встроенный корсет платья.
Еще несколько небольших поправок ткани на плечах - и она была готова.
«Вуаля! - с удовлетворением воскликнула Патти, и большая, яркая улыбка расширила ее губы. - Всего можно достичь, сотрудничая с другими!»
Прежде чем Кенди могла даже осмотреть себя, подруги взяли ее за руки и направили к большому зеркалу в полный рост, встроенному в дверь гардероба. Только здесь она смогла полностью принять результат усилий каждого и собственной выносливости.
Стоило ли оно того? Да, действительно, каждую болезненную секунду!
Женщина, которая смотрела на нее из зеркала, была одета в длинное белоснежное платье, обтягивающее верхнюю часть тела и падающее с бедер каскадом шелка и шифона. Эластичный, встроенный корсет, крепко держал талию и приподнимал грудь, а тонкий шелк вокруг шеи удлинял плечи, частично прикрывая руки.
У той самой женщины, смотревшей на нее из зеркала, волосы были убраны со лба, часть локонов заплетена и аккуратно сколота в пучок на затылке, а остальные свободно падали на шею и спину. Ее волосы были все еще кудрявыми, но обычно дикие локоны были расчесаны, а крем для волос, нанесенный по отдельности на каждый локон, придавал каждому из них значительный блеск.
У женщины, смотревшей на нее из зеркала, были светло-кремовая кожа, выделенная несколькими нежными мазками золотой пудры, легкий румянец, выползавший даже из-под макияжа, и пара огромных зеленых глаз, дополнительно усиленных и увеличенных, благодаря изящно примененной светло-коричневой тени для век.
Блестящие розовые губы открылись с трепетом.
Раньше она хорошо одевалась. Макияж не был для нее чужд. У нее было много моментов в жизни, когда она чувствовала себя очень женственной и очень, очень привлекательной.
Но это было по-другому.
Она даже не могла сказать, как все изменилось. Не было никакого сравнения с тем, что она чувствовала прежде в жизни.
«Я... - пробормотала она. – Я… выгляжу...»
«Великолепно, - закончила Патти с триумфом. - Абсолютно потрясающе!»
В течение нескольких минут она крутилась перед зеркалом в восторге, любуясь эффектом тяжелой работы каждого.
Она покрутилась еще немного.
Это потрясающе, повторяла она себя снова и снова. Она выглядела красивой; не было никакого способа отрицать это. И все это благодаря полезным подругам. И не менее любящей Ханне и всем, кто сделал все возможное сегодня, чтобы помочь подготовиться вовремя...
Она снова повернулась, а затем ее взгляд уперся в часы, висящие на стене. Заметив время, она ахнула и заставила подруг поторопиться. Оставалось не так много времени для отдыха, и она не хотела, чтобы они выглядели менее красивыми, чем она сама.

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 23 окт 2018, 21:22

Глава 26: Великий день. (Часть 3)

Когда подруги почти закончили со своими туалетами, вновь стук в дверь отразился по комнате. В очередной раз Ханна пошла проверять, но кто бы это ни был на этот раз, она не была недовольна, потому что открыла дверь довольно широко. Более того она сделала большой шаг назад, как в непосредственной близости от того, кто внушал такое поведение только своим присутствием.
«Все готовы?»
Услышав этот голос, все в комнате повернулись.
С чувством собственного достоинства, как кто-то, кто привык к тому, что всё вокруг находится под полным контролем, мадам Элрой вошла в комнату и неторопливо подошла к трем молодым женщинам, ее длинное платье из тафты деликатно колыхалось с каждым шагом.
«Да, тетушка Элрой, - подтвердила Кенди с улыбкой. - Только самые последние детали, и все готово».
Несмотря на это заверение, мадам Элрой тщательно изучила их внешность, как будто верила только собственным глазам, и одобрительно кивнула. «Одного не хватает, - отметила она. - Уильям попросил меня принести это тебе».
Когда она вытащила руку из щедрых складок платья, глаза Кенди и Анни открылись немного шире, они сразу поняли, став церемониально серьезными. Только Патти, все еще неуверенная в намерениях мадам Элрой, с любопытством наблюдала, как последняя поднесла довольно большой прямоугольный ящик, покрытый черным бархатом.
«Полагаю, Уильям сказал тебе, что это такое, не так ли?» - больше заявила, а не спросила мадам Элрой.
Кенди только кивнула, волнуясь.
Мадам Элрой положила ящик на край туалетного столика. И когда она мягко открыла его, изнутри мелькнули мелкие лучи света. Они умножились, и их яркость увеличилась, когда она вытащила сверкающий предмет из ящика. Но только когда он свободно свисал с ее пальцев, все могли увидеть весь объект, отбрасывающий белые лучи света вокруг. И он еще не сиял в полном великолепии, потому что в комнате не было прямого солнечного света!
«Согласно семейной традиции, эти драгоценности становятся собственностью невесты наследника Эндри именно в день свадьбы, поэтому сегодня этот день». Мадам Элрой говорила спокойным, контролируемым голосом. Подойдя ближе к Кенди, она подняла ожерелье, держа его в своих слегка дрожащих руках перед ее лицом. «И, поскольку мать Уильяма, да благословит Бог ее душу, не может быть сегодня с нами, чтобы передать их тебе, это моя роль».
Опустив руки, она положила ожерелье на шею Кенди, осторожно удерживая его на месте пальцами, а Анни, сразу заметив, что густая масса локонов Кенди будет мешать, быстро, но осторожно, чтобы не разрушить форму, отвела их в сторону.
«На протяжении почти тридцати лет не было законного владельца этих драгоценностей, - продолжала мадам Элрой более торжественно, на этот раз эмоции были определенно более отчетливо слышны в ее голосе. - И сегодня день, когда их наконец можно показать миру. И я доверяю их тебе, и с сегодняшнего дня они твои, Кенди, до того дня, когда следующий наследник Эндри женится, и тогда будет твоя очередь передать их его невесте».
Тишина мягко спустилась на них, и не было никакого шума, даже шелеста тканей, поскольку Анни почтительно манипулировала старомодным сложным креплением на ожерелье.
«Спасибо, тетушка Элрой, - сказала Кенди сквозь сжатое горло, когда подруга закончила. - Я всегда буду... - она поколебалась на мгновение, словно хотела найти лучшие слова, - я всегда буду носить их с гордостью и благодарностью за принадлежность к этой семье».
Мадам Элрой молча кивнула, и улыбка слегка мелькнула в ее обычно плотно сжатых, тонких губах. «Есть также браслет, - указала она, и на этот раз Патти послушно вскочила, чтобы помочь. - Только учитывая, насколько стройны твои запястья, он может быть немного свободен для тебя, поэтому будь осторожна на приеме».
Настала очередь Кенди молча кивнуть. Взяв браслет из рук Патти, она попыталась надеть его. Ее пальцы внезапно начали дрожать, рука не справлялась с крошечным креплением, поэтому Кенди позволила подруге помочь.
Наконец, она встала прямо, представив все свое дрожащее «я» мадам Элрой. Пожилая дама внимательно изучила каждую деталь с ног до головы, хмыкнув с одобрением на волосы, но внезапно нахмурилась. «Ты не собираешься надевать серьги, Кендис?» - спросила она.
Кенди, опустив на мгновение глаза, спокойно взглянула на мадам Элрой, теперь смирившись с реальностью. «Нет, тетушка Элрой. Я потеряла одну из тех, что собиралась надеть сегодня, - призналась она честно. - А никакие другие из моих не сравнятся с ожерельем. Думаю, тогда лучше не носить серьги».
Мадам Элрой только сжала тонкие губы, покачав головой. «Невероятно, - ее пронзительные голубые глаза, казалось, кричали, но сама она не комментировала признание Кенди, что для нее было необычно. - Хорошо, тогда тебе лучше поторопиться. Вам всем, другие уже отправились в церковь, - сказала она, повернувшись, и начала идти к двери. - Подождите меня в машине», - добавила она повелительно, не оборачиваясь назад. И столь же изящно, как и появилась, мадам Элрой вышла из комнаты.
В течение долгого времени три подруги стояли точно там, где стояли, когда тетушка оставила их, но когда звук женских туфель исчез в коридоре, жуткая тишина в комнате мгновенно превратилась в лихорадочное гудение занятого улья. Три молодые женщины стали перебивать друг друга, одна задавала вопросы, а другая припадочно хихикала, пока наконец Патти, схватив подругу за руку, не потянула ее к окну.
«Давай, давай, по крайней мере, правильно посмотрим на него!» - воскликнула она.
Только здесь, так как было много прямых, теплых дневных солнечных лучей, ожерелье, наконец, засветилось в полном великолепии. Лучи отражались в крошечных бриллиантах, заключенных в три длинные линии бесчисленных золотых когтей, почти ослепляя огнем и интенсивностью. Яркий белый свет запутался и слился с другими лучами яркого оранжевого цвета и интенсивно красного, отливающего бирюзой и зеленью. Блеск был такой, что почти невозможно было смотреть на ожерелье, не кося взор. Кроме того, солнечные лучи танцевали в четырех больших изумрудах, сидевших в витиеватых гнездах, добавляющих им глубину и блеск.
«Я не могу найти слов, - вздохнула Анни, обрадовавшись. - Оно не просто красиво, оно великолепно».
«Это не только красота, - добавила Патти. - Это история, которую ты носишь, Кенди. Сколько ему лет, более ста?»
«Да, моя прекрасная любительница истории, более ста лет, - сказала Кенди с улыбкой. - Сто сорок три, если быть точным. Альберт сказал мне, что это был свадебный подарок, унаследованный от одного из предков, Уильяма Генри, который разработал его и сделал для своей молодой жены».
«Но если это был свадебный подарок... - продолжила Патти, нахмурившись, и обе подруги сразу же знали, что «эй-что-то-тут-не-соответствует». - Почему не Альберт дал тебе его лично? Разве обычно не так бывает?»
«Ну, эта семья всегда... должна была что-то делать... ну, не так как другие, - пожала плечами Анни. - Они всегда были непохожи на других, как и их традиции. Ожерелье - это дар от наследника Эндри, да, но он должен быть дан женщиной, которая носила его раньше, как знак принятия в семью. Это была бы мать Альберта, если бы была жива. Тетушка Элрой пришла вместо нее, как старейшая из клана».
«Когда это началось? - исследовала дальше Патти, сразу же с любопытством ожидая старые семейные истории. - Эта традиция с ожерельем?»
«Нет, нет, - продолжила Кенди. - Это ожерелье было сделано в 1780 году, но сама традиция намного старше. Но пойдемте, я могу рассказать все об этом по дороге».
Три подруги отступили от окон, выйдя из лучей солнечного света. Они быстро собрали последние вещи, которые нужно было взять, и поспешили к двери так быстро, как только туфли на высоких каблуках позволяли им.
Пока они шли на юг по коридору, Кенди, как и обещала, кратко описала Патти часть семейной истории.
«Сегодня никто не помнит, кто именно начал эту традицию, но ее корни могут достигать даже еще начала четырнадцатого века. Конечно, это ожерелье не является оригиналом. Несмотря на благородство, семья в то время была не такой богатой».
«Так что же случилось с оригиналом?»
«Оно было все еще в семье во времена Уильяма Генри, но перешло к его старшему брату Уильяму Дункану», - продолжила Кенди. Когда они достигли лестницы, она взялась одной рукой за деревянные перила, другой подняла юбку свадебного платья и начала очень осторожно спускаться. «Позже, когда Генри уже был здесь в Америке, их семейное гнездо было обыскано и сожжено неизвестными головорезами. Семья бежала, но все было потеряно. Они восстановили дом с помощью Генри, но все фамильные ценности, которые есть сейчас, начали заводиться с этого момента, с 1780 года».
«Это было достаточно давно, - тихо рассмеялась Патти. - И что случилось позже? Кто-нибудь из семьи старшего брата Генри все еще жив?»
«О да! - с энтузиазмом кивнула Кенди. - Некоторые из них последовали за Генри в Америку, и их потомки живут сегодня в Бостоне. Они уже прибыли несколько дней назад, я удивлена, что вы не встретили никого из них, когда приехали». «Когда я пришла сюда сегодня утром, то почувствовала, что в каждом углу есть член клана Макинтайр!» - закончила она, смеясь.
«Макинтайр? - подчеркнула фамилию Патти. - Не Эндри?»
«У Уильяма Дункана были только дочери. Ты знаешь лучше меня, что тогда женщина не могла наследовать титул, не так ли? Так что, после его смерти он автоматически перешел к Уильяму Генри, который уже имел сына, и только его ветвь носила как родословную, так и имя».
«Вот почему Альберт так важен для семьи!» - воскликнула Патти. Действительно, будучи рожденной и выросшей в Англии и более чем хорошо образованной в обычаях, у нее не было проблем с правильным пониманием объяснений подруги. Разница состояла в том, что до этого момента она знала только кое-что о семейной истории, и теперь, узнав более подробно, могла полностью понять, почему нынешний глава семьи был окружен таким необычным уважением. Затем, когда они сошли с лестницы, она повернулась к Кенди, с усердием обвинив ее: «Какая ты плохая подруга! Ты знаешь, как я люблю историю, а ты никогда не делилась этими рассказами со мной раньше!»
«Веришь, я никогда раньше не обращала на них внимания? - сказала Кенди, защищая себя сладкой, обезоруживающей улыбкой. - Только этим летом, каждый раз, когда я приезжала сюда, тетушка Элрой усаживала меня в библиотеку и заставляла сидеть и читать все семейные дневники. А позже она обогатила мои знания своими - более свежими семейными историями».
«И как мы обе знаем, ты, мой дорогой друг, засыпала прямо посередине», - подразнила ее Анни.
«И здесь ты ошибаешься, моя дорогая Матрона чести (39), - ответила Кенди. - Удивительно, но рассказы тетушки были интересными и интригующими. Верьте или нет, но она неплохая рассказчица».
«Кенди, я бы никогда не сказала, что ты ее адвокат, и будешь защищать ее!» - снова поддразнила Анни, и все трое поняли друг друга, прежде чем разразиться мягким, теплым смехом.
Как только они достигли вершины мраморной лестницы, все внезапно остановились. Они пришли в особняк, когда все приготовления были в процессе, и с тех пор, будучи запертыми в комнате невесты, у них было очень расплывчатое представление о том, что на самом деле происходит вокруг дома, и теперь они едва могли узнать его.
И как обычно, как и перед любым большим приемом, вся мебель из главного зала была вынесена, за исключением большого круглого стола рядом с главной дверью. Подиум для музыкантов стоял на обычном месте, наряду с лакированным черным роялем, перетащенным сюда ранее из гостиной. Только сцена, положение главной двери и неизмененная форма двух больших люстр, свисавших на цепях из-под потолка, указывали на то, что это все еще был главный зал особняка. Все остальное, однако...
Весь зал буквально изменил форму. Это было связано с тем, что длинные полоски темно-красного плюша, каким-то образом привязанные под потолком и у основания каждой люстры, протянулись к стенам. Полоски, прикрепленные к стенам, свободно свисали вдоль них, изменяя обычно красивый, но довольно холодный интерьер, в нечто более мягкое и гостеприимное, даже не занимая много пространства. У каждой люстры было десять полос, но этого было достаточно, чтобы создать иллюзию пребывания в большом шатре с двумя коронами. Обычные коричневые шторы тоже исчезли с окон; полоски были достаточно длинными и достаточно широкими, чтобы служить занавесками в альковах окон.
Пара массивных дверей, обычно отделяющая зал от столовой, также исчезла; теперь вход был широко открыт. Рамы и дверные петли, также мастерски были прикрыты и украшены тем же темно-красным плюшем.
И каждая дверь, каждое окно, даже лестница, были дополнительно украшены гроздями белых и золотых шаров с белыми ленточками, красиво запутавшимися во всевозможных узлах и спиралях.
Потребовалось некоторое время, чтобы охватить всё, поглотить все видимые аспекты. Кенди наконец смогла что-то сказать. «Держите меня, девочки, прежде чем я упаду в обморок... - вздохнула она. - Мне кажется... я в сказке».
«Согласна», - присоединилась к ней Патти с не меньшим трепетом в голосе.
«Также».

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 23 окт 2018, 21:24

Глава 26: Великий день. (Часть 4)

Вздыхая и оглядываясь вокруг, они, наконец, спустились вниз, где их встретил ожидающий дворецкий и сообщил, что мадам Элрой уже в машине.
«Нам лучше поторопиться», - сказала Анни, подгоняя подруг.
Мадам Элрой действительно уже ожидала их. «Наконец-то, - коротко прокомментировала она, когда они вошли в машину одна за другой. - Я начала думать, что ты делаешь все, чтобы опоздать на собственную свадьбу, Кендис».
Кенди сидела на самом краю сиденья, чтобы не помять платье. «Мы были просто в восторге от изменений в зале, тетушка Элрой, - прощебетала она, легко игнорируя тон Элрой. - Эта декоративная компания была отличным выбором! Вы были так правы, когда настаивали на том, чтобы нанять их!»
«Как удивительно быстро ты передумала, Кендис, - проворчала мадам Элрой, даже не замечая смены темы. - Если я хорошо помню, вы оба очень протестовали против них, против всей идеи большого приема!»
«О, каждый имеет право иногда ошибаться, - ответила Кенди со своим лучшим бесстрастным лицом. - К счастью, вы, тетушка Элрой, вели нас».
На это мадам Элрой не ответила. Она медленно повернулась лицом к окну, но ей не удалось полностью скрыть, как ей понравился комплимент. Три подруги только обменялись сдержанными, но значимыми взглядами. Тетушка Элрой, вероятно, даже не понимала, насколько ее лицо может смягчиться, когда она не так плотно сжимает губы.
Тишина в машине не могла длиться вечно. «Дьявол сидит в деталях», - говорит старая поговорка, и в мире нет ни одной невесты, которая не хотела бы, чтобы все детали ее наряда были идеальными. Обе подружки невесты были не лучше, и когда Роджерс проезжал по городу, машина внутри напоминала больше салон красоты, чем автомобиль, конечно, за исключением размеров и места для маневров.
И, может быть, поэтому, озабоченные разговорами, они не заметили, что мадам Элрой открыла сумочку и что-то вытащила. Только звук ее голоса, позвавший Кенди, прекратил их необходимые и ненужные исправления. «Я не могу позволить тебе показаться перед людьми с неполным набором украшений». Она сделала паузу и продолжила, как только Кенди полностью сосредоточилась на ней. «Вот, я могу одолжить тебе одни из моих, одни из тех, что я почти не ношу».
Из складок белого батистового платка что-то сияло, так же как раньше сияло ожерелье в футляре. Когда мадам Элрой полностью открыла платок, их глаза увидели, что внутри завернута пара золотых сережек. Они были очень просты в дизайне, но весьма очаровательны, и с зеленым драгоценном камнем на каждом конце.
«Очевидно, что они из совершенно другого набора, но, по крайней мере, у изумрудов огранка подобна той, что на ожерелье, даже если они намного меньше. Думаю, они могут подойти, поскольку никто не будет смотреть слишком тщательно», - продолжила мадам Элрой почти равнодушно, протягивая руку через пространство между сиденьями.
«Можно ли мне..? На самом деле..?» Заметно тронутая, Кенди выглядела так, будто временно стала неспособна совершить какое-либо действие.
«Ты можешь и сделаешь это, - ответила мадам Элрой, теперь более командно. - Ты сильно расстроишь меня, если будешь возражать».
С таким заявлением Кенди не могла спорить даже во имя вежливости и скромности. С губами, дрожащими между улыбкой благодарности и началом плача, она взяла серьги из ладони мадам Элрой. Было нелегко надевать их руками, дрожащими даже больше, чем губы, но на этот раз она не попросила никого из подруг о помощи. Ей просто пришлось сделать это самостоятельно. Ей было бы трудно объяснить почему, если бы кто-то спросил, почему она должна была сделать так. У нее было бы еще больше хлопот объяснить тому же человеку, почему эти простые серьги внезапно имели для нее значение гораздо больше, чем бесценное, изысканное ожерелье. Оно было только заимствовано - семейная реликвия, подаренная по семейной традиции, эти серьги были предоставлены по собственной воле тети.
А подарки от этой женщины всегда были важны для нее.
«Спасибо, тетушка Элрой», - удалось ей прошептать сквозь уже сжатое сухое горло.
Мадам Элрой кивнула только один раз. «Но, ради бога, постарайся не потерять их, как свои, - попыталась она сделать голос суровым, но потерпела неудачу. - Они когда-то принадлежали моей матери».
И с помощью этих нескольких слов любой фасад о предоставлении ей чего-то незначительного был разрушен; что-то унаследованное от матери всегда имело особое значение. Когда их взгляды встретились, ее видение внезапно размылось, когда глаза затуманились слезами, которые угрожали упасть, как сильный ливень.
«Тетушка Элрой... - внезапно прорезался громкий панический голос Анни. - Я не хочу быть невежливой, но прошу вас, пожалуйста, мы должны сменить тему и сейчас!» Все в задней части автомобиля, ошеломленные просьбой Анни, обратились к ней с невысказанным вопросом, написанным на лицах.
«Пожалуйста, если мы будем говорить о чем-то столь эмоциональном, она снова начнет плакать, я ее знаю, - горячо объяснила Анни. - И тогда все наши усилия по макияжу будут разрушены!»
Как ни странно, просьба Анни оказалась достаточно эффективной; Патти на мгновение затаила дыхание, а затем бесшумно посмеялась в свернутую в кулак ладонь, а Кенди сделала это почти открыто, вырвавшись из своего настроения». Даже мадам Элрой не могла сдержать веселья, и лишь через несколько мгновений вспомнила, где находится, прикрыв рот забытым батистовым платком, и кашлянула, как бы прочищая горло. Однако ее глаза, видимые сверху, были с подозрительным блеском, будто она все еще улыбалась.
«Ты должна быть довольна, Кенди, - добавила Патти. - Благодаря тетушке, у тебя есть все, что нужно невесте: что-то старое, что-то новое, что-то заимствованное, что-то голубое. У тебя есть старая фата, новое платье, заимствованные серьги и голубые...»
Здесь она поколебалась, как будто поняла, что, возможно, зашла слишком далеко. Она остановилась, не сказав, что собиралась, медленно повернула голову и выглянула в окно, словно что-то интересное происходило за пределами машины. Одно дело шутить о нижнем белье Кенди, когда они были одни, но здесь была совершенно другая ситуация. Что-то было в присутствии Мадам Элрой, что не позволяло шутить слишком свободно, не говоря уже о том, чтобы быть откровенной и легкомысленной.
«Что голубое?» - спросила мадам Элрой, медленно наклонив голову и осмотрев Кенди снизу вверх.
Молчание.
Если бы это был дикий запад, перекати-поле уже бы прокатилось мимо.
«Я не вижу ничего голубого на тебе», - добавила мадам Элрой, когда никто другой ничего не сказал.
«Скажем так... - Кенди не была уверена, как решить эту ситуацию. - Это не видно на взгляд. Я знаю, что одета во что-то голубое, и этого достаточно».
«Что это? - заставляла ее отвечать мадам Элрой. - Что-то из нижнего белья? Подвязки, возможно... Что? Почему вы все на меня так смотрите?» - спросила она, когда все взглянули на нее с мягким шоком на лицах. Мадам Элрой пожала плечами. «Нетрудно догадаться, я тоже однажды выходила замуж, знаете ли?»
Осторожные улыбки снова распустились у всех на губах и с таким приятным настроением они провели остаток поездки.

O O O

У церкви не было толпы гостей; только двое мужчин стояли у основания лестницы неподвижно, как будто две статуи, одетые в черные смокинги. Один был высоким и темноволосым; другой более коротким, но грузным и выглядел намного старше своего компаньона, сильно выделяясь полностью седыми волосами. И он обратился к мадам Элрой, как только она приблизилась к ним.
«Что ты все еще делаешь снаружи, Дункан? - спросила она прямо, когда за пределами машины вернулась к своему строгому, обычному «я». - Все должны были ждать внутри».
«Я знаю, дорогая. Виновата моя сестра, пославшая меня с миссией сопровождать вас, как только вы прибудете, - защищался он, беспомощно пожимая плечами, а затем протянул ей руку. - А ты знаешь, что с ней нельзя спорить, когда она чего-то хочет».
«Да, упрямство – это довольно типичная черта в нашей семье», - прокомментировала мадам Элрой, приняв руку кузена. Все поднялись по лестнице и остановились прямо возле массивной резной двери, где она снова обратилась к молодым женщинам. «Дайте нам немного времени, чтобы незаметно добраться до нашей скамьи, я не хочу суетиться больше, чем необходимо, - сказала она Кенди, которая теперь держала под руку второго человека. - Войдете, когда зазвучит музыка».
Она вошла в вестибюль, а остальные ждали снаружи, как просили.
«Джордж... - тихо позвала Кенди. - Еще раз спасибо, что согласились сделать это».
Легкая улыбка осветила оливковое лицо мужчины, когда он посмотрел на нее сверху вниз. «Можно ли было отказаться? – ответил он. - Вести невесту к алтарю - честь для меня. Это я тот, кто должен благодарить вас за то, что выбрали меня».
Кенди молча улыбнулась.
Наконец, спустя долгое время, из собора вырвались звуки трубных органов, из-за чего все выпрямились.
«Итак, Кенди... - дразняще сказала Патти, когда Джордж потянулся к массивной бронзовой дверной ручке. - Ты готова стать миссис Уильям Альберт Эндри?»

Сноски:
(39) В то время как подружки невесты обычно выбираются из незамужних молодых женщин брачного возраста, замужние женщины также могут быть приняты. Они называются «Матроны чести», а незамужние - «Девицы чести».

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 24 окт 2018, 22:07

Глава 27: И так начинается сказка. (Часть 1)

Чикаго, 18 августа, 2 часа.
И началось.
Звуки трубной органной музыки заставили его душу чуть не взлететь. Как будто это было необходимо! Он чувствовал себя взволнованно с тех пор, как прибыли в церковь, и это чувство только росло с течением времени, пока все стояли снаружи, беседуя с немногочисленными приглашенными гостями. К тому времени как он вошел внутрь и встал у алтаря, ожидая появления невесты из задней части собора, волнение было почти невыносимым.
И вот она была с одним из его ближайших друзей, его ангел, который шел к нему с сердечной улыбкой весь в белом.
Любовь всей жизни.
Скоро будет его женой.
Его судьба.
Ибо только Бог знает, сколько раз он уже думал, как невероятно ему повезло, что он так любил и был любим.
Наконец, после долгого прохода они стояли перед ним у алтаря, Джордж повернулся к Кенди, чтобы дать своего рода дружеское благословение. На лбу невесты не было отцовского поцелуя. Он слишком хорошо знал друга, чтобы ожидать этого; Джордж всегда был сдержан, когда доходило до любого физического контакта. Вместо этого он только протянул Кенди руку, и когда она приняла ее, он обхватил ладонь обеими руками и крепко пожал с теплой улыбкой, осветившей его обычно серьезное лицо. Затем он отпустил ее руку, мягко предложив место рядом с женихом, и осторожно отступил, чтобы сесть с остальной семьей в первом ряду.
Когда невеста приблизилась, Альберт осторожно взял ее руку в перчатке и поднял к губам. Глубоко глядя в глаза, он нежно поцеловал белые кружевные пальцы. Он растаял под улыбкой, которую она ему подарила.
Разойдясь, они заняли свои места и повернулись к священнику.
Свадебная церемония началась...

О О О

Чикаго, 18 августа, 2:20.
«Я, Уильям Альберт, беру тебя, Кендис, мой самый драгоценный дар от Бога, в законные жены, чтобы с этого дня любить тебя и заботиться о тебе в радости и горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии. Обещаю всегда ставить тебя на первое место в моей жизни, всегда быть рядом, чтобы утешить в печали и радоваться с тобой в твоих победах, ценить и уважать тебя. Клянусь быть верным, пока смерть не разлучит нас».
«Я, Кендис, беру тебя, Уильяма Альберта, мое благословение свыше, в законные мужья, чтобы с этого дня любить тебя и заботиться о тебе в радости и горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии. Обещаю идти рядом с тобой, осознавая твои потребности, любить, помогать и поощрять тебя, быть верной, пока смерть не разлучит нас».
Слова, произнесенные теплым, твердым женским голосом, отозвались эхом по всей церкви, заставляя гостей нежно улыбнуться во второй раз. Невеста, гордо стоявшая перед алтарем, не сводила глаз с жениха; она продолжала смотреть прямо в его сверкающие глаза, точно так же как и во время произнесения обетов.
Они обменялись кольцами, преподнесенными Арчи, а затем священник кивнул, подтверждая завершение церемонии. «Я объявляю вас мужем и женой, - сказал он. – Жених может поцеловать невесту».
Кенди с любовью улыбнулась тому, кто только что стал ее мужем, и он ответил таким же образом. Их долгое ожидание закончилось, и, заглянув в глаза друг другу, они увидели там благоговение и чистую радость. Все еще улыбаясь, Альберт осторожно обнял ладонями лицо Кенди и мягко и целомудренно поцеловал.

Чикаго, 18 августа, 14:30.
Улыбки чистого неподдельного счастья не исчезли с их лиц, когда пара наконец вышла из собора. Улыбки все еще оставались там, когда они садились в машину, и потом, когда Роджерс погнал через город. Сидя на заднем сиденье элегантно оформленного лимузина, они не заботились об окружении. Все еще в каком-то оцепенении они сидели, держа друг друга за руки, как будто им нужен был физический контакт, чтобы убедиться, что то, что только что произошло, действительно произошло. Они смотрели в глаза друг другу, как будто все еще нуждались в том, чтобы убедиться, что они действительно и по-настоящему муж и жена.
Однако достаточно скоро только держаться за руки стало недостаточно.
Альберт наклонился к жене, сократив расстояние между ними до нескольких дюймов. «Итак, миссис Эндри...» - поддразнил он ее новым именем. В его ушах это звучало подобно самой сладкой музыке. «Как ты себя чувствуешь в роли моей жены?»
«Я скажу тебе, когда узнаю, - ответила она, вздохнув. - Сейчас... все это кажется таким невероятным, настолько нереальным, что я на самом деле почти боюсь, что проснусь в любой момент, и все это окажется одним из моих снов...»
«Знаешь, что... - перебил он, улыбнувшись еще шире. - Я думаю, что у меня может быть только один способ...»
Его свободная рука коснулась предплечья Кенди, затем взобралась на плечо и шею, чтобы наконец приземлиться на подбородке. Он мягко коснулся большим пальцем ее нижней губы. «Что ж? - утвердил он, понизив голос. – Пари закончено, я выиграл... Так что... Будет ли достаточно первого поцелуя мужа, чтобы убедить тебя, что все это реально?»
В глубине души он знал, что может быть только один ответ, но его нелепое мужское эго хотело услышать это вслух, и он ждал ответа с ухмылкой абсолютной уверенности в себе.
«Да, ты выиграл пари, мой милый и очень самодовольный муж», - пробормотала она, слегка прищурив глаза, когда он приподнял бровь. Конечно, его жена не была бы сама самой, если бы просто согласилась с ним. «Пожалуйста... - добавила она соблазнительно, только на этот раз ее голос был похож на кошачий, мгновенно пробуждая его инстинкт охотника, - убеди меня».
Не нуждаясь больше в подсказках, он наклонился и мягко накрыл губы.
Поцелуй был медленным, с привкусом сильного желания. Последний раз он целовал ее почти три месяца назад, и казалось, что с этого момента действительно прошла вечность. Даже сейчас он задавался вопросом, как возможно, что он так долго обходился без этого. У него было много моментов, когда он сожалел о своем импульсивном и довольно глупом пари даже сейчас, и в то же время обнаружил, что это было чем-то достойным. Он буквально чувствовал себя путешественником, который после долгого странствия через пустыню, наконец, получил возможность выпить дающую жизнь воду. И он пил из нее. Он наслаждался мягкими губами, пробовал их медленно, почти осторожно, наслаждаясь каждой секундой. Он чувствовал себя настолько чудесно свежим, что почти казалось, что он целует ее в первый раз...
Но он не был бы самим собой, если бы поцелуй оставался только мечтательным и нежным. Чем дольше он целовал жену, тем больше она падала ему на руки - и он подсознательно подтягивал ее еще ближе. И прежде чем он даже знал, что между ними не осталось расстояния, их тела слились вместе, не оставляя места для деликатных поцелуев. И действительно, то, что начиналось как сон, теперь стало стремительно растущей страстью, в которой они оба были склонны терять себя. Он уже чувствовал, что мужские побуждения быстро пробуждают тело к жизни, и руки жены, обнимающие его и запутавшиеся в волосах, точно не помогут ему сохранить контроль над собой. И собственные руки, его собственные руки...
«Сэр?»
Звук мужского голоса взорвался в его приглушенном сознании только как отдаленное эхо сквозь туман, но удивительно, этого было достаточно. Для них обоих на самом деле; они одновременно отступили друг от друга, прервав поцелуй. Им потребовалось несколько долгих секунд, чтобы полностью выйти из своего маленького мира и вернуться к реальности, и еще больше, чтобы получить контроль над трепещущим дыханием.
Не разрывая зрительного контакта с Кенди, он спросил шофера слегка дрожащим голосом: «Что случилось, Роджерс?»
«Мы почти в особняке, сэр».
От этих слов они оба открыли ошеломленные глаза шире в легком неверии. И действительно, выглянув из окна, они поняли, что находятся рядом с особняком, и остальная часть поездки займет не более двух-трех минут.
«Спасибо, Роджерс».
Повернувшись к жене, он был удивлен, увидев, что она держит миниатюрное карманное зеркало перед собой, ревностно проверяя лицо. По-видимому, ей нужны были только те немногие драгоценные секунды, когда он отвлекся на водителя, чтобы достать все что необходимо из сумочки. Женщины, подумал он про себя, едва сопротивляясь желанию закатить глаза. От страстного поцелуя прямо к заботе о внешности, не имея никаких видимых проблем с самоконтролем, как будто ничего не случилось... Ну, кроме...
«Кенди... оставь это, - он сжал ее, внезапно трясущуюся руку. - Ты выглядишь прекрасно».
«Конечно, только мужчина сказал бы это! - нервно ответила она. - Посмотри на это... и на это... - она освободила руку от него и снова начала еще раз исправлять слегка испорченные челку и макияж. - Я не могу выйти из машины и позволить гостям увидеть меня такой! Роджерс... Роджерс, пожалуйста, замедлитесь настолько, насколько это возможно, не останавливаясь!»
Он вздохнул, невольно забавляясь и позволяя ей поступать по своему усмотрению. Только когда их даймлер повернул, чтобы пересечь ворота, украшенные белыми розами, он снова схватил ее за руку на этот раз более твердо и, забрав зеркало из пальцев, спрятал в кармане. «Доверься мне, - пробормотал он. - Ты выглядишь идеально».
Он знал, конечно, что абсолютно невозможно убедить любую женщину на Земле, что она выглядит прекрасно, но теперь это не имело значения; у Кенди не было времени на какие-то глупые аргументы. Настал момент, когда им придется выйти из машины и пройти мимо многочисленных гостей, приглашенных на прием в особняке. Они оба выглянули в окно машины. Все гости ждали снаружи, и их было настолько много, что не всем удалось вписаться во внутренний дворик. Некоторым приходилось стоять на лестнице, а другим - на подъездной дороге внизу. Они стояли так близко друг к другу, что невозможно было увидеть, где заканчивается пол, и начинается трава. Действительно было на что посмотреть! И им придется приветствовать их всех, каждого гостя, одного за другим.
«Чувствуешь теперь, что это реально?» - мягко подразнил он.
«Определенно... - ответила Кенди дрожащими губами. - О, Боже мой, Альберт, я не думаю, что смогу пройти весь путь... Я трясусь... Что если я споткнусь? Что если я...? О, меня собираются съесть живьем!»
«Испугалась? - Альберт тепло улыбнулся, сжимая ей руку. - Ты сумела приручить нашего страшного семейного дракона и боишься их? Пожалуйста».
Роджерс открыл для них дверь, и когда они вышли из машины, Кенди нервно разгладила внешний, шифоновый слой, покрывающий шелковый низ платья, и ожидающе посмотрела на Альберта. Ей отчаянно нужно было держаться за его руку. Она не хотела, чтобы окружающие знали, но она действительно боялась споткнуться на неровной поверхности подъездной дороги. А это то, чего она не могла себе позволить, не с сотнями гостей, следящих за каждым ее движением, каждый шагом, и прессой, ожидающей, чтобы снять с ними лучшие фото. Они были более чем готовы снять и напечатать любую ошибку...
Но ее муж не предложил ей руку, нет. Вид его губ, растянутых в полуулыбке, был единственным предупреждением о том, что произойдет дальше. Через секунду Альберт наклонился и, прежде чем она произнесла слово, взял ее на руки, являя образ сладкой свадебной традиции. Удивленная, что ее так быстро подняли с земли, она взвизгнула и обвила руками его шею, но когда он рассмеялся и крепче прижал к груди, она расслабилась, доверившись ему. Ей даже удалось улыбнуться. Столько беспокоилась о том, чтобы не споткнуться... Другим могло показаться, что жених решил, что традиция нести невесту через порог могла бы начаться там, задолго до лестницы, ведущей к особняку, но она знала лучше... Это был просто его способ решить проблему ее нервозности...
Пробираясь сквозь море элегантно одетых людей, Альберт чувствовал, что плывет. Приветствие толпы сопровождало их, когда он поднимался по лестнице. Но каким-то образом, для него это было просто гулом в фоновом режиме. Лично он предпочел бы, если бы у них была только четверть из приглашенных сегодня гостей, но сейчас ему было все равно. С его все еще дрожащей женщиной в белом, которую он с гордостью нес на руках, он даже не возражал бы, если бы у них было вдвое больше гостей. Он был человеком, сильно ценившим приватность, но сегодня чувствовал, что даже не стал бы возражать, если бы свадьбу устроили на весь город, против чего он так сильно боролся. Ха! Почему бы не на весь мир?
Тем не менее, ни слова безмерной гордости не вышло из его уст, когда он подошел к двери. Только добравшись туда, он повернул голову и наклонился к уху Кенди. Ее внимание было единственным, что ему было нужно. «Итак, моя миссис Эндри, - прошептал он. - Добро пожаловать домой».
Он не мог точно понять, что она ответила, поскольку уткнулась лицом в его шею, но даже быстрое, радостное объятие было достаточно значимо.
И странно, что с этим быстрым объятием, он наконец проснулся. У него были месяцы, чтобы подготовиться и привыкнуть к этой идее, но до сих пор она не проникла в него. Ни в церкви, ни в машине. Сейчас.
Да. Теперь она была миссис Эндри. Его миссис Эндри. Уже не просто гостем в этом доме, даже не его жителем. Она была его законной леди, и теперь это был их дом. До конца дней... она была его. Навсегда.
Это было счастье, слишком большое, чтобы сдерживаться.

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 24 окт 2018, 22:08

Глава 27: И так начинается сказка. (Часть 2)

Чикаго, 18 августа, 15:45.
Прием начался сразу после вручения всех подарков, принесенных гостями, и потребовалось некоторое время, прежде чем последние из них были унесены слугами. Когда это, наконец, закончилось, Кенди едва подавила вздох облегчения. Получение поздравлений от ближайших друзей и родственников, потом нескольких десятков или около того гостей выглядело не так плохо, как она изначально думала - это было действительно весело. Все стало по-другому, когда прошла первая сотня. В следующую секунду она больше не нервничала; она чувствовала, что мозг начинает отключаться. Она знала большинство из этих людей, но в какой-то момент они стали просто бесконечной линией забытых лиц и рук, которые тянулись, чтобы поприветствовать или поцеловать ее. Она улыбалась, вежливо кивала и благодарила гостей за добрые пожелания, но если бы кто-нибудь спросил позже, она бы не смогла сказать, кто ей что сказал. Конец этого праздного обмена любезностями они действительно более чем приветствовали: и она, и Альберт. Он повернулся к ней, незаметно закатив глаза, как только последний гость ушел в танцевальный зал.
«Выше голову, малышка, - пробормотал он на ухо. - Теперь всего несколько семейных фотографий и скучная часть закончится».
Но кто сказал, что позировать фотографу, должно быть, скучно? Возможно, первые несколько снимков были сделаны традиционным и довольно серьезным образом - но ближе к концу ей пришло в голову, что она хотела бы иметь другие фотографии, не обязательно в церемониальных позах. Сразу же она поделилась идеей с Альбертом, прошептав ему на ухо, и его глаза заблестели. Как только сессия закончилась, и гости, позировавшие для главных фотографий, начали возвращаться в зал, он наклонился и осмотрительно поговорил с фотографом. Последний, поначалу отказавшийся из-за бестактности, потом всецело согласился, соблазнившись дополнительной суммой, и именно так началась новая, отдельная и довольно бойкая фотосессия.
Им было обещано, что кадры поцелуев, некоторые из которых были смешные и довольно смелые, никогда не будут представлены вместе с остальными фотографиями ни при каких обстоятельствах. Они должны были быть только исключительного для них.
Как только они присоединились к остальным гостям в главном зале, наступило время для традиционного бросания букета невесты. Зал, хотя и сильно заглушенный слоями красного плюша, был заполнен множеством женских голосов, со слезами комментирующих незамужних девушек, собравшихся в довольно большой группе за спиной невесты. Среди шуток и смеха Кенди по сигналу бросила букет за голову, тайно желая, чтобы он упал в руки Патти, чтобы последняя из их сестринского трио также присоединилось к ней и Анни в мир «жен». Но на этот раз, казалось бы, судьба была довольно насмешлива; она бросила букет в правильном направлении, но слишком сильно. И в результате он полетел в объятия другой молодой женщины, и это была женщина, нежелающая даже быть в долгосрочных отношениях, Мелисса Уэстон. Она присоединилась к группе только потому, что от нее этого требовала традиция, но сознательно стояла в самой задней части группы, уверенная, что такое расстояние сохранит ее «в безопасности» от «опасностей брака». Когда цветочная группа упала прямо в ее паникующие руки, взгляд на ее лице, полный ужаса, был таким смешным, что вызвал очередной взрыв смеха. Кенди тоже засмеялась, уверенная, что этот случай даст отцу Мелиссы Монтгомери причину безжалостно дразнить дочь, по крайней мере, в ближайшие несколько часов.
И когда смех, наконец, утих, все прошли в столовую и уселись в отведенные места.

O O O

Чикаго, 18 августа, 18:00.
С таким количеством гостей персонал кухни неустанно работал над созданием впечатляющего свадебного банкета.
И какой был свадебный банкет. Чего здесь только не было?
Первая подача состояла из различных закусок. От сладких коктейлей, сделанных из экзотических фруктов со всего мира, до пряного копченого лосося и икорного канапе, до сытного овощного супа, подаваемого со свежеиспеченными и еще горячими булочками. Затем был лобстер из Майна, который подавался в сливочном, чесночном масле и соусе с петрушкой. Был выбор для всех. А что касается второй подачи, то, конечно же, был широкий выбор исключительного мяса и рыбы. Действительно, отличный выбор. Некоторые гости выбрали жареную говядину, слегка хрустящую снаружи и розовую, нежную и сочную внутри, в то время как другие выбрали медленно приготовленную свинину. Она капала медом и подавалась со щедрой порцией сладкого картофеля и яблочного пюре. Некоторым понравилось другое, и у них были либо птица, нашинкованная рисом и травами, либо жареная утка и курица. Все это было завершено тонкими ломтиками из полосатого окуня и рулетом из лосося, фаршированного крабовым мясом. Чтобы удовлетворить вкусы всех еще больше, был также хрустящий запеченный, пушистый картофель тимьян и другие салаты разных видов. Но ужин запомнился не только выбором меню. Гораздо большее влияние оказали тосты.
Никто не был действительно удивлен, что тетушка Элрой выступила с речью. На протяжении многих лет это стало своеобразной традицией: ее часто просили сказать несколько слов, как старейшую из семьи, и теперь было естественно, что она сделает то же самое и здесь. Но что удивило, так это характер речи. Как правило, она была очень серьезна, произнося очень помпезные слова, которые считала адекватными событию. Однако на этот раз ее речь была более сердечной, и она несколько раз заикнулась, что редко случалось раньше, чем выдала свои эмоции. И когда она закончила, в столовой не было ни одного человека, который бы не был тронут тем, что она сказала. Большинство женщин плакали почти открыто, включая невесту. А мужчины... многие из них подозрительно, но одновременно прочищали горло... включая жениха.
Настало время, чтобы встал и заговорил шафер, и через мгновение он очень быстро высушил все женские слезы.
«Когда меня некоторое время назад попросили сказать несколько слов, я подумал: «Боже мой, они действительно должно быть потеряли рассудок, чтобы попросить меня сделать это... - начал Арчи. - Но если к настоящему времени у молодоженов возникают другие мысли... - он повернулся к Альберту и Кенди, - ...мне жаль сообщить, что уже слишком поздно, потому что я уже стою, и ничего не может помешать мне закончить мою речь...»
Кенди и Альберт поделились всезнающим взглядом. Они знали Арчи достаточно хорошо, чтобы понимать, что его речь будет далеко несерьезной и, по-видимому, они оба были правы.
«Наверно, я должен начать с того, чтобы сказать что-то о том, как эти двое вошли в мою жизнь», - продолжал Арчи. «Интересно, что хотя Уильям Альберт является членом моей семьи, на самом деле сначала я познакомился именно с Кенди. Мы познакомились, когда ей было всего двенадцать, и я могу сказать вам следующее: встретив ее тогда, любой бы подумал, что даже малейший бриз унесет ее, настолько она была маленькой. Она казалась такой хрупкой. Мы трое: мой брат, я и наш кузен, Энтони, тоже запали на эту внешность. Но слишком быстро мы поняли, насколько ошибаемся. Физически она казалась маленькой и хрупкой, но это было маленькое тело полное жизни и жажды приключений. Это маленькое тело также обладало большим сердцем, способным охватить всех вокруг, сердцем полным мужества и скрытых сил, которые всплывали каждый раз, когда становилось все плохо, тем, чем мы восхищались, пока росли. У нее была сильнейшая воля к выживанию. И ничего не изменилось. Ну... может быть, только одно... она намного выше сегодня!» «Хорошо - немного выше», - добавил Арчи с огромной усмешкой, и многие гости громко рассмеялись. Новобрачные тоже не могли сдержать веселья, хотя Кенди шутливо помахала указательным пальцем озорнику.
Арчи обвел взглядом обеденный зал и, как смех утих, снова посмотрел на сидящего жениха.
«Что касается Уильяма Альберта... - он сделал паузу, словно размышляя. - Ну, он мой дядя, но у меня нет детских воспоминаний, проведенных рядом с ним. Он вошел в мою жизнь, когда я был уже взрослым. Вот почему я могу очень ясно вспомнить нашу первую встречу и последующие после этого. И я могу сказать следующее: кто бы ни встретил его тогда, ему было бы трудно разгадать тайну, окружающую его, так хорошо он держал все в себе, несмотря на обманчивые широкие улыбки. Ничего не изменилось», - повторил Арчи, и гости снова засмеялись, признав образ. Когда они успокоились, он добавил: «Он все еще хорошо скрывает свои мысли от мира, подобно тому, как скрывает сигары и бренди!» Еще один смех.
«Оглядываясь назад, могу определенно сказать, что никогда бы не подумал, что мои дорогие друзья будут когда-нибудь вместе, как пара». Арчи продолжал улыбаться. «И все же сегодня я уверен, что они были просто созданы друг для друга. Они дополняют друг друга во многих отношениях, и я уверен, что они проживут долгую и счастливую жизнь. Итак, Кенди... - Арчи полностью повернулся лицом к невесте и жениху, - спасибо, что стала моей сестрой, которой у меня никогда не было. Альберт... Спасибо за то, что ты больше друг, чем дядя. Вы оба - такие друзья, на которых каждый может только надеяться, и вы заслуживаете, чтобы быть счастливыми. Итак, троекратное ура паре. Желаю, чтобы вы жили долго, всегда помня, насколько драгоценен дар любви».
По всей комнате разразились огромные аплодисменты, и за это время молодожены поблагодарили за речь в виде сестринского и слезливого поцелуя, а также сильного рукопожатия и одного, но очень мужского объятия.
После тостов и речей некоторые женщины, в том числе и Кенди, незаметно прокрались в туалет для дам, чтобы быстро подправить макияж. Оттуда Кенди не сразу вернулась в столовую; она хотела проверить (на всякий случай), что все работает гладко, и это привело ее на кухню. Там, быстро осмотрев, она убедилась, что обо всем хорошо заботились. Под строгими указаниями Берты и Ханны сотрудники занимались назначенными задачами, делая большую кухню похожей на очень занятый, но прекрасно организованный улей. И, возможно, из-за этой спешки никто не понял вначале, что она была там, и ее белое платье первоначально смешалось с длинными белыми фартуками персонала. Только когда она подошла к одному из столов, ее наконец заметила и тепло поздоровалась высокая средиземноморская женщина.
И она, и Альберт выбрали миссис Кастеллани в качестве человека, отвечающего за десерт для всего праздничного вечера, и именно этим занималась эта красивая итальянка прямо сейчас. Было нелегко убедить мистера Кастеллани отпустить жену и позволить ей покинуть Уокиган на несколько дней; он изначально отверг предложение, защищаясь тем, что без нее, больше чем один день, его семейный бизнес, несомненно, обанкротится, и громко впал в отчаяние, что его дом также наверняка развалится во время ее отсутствия. Никакие деньги, продолжал он повторять с гордостью, не могут купить его, независимо от того, сколько предлагают. Кенди умоляла его щенячьими глазами, клянясь, что не может представить свою свадьбу без замечательных тортов его жены, надеясь, что он, наконец, смягчится. И вот как миссис Кастеллани была здесь, проведя последние три дня в особняке. Тем не менее, она не только заранее все приготовила, но и осмотрела Чикаго, собрав последние ингредиенты, имея либо разговорчивую Берту, либо более сдержанную, но также очень предупредительную Ханну в качестве спутников.
Почти забыв об обеденном зале полном гостей, Кенди провела несколько приятных минут, целуясь с итальянской поварихой. Приятно было услышать, что благодаря их предложению у женщины был своего рода праздник, первый в ее жизни за много, много лет. Было интересно наблюдать за приготовлением в исполнении миссис Кастеллани, и Кенди с нетерпением наблюдала с некоторой ревностью к навыкам женщины, так как последняя быстро и точно украшала огромный трехслойный свадебный торт ранее подготовленными глазурью и фруктами, аккуратно выложенными и готовыми к использованию. И она, несомненно, провела бы там гораздо больше времени, просто наблюдая в немом восхищении, пока все не закончилось, если бы не Ханна, которая, наконец, заметив ее, быстро выгнала с кухни, по-матерински выговаривая за то, что покинула гостей, а также рисковала запачкать свадебное платье.

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 24 окт 2018, 22:10

Глава 27: И так начинается сказка. (Часть 3)

Чикаго, 18 августа, 21:00.
Объявление о разделке торта было сделано для гостей более получаса назад, и все были ужасно взволнованы. Большинство стало собираться в зале, как только услышало сообщение, тогда как другие подошли туда ближе к объявленному времени. Без трех минут девять покров из голов охватили всю территорию.
Раздались вздохи и тихий ропот, охи и ахи, исходящие от гостей, когда довольно большой свадебный торт вкатили на большой тележке. Это был великолепный, но простой торт. Ярко белый трехуровневый торт четыре фута в высоту и два фута в основании. Издалека казалось, что вокруг кто-то украсил тонким белым кружевом, но при ближайшем рассмотрении это было совсем не кружево, это была иллюзия, кропотливо вырезанная на самом торте. Нижние два яруса были покрыты небольшими разноцветными марципановыми розами с засахаренным фруктом в центре в каждой. Ярко красные и розовые розы также покрывали все колонны, которые поддерживали ярусы, тем самым создавая иллюзию, что розы поддерживают верхние части торта. Маленькие бусины из серебристого жемчуга усеивали по спирали бока торта. На вершине располагались вырезанные вручную фигурки взрослых Альберта и Кенди, но изображающие сцену, как они впервые встретились. Мастерство и детали, должно быть, потребовали многих дней, у Альберта даже была миниатюрная волынка!
Вершина была идеей Альберта, и задумывалась, как сюрприз для Кенди, которая любила его так сильно, что собиралась снова заплакать. Однако ей удалось сдержать слезы; мысль о том, что завтра она будет повсюду в газетах, помогла обойтись без них.
Альберт стоял справа от молодой жены, держа свою правую руку над ее правой рукой, и вместе они подняли нож. Стоя бок о бок, они врезались в торт.
И вырезали два куска.
Они заглянули глубоко в глаза друг другу, когда он угостил ее. И только когда она положила кусочек в рот, восторженные аплодисменты заполнили весь особняк, и снова зазвучали тосты.
Слуги подождали, пока все сядут, прежде чем осторожно отвезти торт, чтобы разрезать. Никто еще этого не знал, но разговоры о том, какой был вкусный торт, будут у всех на устах в течение следующих нескольких дней.
А потом... а потом пришло время для первого танца молодоженов. Муж и жена пробрались в центр зала, как гости встали, чтобы лучше видеть. Свет погас, и это было сигналом для оркестра начать играть.
И вот, в этом тусклом свете в огромной комнате, наполненной мягкими тонами прекрасной, мечтательной музыки, атмосфера сказки, ранее отодвинутая жесткими требованиями этикета, полностью вернулась. Кенди чувствовала себя в одном из своих старых мечтаний, когда воображала, что танцует со своим таинственным принцем. Триста гостей, толпившихся вокруг них, не имели большого значения. Как на первом приветствии, они стали бесконечным кругом лиц, вращающимся вокруг нее, когда она закрутилась в первом танце с мужем. Все что имело для нее значение прямо сейчас, это глубокие голубые глаза Альберта, его чудесная улыбка и простая, глубокая радость быть в его руках в качестве жены. В конце концов, это было единственное, что действительно имело значение.
Ей казалось, что ее сердце полностью растаяло. Невозможно было не чувствовать этого. Не с мужчиной рядом с ней, которого она так глубоко любила. И не с многозначащими словами песни, исполняемой певицей на сцене прямо сейчас.
«С этого момента я благословлена,
Я живу только ради твоего счастья.
С этого момента
Я нахожусь рядом с тобой...»
- (40)
пела женщина низким, харизматичным голосом, и этого было достаточно, чтобы глаза Кенди увлажнились. Она моргнула пару раз, чтобы остановить слезы от падения на щеки. Прежний визит в дамскую комнату был напрасным, она снова плакала.
«Я танцую с моим принцем...» - сказала она, бросая осмысленный взгляд на бело-зеленого орла, выгравированного на золотой семейной броши, которую Альберт прикрепил к черному смокингу. Затем она снова посмотрела ему в лицо.
«А я танцую с моей Дикой Леди...» - ответил он тепло, и в его глазах сиял особенный нежный блеск. «Не плачь, малышка... - заметил он, опустив взгляд на единственную слезу, которая медленно катилась по ее щеке. – Ты выглядишь намного красивее, когда улыбаешься».
А подумать только, что ему так сильно не нравилось, что его называют «принцем», вдруг вспомнила Кенди, и эта мысль отвлекла ее от плача, как ребенка. Несколько лет назад он сказал, что когда услышал, как она звала его с детства, почувствовал себя в щекотливой ситуации, потому что она излишне подчеркивала его образ золотого мальчика. В прошлом году он не хотел быть «очаровательным принцем», а просто хотел быть мужчиной для нее... Теперь, однако, он не жаловался. Золотой мальчик повзрослел, стал мужчиной, и «принц» стал просто любовным прозвищем, используемый интимно только между ними.
Когда их танец закончился, другие быстро присоединились к ним, и с этого момента все стало веселой каруселью. Позже этим вечером она не смогла бы рассказать, со сколькими людьми поговорила или со сколькими мужчинами потанцевала. С Арчи, мистером Корнуэллом, мистером Брайтоном, Альбертом, его двоюродным братом Малкольмом, старым дядюшкой Дунканом, с Монти, а затем с Джорджем, Томом и Джимми, настолько взрослыми сейчас, снова с Альбертом, а затем его другом Коннором, по крайней мере с полудюжиной мужчин из Клана Макинтайр и с несколькими десятками человек, которых она даже не знала, а затем с ее наставником, старым доктором Джейкобсом и с Альбертом снова... Она даже танцевала с Нилом в какой-то момент! Она не могла поверить, что сделала это. Только из вежливости, но она была так счастлива, что ей было все равно.
Поначалу ей совсем не понравилось, когда все семейство Лиганов было в списке приглашенных, давних детских врагов, но со временем она справилась с этим. Приглашение было явно сделано и отослано по просьбе тетушки Элрой, и они оба согласились, хотя и с неохотой в сердце. В конце концов, Лиганы, хотя и не были по-настоящему связаны с ними, однако официально считались частью семьи, и не приглашать их на такое важное событие, как свадьба главы семьи, было бы огромным оскорблением. И именно поэтому они теперь были среди гостей, к счастью для нее до сих пор, довольно невидимыми.
Не очень любимых гостей перевесила компания из более приятных. И их было гораздо больше, что облегчило борьбу с присутствием первой группы. Были и другие фрагменты праздника, достойные запоминания. Были приемные матери, мисс Пони и сестра Мария, которые долго болтали с директрисой Мери Джейн и смеялись, как кучка школьных подруг, которыми они когда-то и были... Была забавная беседа с лучшими подругами, Анни и Патти, когда они заскочили в спальню Анни, несколько прекрасных моментов с маленьким Патриком... Были несколько слов, которыми она обменялась с Джимми, затем немного более длинная беседа с Томом, несколько слов с некоторыми гостями здесь, несколько слов там...
Позже той ночью она снова вернулась на кухню, хотя на этот раз только на мгновение, имея достаточно времени, чтобы лично поблагодарить всех за всю их тяжелую работу.
Когда она вернулась в обеденный зал, часть гостей уже разошлась. Они либо вернулись в танцевальный зал, либо наслаждались свежим воздухом на террасе. Она быстро поняла, что Альберт был среди тех, кто покинул столовую. Сначала она не обращала на это слишком много внимания, не первый раз они были в разных группах гостей, но когда он не вернулся более чем через пятнадцать минут, она начала задаваться вопросом, где бы он мог быть.
Быстрый осмотр террасы показал, что его определенно там не было. Его также не было в главном зале, который она проверила, методично просматривая толпу с лестницы вниз. Ее любопытство было задето еще больше, когда она встретила Анни, также ищущую своего мужа. Согласно ее рассказу, оба мужчины исчезли сразу после десерта и с тех пор их не видели. Они продолжили искать. Они не нашли мужей, но им удалось найти кого-то другого. В какой-то момент они столкнулись с Патти, которая немедленно присоединились к их охоте. Теперь они объединили усилия и начали искать мужчин вместе, но безуспешно. Единственное, что они обнаружили во время расследования, это то, что на самом деле пропали не только их мужья, но и другие мужчины.
«Ой, может, они спрятались где-то, чтобы произнести непристойный тост за брачную ночь, - подразнила легкомысленно Анни, когда они, наконец, отказались от поисков. - Вы знаете, каковы мужчины. Нам лучше оставить их, они вернутся рано или поздно...» И вместе с этим все три подруги вернулись на праздник.


Вернуться в «Кенди-фанфики»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость