Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

пишем, читаем и делимся впечатлениями

Модератор: Ksenia

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda)

Сообщение Nynaeve » 14 окт 2018, 16:15

Глава 16: Волшебная весна. (Часть 3)

«Не могу вспомнить, когда я в последний раз ела такой вкусный ужин!» - воскликнула Кенди, медленно заканчивая свою порцию яблочного пирога с корицей. Альберт уже закончил есть и теперь оплачивал счет. «Синьор Кастеллани, у вас замечательные повара! И этот пирог... - она осторожно указала на вилку, - ...это шедевр!»
«Моя жена будет рада услышать, что вам понравилась, - ресторатор широко улыбнулся. - У нас есть наемный повар, моя мама тоже помогает, но именно жена отвечает за все пироги и десерты».
«Не возражаете, если я лично ее поблагодарю?» - спросила она.
«Ну, это... необычно, - ответил он, явно удивившись, но все же улыбаясь, - но опять же, она будет в восторге, я в этом уверен. Я позову ее сюда через мгновение».
«Все в порядке, я могу подождать у бара».
Альберт только взглянул на нее, когда она встала и пошла к стойке, прежде чем сосредоточиться снова на счете. Он подсчитал деньги, добавив заметные чаевые, и передал хозяину. «Синьор Кастеллани, мы отлично провели время, - сказал он. - Если бы мы жили ближе, я бы каждый день приезжал сюда!»
«Грациа, мой друг, - ответил ресторатор. - Было бы очень приятно, если бы ваши пути снова привели вас в Уокиган».
«Хотелось бы... И, синьор Кастеллани... – посмотрел он на хозяина, а затем выразительно кивнул в сторону граммофона, - …спасибо за музыку».
Но к его удивлению мужчина твердо покачал головой. «Нет, нет, нет, мой друг. Все для красивых женщин! Удачи вам обоим, вам и синьорине Кенди, - добавил он со скрытным тоном. - Никогда не отпускайте ее!»
Альберт не мог не улыбнуться этому открытому и дружескому совету. «Не буду, синьор Кастеллани, не буду», - заверил он его.
Кенди терпеливо ждала в баре, наблюдая за гостями за другими столами и молодой официанткой, занятой подачей кофе. Когда хозяин прошел мимо, она улыбнулась ему, молча догадываясь, что он идет за женой. И она была права; Когда дверь снова открылась, вышел синьор Кастеллани, за которым следовала высокая женщина. Она замечала ее раньше, когда та была перед баром, но до сих пор не могла более внимательно рассмотреть ее. Женщина выглядела так, будто была старше нее всего лишь немногим более десяти лет. У нее было очень красивое лицо, выразительные, темно-карие глаза, выдававшие интеллект. Ее темные волосы были аккуратно завязаны в пучок, но Кенди не сомневалась и была уверена, что она его сделала давно.
«Синьорина Кенди... это моя жена, Моника, - хозяин быстро представил их, а затем указал на дымящие тарелки на подносе. – А теперь простите меня, я должен немедленно это подать».
«Синьора Моника, я не задержу вас слишком долго, - Кенди улыбнулась женщине, когда хозяин отправился в другую сторону удовлетворять клиентов. - Я только хотела поблагодарить вас за фантастический пирог».
«Спасибо, - темноволосая женщина улыбнулась. - Ничего особенного, я только следую семейным рецептам и традициям».
У Кенди не было никакого стеснения. «О, не будьте такой скромной. Десерт был просто восхитительным! - сказала она, не колеблясь, схватив женщину за руку. - Хотела бы я приготовить что-нибудь подобное».
Как ни странно, Моника посмотрела на соединенные руки, и ее лицо показало признаки видимого бедствия. «Мне очень жаль, мисс... извинилась она, пытаясь убрать руку. – У меня руки были немного в муке... и я испачкала ваше пальто... я почищу его для вас, обещаю...»
Кенди посмотрела на рукав. У манжеты действительно было небольшое пятно по краю. «Мука? - она тихонько рассмеялась, радушно сжав ладонь женщины обеими руками. - Вы должны видеть, чем покрыты мои руки, когда я работаю!»
«Значит, вы работаете? - Моника была явно удивлена, забыв о пятне. - Где?»
«В одной из больниц Чикаго, - весело ответила она. - Медсестрой».
Не удержавшись, Моника осмотрела Кенди вверх вниз. «Вы не похожи на типичную медсестру. Вы выглядите... слишком маленькой!» - честно воскликнула она.
«И вы не похожи на типичного повара. Вы выглядите слишком красивой», - отозвалась Кенди сразу.
Некоторое время они обе просто молча смотрели друг на друга, а затем начали тихо смеяться. Это был один из тех моментов, когда один человек чувствует связь и узнает ее в другом существе, даже если это было всего лишь мгновение. «Моника, где ты? - раздался еще один женский голос с кухни, взломавший волшебство. «Veloce, veloce *26*, ты нам нужна!»
«Было очень приятно познакомиться с вами, - сказала Кенди, снова пожав руку женщине, не желая больше удерживать ее от обязанностей. - Если я вернусь сюда снова, я попрошу у вас рецепт!»
«Мне тоже было приятно, - кивнула Моника. - В следующий раз я постараюсь приготовить его еще вкуснее!»
И с этими словами и все еще улыбаясь, она развернулась и пошла на кухню.
Кенди вернулась к столу, где ожидал Альберт. Он уже надел пальто, и на его лице появилась заметная ухмылка.
«Вижу, заводишь друзей повсюду, где бываешь?»
«Назови это плохой привычкой», - пожала она плечами.
Как и раньше он помог ей надеть пальто, но на этот раз, сверх того притянул ближе и поцеловал в волосы. Его рука скользнула с ее руки на талию и осталась там, когда он жестом пригласил ее к выходу.
У дверей они оба обернулись, чтобы попрощаться с Джанлукой. Он ответил издалека, с его фирменным поклоном и широкой улыбкой.
«Как странно... - сказала она, когда они вышли на улицу, - ... внутри казалось, что уже ночь, но снаружи все еще довольно светло».
«5 часов – не вечер, почти час до заката», - ответил он.
Они сели в машину, припаркованную на соседней улице, и Альберт стал маневрировать обратно на Гранд-авеню. Здесь, в отличие от Чикаго, машин на улице было мало, и они были далеко друг от друга, поэтому им потребовалось меньше трех минут, прежде чем они подъехали к развязке с Шеридан-роуд, отделяющей город от озера.
«Ну, как... - сказал Альберт, сжимая ее руку, - ты хорошо провела время?»
«Разве моя сладкая улыбка восторга не достаточно хороша?» - ворковала она. И тут же, став немного более серьезной, она добавила: «Хорошо» провела время, - это огромное преуменьшение. – «Замечательно» даже не доходит до половины того, что я ощущала. Могу только сказать, что я... таяла». Она накрыла их соединенные руки правой рукой, ласково погладив пальцы Альберта. «Спасибо…»
Альберт тепло улыбнулся, ответив той же лаской. Затем мягко, но твердо снял руку. Романтическая атмосфера была одним делом, но они были на перекрестке, и ему нужны были обе руки для поворота.
Когда они вернулись на Шеридан-роуд, Кенди притворилась, что упорно ищет что-то воображаемое в сумочке. «Итак, мистер Сюрприз... - сказала она невинно. - Куда еще мы едем?»
«Что ты подразумеваешь под «куда еще?» - ответил Альберт тем же невинным тоном.
«В последний раз, когда я проверяла, Чикаго был на юге, поэтому мы должны были повернуть на перекрестке направо. Ты повернул налево, - заметила она, все еще чрезвычайно занятая сумочкой, - ...и это означает, что мы все еще едем на север. Поэтому, если Чикаго не поднялся и не спустился к северу, пока мы были в ресторане, я осмелюсь сказать, что это означает, что мы едем куда-то еще, а не домой».
Альберт молча взглянул на нее, словно у него кончились слова. Его выражение лица было неописуемо; что-то между шоком, беспомощным раздражением и... своего рода едва сдерживаемым весельем. Действительно неописуемо.
«Ты серьезно думал, что я поверила, что ты хочешь отвезти меня в Уокиган только на ужин? - продолжала она, на этот раз смотря прямо на него. – Я провела великолепное время у «Кастеллани», но если ты хотел просто отвезти меня в ресторан, то мог бы легко выбрать любой из них в Чикаго. Да ладно, мистер Тайна, какой туз ты прячешь в рукаве?»
Альберт уже не смог сдержаться, разразившись беспомощным смехом. Он смеялся и смеялся и остановился, только когда понял, что вот-вот потеряет контроль над рулем. «И я наивно полагал, что ловко отвлек твое внимание, спросив о работе! - произнес наконец-то он. – Знаешь, ты хорошо поработала частным детективом?»
Все еще качая головой, он снова взял ее руку и, подняв к губам, поцеловал. «Если ты способна на мгновение остановиться, моя дорогая мисс Любознательность... - он посмотрел на нее с любопытством и нежностью, - ты скоро узнаешь, мы почти там».
Впереди них дорога выпрямилась. Не требовалось никаких внезапных маневров, поэтому он продолжал вести машину, не отпуская ее руки. Их пальцы снова переплелись в мягкой ласке, поглаживая друг друга. Простой жест, еще одно оправдание, чтобы согреться в холодном автомобиле...
Дорога проходила через парк, длинный и темный, чтобы назвать его небольшим лесом. Растущие здесь деревья были настолько близки друг к другу, что закрывали вид по обеим сторонам дороги. Вот почему Кенди удивилась, когда Альберт внезапно повернул направо. Эта боковая дорога была настолько узкой, что она, вероятно, пропустила бы ее, если бы сама искала. Они замедлили движение, так как дорога здесь не была бетонной. И после нескольких минут езды они остановились на большой поляне. Вокруг были только деревья, только они вдвоем... и никого больше.
Не дожидаясь Альберта, Кенди вышла из машины. Придерживая открытую дверь, она глубоко вдохнула свежий лесной аромат, издав довольный вздох. О, как она скучала по дикой природе! Ничто не могло заменить настоящие, нетронутые леса и этот незаменимый, замечательный запах! Парки в Чикаго, даже самые большие, всегда имели границы, были ограничены дорогами, домами, и часто... были такими рукотворными. И всегда был этот неизбежный запах смога, созданный дымом, исходящим из дымоходов ближайших домов и различных заводов. Но здесь... Здесь был только безошибочный аромат старых листьев, мокрых ветвей, прохладного тумана, который шел из снега... и свежего ветра? Конечно, озеро! Они не могли быть далеко от берега.
«Ты собираешься разрушить остальные мои планы, оставаясь тут вместо того, чтобы идти со мной?»
Она повернулась. Альберт стоял у багажника с огромным кожаным мешком, свисающим с плеча на столь же большом кожаном ремне.
Он заметил ее любопытный взгляд и ухмыльнулся. «Прежде чем ты спросишь... - сказал он, до того как она успела вмешаться, - ...да, это часть сюрприза, но я не скажу больше, пока не придет время. Теперь пойдем со мной».
Оставив поляну позади, Альберт вошел в лес. Она последовала за ним. Путь между деревьями был настолько узок, что изначально ей приходилось идти позади него. Но двигаться было легко, так как земля была ровной и закаленной морозом. И вскоре она увидела мерцание ледяной голубой воды между деревьями. Они приближались к берегу озера.
«Теперь, я хочу, чтобы ты закрыла глаза», - сказал Альберт, остановившись и повернувшись к ней.
Она сделала то, что он просил. Через мгновение она почувствовала, что он стоит за ней. Затем он прикрыл ее веки своим шарфом. Он положил руки ей на плечи и начал двигать вперед, вынуждая снова идти.
По звуку тонких ветвей, задевавших правый рукав, она догадывалась, что они проходят мимо еще одного из многочисленных диких кустарников, которые она видела, прежде чем закрыла глаза. Они не могут быть далеко... Они скоро доберутся до пляжа...
Первые признаки изменения рельефа возникли из-под обуви. Земля, твердая раньше, теперь, казалось, стала немного поддаваться под ногами. И почему-то она почувствовала, что вокруг больше не было диких растений. Еще несколько шагов, и Альберт крепче сжал ее плечи, останавливая.
«В последнее время были сплетни о Кендис Уайт, жаждущей какого-то реального пространства, - сказал он, развязывая шарф. – Вот, мы и пришли!»
Кенди моргнула, и вид, приветствующий глаза, заставил ее задохнуться от изумления. Да, ей нужно было открытое пространство, но такое количество просто захватывало дух.
Она полагала, что пляж будет узким, как те, что она знала в Чикаго, но к ее удивлению он выглядел совсем не так, как ожидалось. Пляж был настолько широк, что ей, вероятно, понадобилось бы по крайней мере минуту бодро шагать, чтобы добраться от того места, где они теперь стояли, до края воды, и он был таким широким, она не могла сказать, где он начинался и где заканчивался. Кенди глубоко вздохнула. Поворачиваясь из стороны в сторону, она попыталась охватить все вокруг.
Пляж свободно распространялся в обоих направлениях. Более половины территории все еще было заснежено белым замороженным песком, едва заметным у края береговой линии. Первые несколько метров воды были спрятаны подо льдом. Далее бесконечная поверхность озера Мичиган искрилась в зимнем солнечном свете. Мини-айсберги, не больше гигантских снежных комьев, можно было увидеть, подпрыгивая вверх. Озеро в этом месте было гораздо шире, чем в Чикаго, не было видно противоположного берега, горизонт был ясным и, казалось, тянулся до бесконечности. Вокруг них и в произвольных промежутках были разбросаны небольшие песчаные дюны, все еще покрытые снегом, с высокими пучками высушенной золотой травы, выступающей из-под холодного одеяла, бросающие темно-синие тени по белизне снега, словно пытаясь уйти от солнца.
Вокруг никого не было видно, это казалось их собственным морским побережьем. Правда в том, что была еще зима, и поэтому никого не было, кроме двух маньяков, способных наслаждаться холодным днем на пляже.
«О-о... - вздохнула она, когда наконец-то смогла заговорить, - какой вид, я чувствую себя такой крошечной!»
Альберт улыбнулся с пониманием. «Добро пожаловать в клуб», - сказал он, крепче обнимая ее.
Кенди, слегка обернувшись к нему, приподняла лицо. «Как я жила всего в сорока милях отсюда, ничего не зная об этом месте?» - спросила она, ошеломленная.
«Веришь, я тоже не знал до прошлой недели? – ответил он. - Я узнал, когда у меня была встреча с нашим мэром. У него была картина летнего пляжа на стене, и я изначально подумал, что представлен пляж во Флориде. Но вид флоры не соответствовал, и я спросил мэра об этом. Я не мог поверить, что такой ошеломляющий вид можно найти в нашем Иллинойсе».
«Теперь я буду завидовать всем гражданам Уокигана, - вздохнула Кенди. - Боже, здесь должно быть переполнено летом!»
«Наверно, - согласился он, - но так будет еще недолго. Мы стоим на земле, созданной ледниковым нашествием, и кто-то в госуправлении признал ее достаточно уникальной для защиты *27*. Но прямо сейчас... - он протянул руку приветственным жестом, - ... это все наше!»
Выражение лица Кенди изменилось. Исчез шок от встречи с таким потрясающим видом. На его месте радостная улыбка расширила губы, и она увеличивалась с каждой секундой. Наконец она повернулась к озеру, мягко освободившись из рук Альберта, и шагнула вперед.
«Ощущение... - закричала она, широко расправляя руки и весело смеясь, - как будто меня выпустили из клетки!»
Подняв голову и уставившись на небо, она начала кружиться. Это не выглядело как танец, который можно было увидеть в бальных залах или ночных клубах. Она танцевала под свою внутреннюю музыку, неслышимую никому. На мгновение он пожалел, что не слышит. Но все было нормально. Это был ее момент.
Отвернувшись, он зашагал вдоль пляжа. Прямо сейчас она наслаждалась маленькой свободой, и он собирался позволить ей сделать это личным. Она рано или поздно присоединится к нему, и он это знал.
Он остановился на мгновение у одинокого молодого дуба, растущего у основания дюны. Казалось, что он был посажен здесь случайно, но, как ни странно, уместился в этом месте. Молодой, но уже мощный, как и весь этот район. Он должен был быть таким, если выжил после яростной бури прошлой осенью. Альберт ласково погладил кору кончиками пальцев и, улыбнувшись, снова начал идти.
Наконец он остановился в нескольких метрах от дерева возле стены из острых камней. Они были полностью покрыты льдом и снегом и были непригодны для сидения, поэтому он ограничился тем, что прижался спиной к самому высокому из них. Сумка, которую он нес с тех пор, как они покинули машину, осталась у его ног.
Озеро приковывало взгляд, как магнит. Где-то там, на востоке, невидимо отсюда лежал Вайоминг. Дальше на северо-восток - его любимый Мичиган. Воды озера добирались далеко на север, далеко за горизонт. Вид такого пространства был для него чем-то большим.
Она права, подумал он, улыбаясь. Находясь в подобном месте, действительно кажется, что тебя выпустили из клетки...
Он знал, что привезти ее сюда было правильным решением. Это место разговаривало с ними, и они оба могли услышать его слова. Он предсказал это в первый момент, когда стоял здесь на прошлой неделе, и не ошибся.
Радостный смех усилился, и он повернул голову. Кенди теперь была рядом с деревом, и он наблюдал с любовью, очарованный, когда она крутилась вокруг него в своей интерпретации танца радости. Ее расстегнутое пальто плавало вокруг тела, как открытый парус. Прямо сейчас он увидел ее, настоящую Кенди, ту, которая жила под слоями повседневных масок и за теми ролями, которые ей приходилось играть. Это было ее реальное, первичное «я», иногда покрытое, но всегда всплывающее, освещающее окружающий мир. Это была чудесная дикая Кенди, которую он так любил. Это было непослушное создание, любящее природу так же сильно, как и он. Он был уверен, что, если ему внезапно придется уехать и жить в очень отдаленном месте всю оставшуюся жизнь, он все равно будет чувствовать себя счастливым и законченным, пока она будет там с ним.
Не зная, как будто ведомый невидимой нитью, он сделал несколько шагов к ней. Она заметила его движение и, все еще танцуя, начала двигаться в его сторону.
«Я понятия не имел, что могу встретить Дриаду *28* в штате Иллинойс!» - крикнул он.
«Дриады не носят тяжелое зимнее пальто! - возразила она, тяжело дыша. - И они зеленые!»
«Тогда ты скрываешься, - усмехнулся он, - но цвет твоих глаз выдает тебя».
Ответа не было. Она просто продолжала танцевать, пока не достигла первого из двух больших гладких камней, выступающих сквозь снег рядом с ним. Одним заключительным шагом она вскочила на его вершину, но недооценила скользкую поверхность. Увидев ее, размахивающую руками в отчаянной попытке восстановить равновесие, Альберт инстинктивно протянул руки и просто поймал ее в объятия. Теперь они оба сцепились вместе, смеясь, и он поставил ее обратно на землю.
«Вот, я поймал собственную дикую Дриаду!» - весело воскликнул он.
«Будь осторожен, - предупредила она с озорным блеском в суженных глазах. - Разве ты не знал, что дриады не любят людей? Я читала, что они едят их на завтрак... Вот так...»
Он снова засмеялся, когда она притворилась, что кусает его шею. Его руки упали в кучу кудрей и, тихо зарычав, он осторожно оттянул ее от своего тела. «Пойдем, моя кровожадная Дриада, - сказал он, наклонившись, чтобы взять сумку. - Мы не хотим пропустить закат, не так ли?»
Снег хрустел под обувью, когда они шли рука об руку к краю воды. Вскоре они добрались до той части, где заканчивался снег, вероятно, смытый приливом. Он растянулся, как узкая лента вдоль берега. Они пересекли его и наступили на толстый слой льда, покрывающий береговую линию.
Альберт нашел ровное место среди многих льдин и осторожно опустил мешок на землю. Кенди стояла неподвижно рядом с ним, продолжая держать его за руку, и размышляла, глядя на горизонт.
«Все еще чувствуешь себя крошечной?» - спросил он, снова втягивая ее в объятия.
«Хм... - медленно кивнула она, - думаю... думаю, это то, как взгляд в бесконечность, может влиять на людей».
Он просто должен был повернуть ее к себе и посмотреть в лицо. Каким-то образом исчезла несколько минут назад дикая Кенди. Казалось, что с каждым шагом спускаясь по пляжу, она оставляла непослушное существо позади, и снова становилась просто низменным человеком, удивляясь чуду творения. В этом недоумении не было печали; просто чистое, неизменное изумление. Это была другая, новая Кенди. Были такие моменты, как этот, когда она просто удивляла его своим безграничным пониманием. Он думал, что знает ее до глубины души, но сейчас понял, что у нее все еще есть что-то, что может удивить его. Он любил ее как всегда, но теперь понял, что его любовь в прошлом была ничем по сравнению с любовью, которую он чувствовал сегодня. И она будет расти с каждым днем, с каждым годом... от любопытной маленькой девочки, а иногда и неосторожного подростка, она становилась самой увлекательной женщиной, которую он когда-либо встречал, и он знал, что таких, как она, не будет. Не для него. Для него была только она.
Он ничего не сказал, позволив глазам говорить о глубине чувств, которые наполняли его сейчас. Внутри него расцвела мелодия, которую он выбрал с какой-то безудержной силой. Он знал, что она будет звучать правильно.
Кенди стояла, почти загипнотизированная изменением лица Альберта. Его взгляд был серьезным и настолько интенсивным, что она задрожала. Но там не было обычного блеска желания, нет, было что-то еще. Он выглядел... воспаленным? Да, это было подходящее слово. Воспаление. И это не имело никакого отношения к оранжевым солнечным лучам, опускающимся прямо над горизонтом. Эта интенсивность исходила изнутри. И это было настолько сильно, что она чуть не почувствовался его пульс в воздухе.
Пришло время, решил он. Отпустив возлюбленную, он присел на корточки рядом с сумкой и одну за другой расстегнул все три пряжки. Ослабив ремни, он открыл сумку и вынул содержимое. Прежде чем Кенди смогла понять, что у него в руках, он быстро надел опорный ремень на шею и встал. Только тогда, полностью готовый, он повернулся к ней.
«Это твоя волынка!» *29* - сказала она, совершенно удивленная.
Альберт не ответил; просто снова загадочно улыбнулся и повернулся лицом к озеру. Положив тонкую трубку между губами, он глубоко вздохнул и задул. Он повторял этот процесс, наполняя кожаный мешок воздухом, пока не заполнил. Сделав это, он еще раз глубоко вздохнул и осторожно сжал сумку левой рукой.
Один, слегка дрожащий тон нерешительно прорезал холодный, хрустальный воздух. Улитка ползет, мельком улыбнулась Кенди в памяти.
Грустный тон колебался все больше и больше. И через мгновение Альберт потянулся правой рукой к одному из бурдонов волынки *30*, лежащих над его левым плечом, и сжал пальцы на том, что она знала как настроечный винт *31*. Прошло много лет с тех пор, но она все еще помнила, хотя и смутно, как он рассказывал об устройстве волынки, вскоре после того как она узнала его истинную личность.
Когда он скрутил настроечный винт, к нему присоединился другой, более низкий тон. И случилось нечто странное. Если тональный звук казался каким-то одиноким и слезливым, то теперь, поддерживаемый басом, он стал странно звучать светлее. Оба тона переплелись в спокойный консонанс *32*, и эта устойчивость была... успокаивающей.
А затем Альберт взялся за чантер *33*, торчащий из нижней части мешка, и начал играть главную мелодию.
Было нереально, как все звуки смешивались вместе. Может быть, это было только в ее воображении, но она могла поклясться, что могла услышать детскую резвость, скрытую за радостной синкопой *34*. Впечатление длилось недолго, только несколько секунд, но оно там было...
Вариация изменилась. Спокойные, безмятежные проходы главной мелодии, казалось, имели дружественный диалог с обоими поддерживающими фоновыми тонами. Это заливало, просачивалось и наводняло душу бальзамическим теплом. И это было долго, все продолжалось и продолжалось, наполняя воздух над пляжем волшебством.
Но что-то изменилось снова. Понемногу, почти незаметно в светлую тему проскользнули минорные тона, и мелодия постепенно омрачилась. Две ноты, выходящие из бурдонов: высокой частоты и баса, продолжались, пока мелодия, которую он играл на чантере, казалось, плакала. И этот плач был гораздо мрачнее, чем первая нота в начале песни. Она плакала, плакала и плакала...
Кенди почувствовала почти физически, как печаль, зачарованная в музыке, коснулась чего-то глубокого внутри нее. Она закрыла глаза, полностью отдавшись магии мелодичной песни. На данный момент все вокруг нее прекратило существование, так заворожила ее гармония. Она понятия не имела, как он это делает, но вместо обычных резких громких звуков волынки, на этот раз, они были мягкими и эмоциональными, раздуваемые с сердечной печалью и отчаянием, с гневом и беспомощностью и, наконец, со смирением и одиночеством...
Со всем, что произошло сегодня, она чувствовала, что ее сердце не может вместить больше эмоций.
Почему это трогало ее так глубоко и так почти болезненно?
Главная тема внезапно прекратилась на неприятной фальшивой ноте, только эхо несло последнюю фразу над водой, поскольку две основные ноты продолжали звучать на заднем плане. Но пауза была достаточно короткой.
Альберт снова начал играть. Первоначально импровизированная тема была неопределенной и прерывистой, но вразрез ноты были мажорными и живыми. Звучало как нерешенный вопрос, как будто что-то сильное пыталось вырваться на свободу. Снова слышалась жизнерадостная резвость и, наконец, мелодия мощно переросла в проходы, наполненные страстью...
И снова эхо произнесло последнюю фразу, как будто задавало вопрос... Еще несколько секунд и с повторяющимися изящными нотами, оба фоновых тона также медленно утихли *35*.
А потом была лишь тишина. При звуке обнаженных ветвей, раскачивающихся на ветру, над дюнами позади них, Кенди стояла, судорожно прижимая ладонь к груди. Ее глаза все еще были плотно закрыты. Она не могла вспомнить, была ли когда-либо настолько тронута, настолько неопределенна, что все в ней, казалось, вибрировало. И только почувствовав мужскую руку на щеке, она поняла, что по ее лицу катятся слезы. Она открыла глаза; Альберт стоял перед ней, пристально глядя на нее.
«Это было... у меня нет слов, Альберт... - сказала она. - Это было неописуемо красиво... Почему ты перестал играть?»
«Потому что еще нет конца, - сказал он с напряжением в голосе. - Это была история, история о нас. О нашей жизни до сегодняшнего дня, до сих пор, - он перевел волынку на бедро, мягко скрестив левую руку. - Продолжение зависит от тебя, Кенди...»
«От меня?» - рассеянно спросила она. Все еще ошеломленная, она не могла полностью принять то, что происходит.
«От тебя, - повторил Альберт. - В моей идеальной мечте я делаю все это на вершине холма Пони, но на самом деле мы не всегда получаем все, что хотим...» Сказав это, он опустился на колени перед ней, достал из кармана маленький красный футляр и открыл его. «Ты выйдешь за меня замуж, Кенди?»
У Кенди подкосились колени, и она упала на лед перед ним. Вот почему, да... Вот почему она была так взволнована, когда слушала... Вот почему музыка так глубоко тронула ее, отразилась так странно знакомо в душе... Потому что да, о да, все было о них. Он описал без единого слова все, что произошло с того дня, как встретил ее, когда ей было всего шесть лет. Ноты радостной синкопы вернули ее к неспокойной юности, когда всё, даже худшие времена казались легче, потому что она имела его... своего друга, своего таинственного мистера Альберта, появлявшегося из ниоткуда и снова исчезавшего Бог знает куда, но кто просто был... Он был похож на эту стабильную басовую ноту на заднем плане; непоколебимую и постоянную. Мрачная часть мелодии была символом тех лет их дружбы, лет ее боли, ее слез, ее бессмысленного отчаяния, тоске по другому мужчине - и снова, там и тогда, он всегда был рядом. Пауза в теме была его отсутствием, так же как и итог символизировал то наполненное колебаниями прошлое лето, когда они воссоединились... Ему удалось даже выразить время, прошедшее с тех пор, время, проведенное вместе как пара. И все, все это, всего за несколько минут музыки...
Она улыбалась, вытирая теплые слезы, размывавшие глаза. Сосредоточившись на благородных голубых глазах перед ней, она даже не подумала взглянуть на красный футляр, который он все еще держал в ладони. Ей не нужно было угадывать его содержимое. Ее Принц, ее Друг, ее Мужчина, ее Всё просил выйти за него замуж... В тот день, когда она подумывала спросить его об этом...
«Я думала, ты никогда не попросишь...» - сказала она дрожащим голосом.
«Должен ли я воспринимать это как...?» Он сделал паузу.
«...как «да».
«И никаких сомнений?»
«Сомнений? - повторила она с недоверием. Сомнений? - Я самая счастливая и буду самой гордой женщиной на Земле, чтобы стать твоей женой!»
Улыбка чистого счастья осветила его лицо, и этот вид еще больше согрел ей сердце.
Альберт немного поднял коробку, и она наконец взглянула на то, что было внутри. Там в середине небольшой бархатной подушки лежало золотое кольцо. Украшение имело форму розы; его крошечные лепестки были отделаны микроскопическими бриллиантами, а между ними находился маленький, ограненный изумруд.
«Но это похоже на...» - запнулась она.
«...Прекрасную Кенди для Кенди Уайт, - закончил он дразнящим тоном. - Я знаю, что это был цветок Энтони, но он так хорошо тебе подходит! Но если тебе не нравится, если он оживляет слишком много воспоминаний... - поколебался он, - я всегда могу заменить...»
«Нет, - сказала она, покачав головой, - все в порядке. Это действительно мой цветок. Прекрасно, спасибо».
Альберт снял кольцо с бархатной подушки и засунул футляр обратно в карман. Нежно поддерживая ее ладонь левой рукой, он взял кольцо кончиками пальцев и медленно надел туда, где оно должно было находиться; на ее палец. Скоро, подумал он, скоро еще одно кольцо будет украшать этот тонкий палец; их обручальное кольцо. Он должен убедиться, что это произойдет как можно скорее. Если бы это зависело только от него, он бы женился на ней завтра. Но сначала нужно было позаботиться о некоторых проблемах, и он не собирался оставлять их незавершенными. Только когда это будет сделано - она будет его. Он не будет ждать ни на день больше, чем необходимо.
Он встал, также помогая ей. Когда она поднялась, он обнял ее за талию, осторожно потянув к себе. Он целовал ее так, как диктовало сердце; долго и неторопливо. Ее губы были солеными от счастливых слез и сладкими от яблока и пирога с корицей. Она отведала небеса. Он выпил ее, он утонул в ней до опьянения.
«Я люблю тебя, Кенди», - сказал он, когда их губы наконец расстались. Если раньше он медленно тонул в ее устах, теперь он погружался в изумрудное море глаз. Он с радостью утонул бы в них навсегда. «Я любил тебя годами, но теперь вижу, что любил только картинку, созданную в собственных мечтах. Любить тебя настоящую, - подчеркнул он, - выходит далеко за пределы моих самых смелых ожиданий».
Туман от слез очистился, и теперь ее взгляд был ярким. «Я тоже тебя люблю, Альберт, - тихо ответила она. - Ты самый большой подарок в моей жизни. Я была рядом с тобой почти всю жизнь, и все же должна была потерять тебя, чтобы полностью осознать, что ты значишь для меня, и какова моя жизнь без тебя. Нахождение с тобой дает мне счастье, которое я даже не могу начать описывать».
Он улыбнулся, медленно отпустив ее. Повернувшись к озеру, он перевел забытую волынку с бедра и снова положил под левую руку. Когда он взял трубку в рот, он понял, что не будет играть финал этой песни. Это будет только продолжение, ведущее к другой истории, а другая – на всю оставшуюся жизнь.
Меланхоличные, но яркие, мечтательные тона снова наполняли воздух над пляжем и гладили волны, взлетая за горизонт.
Навстречу заходящему солнцу, наполняя мир королевским фиолетовым и благородным золотым, что никто не может сотворить.
И к их будущему.
Сноски (на этот раз миля!):
*15* Мох растет на северной стороне ствола. Вместе с тем, что южная сторона дерева имеет более широкие ветви, чем северная (из-за меньшего доступа к солнечному свету они тоньше и растут более вертикально), это знание очень полезно, когда вы теряетесь в лесу. Важно: все наоборот в Южном полушарии.
*16* Эфир более эффективен, чем хлороформ в качестве анестетика, но также более опасен, так как он чрезвычайно воспламеняется.
*17* Оксид азота, сегодня широко известный как счастливый газ или смеющийся газ, использовали для анестезии в стоматологии с 1840-х годов. Он гораздо менее токсичен, чем альтернативы, такие как хлороформ, с гораздо меньшим риском взрыва, чем эфир. Основное применение для N2O - мягкое седативное и обезболивающее.
*18* Этилен-кислород действительно был впервые использован в пресвитерианской больнице 14 марта 1923г. (через три недели после их разговора!)
*19* Первая школа анестезии была создана упомянутой Агнес МакГи в 1909 году в больнице Святого Винсента, Портленд, штат Орегон.
*20* Кенди имела в виду Школу больницы Lakeside Hospital в Кливленде, штат Огайо, основанную в 1915 году Агатой Ходжинс (1877-1945).
*21* Агнес МакГи обучала студентов 3 курса медицинских школ в Университете штата Орегон.
*22* В 1922 г. Франклин Туринг Седан мог развить скорость до 40 км/ч.
*23* Vino bianco - (итальянский), белое вино.
*24* Bene, bene, cara... - (Итальянский) Ладно, ладно, дорогая.
*25* 14 февраля в 1923 году была среда, я проверила!
*26* Veloce, veloce! - (Итальянский) Быстро, быстро!
*27* Сегодня это место известно как Государственный парк штата Иллинойс-Бич. Протяженность шесть с половиной миль. Парк охватывает единственный оставшийся пляж береговой линии, оставшийся в штате. Иллинойс-Бич - уникальный и увлекательный природный ресурс для всех. В парке есть дюны и бугры с разбросанными болотами, дубовыми лесами и обширными массивами животного мира и растительности.
*28* Дриада - в греческой мифологии нимфа деревьев.
* 29 * Волынки - класс музыкального инструмента, извлекающих звук с помощью замкнутых трубок, подаваемый из постоянного резервуара воздуха в виде мешка. Волынка минимально состоит из трубки подачи воздуха, мешка, чантера и бурдона. Большинство волынок также имеют дополнительные бурдоны (а иногда и чантеры) в различных комбинациях, удерживаемые на месте в штоками-разъемами, с помощью которых различные трубки прикреплены к мешку.
* 30 * Большинство волынок имеют по крайней мере один бурдон. Бурдон чаще всего представляет собой цилиндрическую трубку из одиночного тростника, хотя существуют бурдоны из двойного тростника. Бурдон, как правило, сконструирован из двух или более частей, соединенных с помощью скользящего соединения (уздечки), чтобы можно было манипулировать тон бурдона.
*31* Настроечный винт - эффективно изменяет длину бурдона, открывая отверстие, позволяя бурдону настраиваться на два или более отдельных тона. Настроечный винт также может полностью отключить бурдон, так что из него не будет выходить звук.
*32* В музыке консонанс (consonance: латинский com - , "со" + sonare , "звучие") – гармония; аккорд или интервал считается устойчивым, в отличие от диссонанса (латинский dis - "не" + sonare, "звучие") - считается неустойчивым (или временным, переходным). По строгому определению консонансом могут быть только те звуки, которые приятны, в то время как самое общее определение включает любые звуки, которые используются свободно.
*33* Чантер - это трубка для извлечения мелодии, на которой играют одной или двумя руками. Чантер может быть одного диаметра внутри, так что внутренние стены параллельны по всей длине, или его можно сделать в форме конуса.
*34* В музыке Синкопа (Syncopation) - это смещение нормального акцента, обычно подчеркивание безударной ноты такта.
*35* Чантер обычно с открытым концом; таким образом, игроку нелегко остановить звук. Это означает, что у большинства волынок прием игры легато (вот почему не было резкой тишины, когда Альберт менял тему), где нет паузы в музыке. В первую очередь из-за этой неспособности остановить звук, используются форшлаги (украшения) (которые различаются между типами волынки) для разложения нот и создания иллюзии соединения и акцентов. Из-за их важности эти украшения (или орнаменты) часто являются высокотехническими устройствами, характерными для каждой волынки, и нужно много заниматься, чтобы их освоить.

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 15 окт 2018, 22:57

Глава 17: Дракон. Часть 1.

«Мадам Элрой в солярии, сэр», - сказал дворецкий, помогая снять пальто.
«Спасибо, Медсен».
Альберт направился к лестнице. Он был похож на человека, имеющего огромное бремя на плечах. Действительно, у него был очень серьезный вид, когда он поднимался на второй этаж. Он уже давно хотел поговорить с тетей, но из-за определенных обстоятельств этот разговор все откладывался. Во-первых, она была занята посещением различных приемов, на которые была приглашена, и так было начиная с Новогоднего вечера. При жизни, которую он вел в данный момент, он просто не мог за ней поспеть. А что касается последнего месяца, она была просто в Бостоне, куда отправилась навестить Лиганов, а затем ее дальних родственников, Макинтайров. Хорошо, что она вернулась, он действительно не хотел оставлять это особое и серьезное дело до последней минуты. Это был не тот разговор, который можно провести за завтраком или за несколько минут по телефону. Он очень уважал тетю, чтобы так сообщить ей о том, что собирался рассказать в долгом спокойном разговоре лицом к лицу.
Без стука Альберт открыл массивную дверь, ведущую в солярий. Комната была затоплена поздним послеобеденным солнечным светом. Войдя внутрь, он сразу заметил тетю, сидящую в одном из кресел возле окон от пола до потолка. Мадам Элрой смотрела в огромные открытые двери солярия, выходящие во внутренний двор. Он был небольшим, но достаточным, чтобы содержать сад.
У нее был послеобеденный чай и печенье. Хотя «был» не совсем правильное слово. Она... праздновала. Послеобеденный чай был больше похож на церемонию, то, что она не пропустила бы ни при каких обстоятельствах, даже если бы дом загорелся.
Тетя, должно быть, услышала шум входной двери, потому что повернулась к ней и, увидев, кто только что вошел, приветливо улыбнулась. «Уильям, дорогой мой мальчик, - произнесла она, прежде чем он имел возможность поприветствовать ее. - Я очень рада тебя видеть».
Он даже не почувствовал себя странно, когда она назвала его Уильямом. К этому времени он уже привык. Она всегда была такой официальной, используя только первое имя, никогда не уступая его желанию звать его Альбертом, как он всегда думал о себе. Он даже понимал, почему она это делает; в то время как Уильям было традиционным именем Эндри для мужчин, второе имя было выбрано матерью, женщиной, которая никогда не была принята тетей Элрой в клан Эндри. Использование имени Уильям - это ее упрямый и конечно публичный откровенный способ, отрицающий его наследие со стороны матери, от семьи Кендлен.
«Здравствуй, тетя, - ответил он, подходя. - Хорошо, что ты вернулась».
Остановившись рядом с креслом, он наклонился и нежно поцеловал ее в щеку. Обычно она никогда не была открыта к физическому контакту, но на этот раз позволила, улыбнувшись еще теплее.
«Не хочешь ли присоединиться ко мне?» - спросила она, указывая на кофейный столик.
«Да, спасибо», - ответил он, кивая. Он выбрал одно из двух других кресел, слегка повернутое к ней лицом и сел на твердую бархатную подушку. «Как твое пребывание у Макинтайров?»
«Было очень приятно, спасибо. Была замечательная погода для прогулок, в апреле этого года было особенно тепло. Это хорошо для Дункана, он все еще выздоравливает после того неприятного гриппа, который подхватил зимой. Шарлотта посвятила себя полностью правильному воспитанию внуков. Эти дети, кажется, действительно хорошо образованы, должна сказать. Ангус изучает экономику три часа каждый день, а маленькая Адель делает огромный прогресс в игре на фортепиано и вязании. Было так приятно видеть их, когда...»
Бедные дети, подумал Альберт. Одному - двенадцать, другой - только восемь, и они уже прижаты в плотные и узкие формы высоких ожиданий. Где время для детства? Тетя продолжала монолог, но он лишь частично был сосредоточен на ее голосе. Адель все еще такая маленькая, но они уже научили ее быть восковой куклой и Ангус... он всегда любил астрономию... в прошлое Рождество он даже признался мне, что мечтает изучать ее в университете, когда вырастет... а они хотят загнать его в машину бизнеса... Неужели это никогда не закончится?
«...и за несколько дней до отъезда, мы пошли в галерею. Друг Шарлотты, Ванесса, привела нас туда, - собиралась закончить рассказ тетя. - У них была передвижная выставка творчества Ван Гога. Действительно, должна сказать, что он был настоящим мастером света и цвета».
«Я рад, тетя, что тебя развлекали на протяжении всей поездки».
«А ты, Уильям? – спросила она. - Как твои дела?»
«Обычно, - ответил он. - В основном был занят бизнесом, несколько встреч с мэром по поводу одного из наших проектов, новое предложение от одного из наших партнеров в Канаде... Пока все хорошо, я не могу жаловаться».
«Я спрашивала о твоей общественной жизни, Уильям». Она сразу поняла, как всегда. «Вернувшись из Конго, ты всегда был занят, но, начиная с Нового года, я почти не вижу тебя дома. Ты не ответил ни на одно приглашение, которые мы получили, я должна была посещать их все. Я пропустила вечер у Дермоттов, Рамси тоже были очень разочарованы. Особенно их старшая дочь...» - добавила она, осматривая его.
Снова начинается, подумал он, уже предчувствуя головную боль от прослушивания одного и того же, о чем она, наверняка, могла говорить часами. Как только тетя Элрой входила в это настроение, т.е. в разговор с ним о браке, не было абсолютно никакого способа остановить ее. Она убедила себя в том, что ее долг заключался в том, чтобы женить его на одной из девушек, которую бы она сочла достойной, даже если это противоречит его воле. Кажется, что упрямство распространяется на всю нашу семью, либо в этой, либо в какой-то другой форме... Когда она поймет, что любая власть, которую она когда-либо имела надо мной, закончилась примерно десять лет назад?
«Прости, но я был очень занят», - ответил он после минуты молчания, игнорируя намек.
«Ты должен появляться больше в наших кругах, - настаивала она. – И для твоей информации, у меня был приятный разговор с Эстер Рамси, и она прошептала несколько слов о Глории. Она следила за тобой со времени нашего последнего приема, и они не сказали бы «нет», если бы ты захотел жениться на ней, ты должен действительно подумать об этом».
«Тетя...» - попытался он прервать ее. Но его надежды остановить ее, прежде чем она пойдет дальше, рассеялись еще прежде, чем у него даже появилась возможность. «Почему ты так протестуешь, что с тобой происходит? - с недоумением на лице спросила она. - Она хорошо образованная и порядочная молодая леди из хорошего дома. Думаю, она может быть хорошей партией для тебя. Я даже пригласила их на ужин, чтобы ты мог...»
«Тетушка!» - отрезал он снова, на этот раз более твердо. Разговор катился не в том направлении, куда он хотел. «Прежде чем ты зайдешь слишком далеко в каких-либо супружеских планах с участием кого-либо, я хотел бы напомнить тебе, что я взрослый человек и не позволю никому быть моей свахой! И есть что-то...»
«Да, ты взрослый!» - прервала она его еще более твердым голосом. Ее первоначальная улыбка исчезла, и теперь это было просто старое лицо с пронзительными глазами. «И еще не женат!»
«Скоро это изменится», - просто сказал он.
Это сработало. Оставшись с такими новостями, она потеряла часть своей настойчивости по убеждению его в этом вопросе. «О, это так? Ты передумал, не так ли? - снова улыбнулась она, явно удивленная. - Почему ты не сообщил мне раньше? Эти деликатные вопросы должны поддерживаться официально! Хорошо, я понимаю, что это не Глория, но наверняка это должна быть одна из девушек нашего круга... Может быть из ДеВитсов? Бороу? Джерси? Возможно, из семьи Кеннетов?»
«Ни одна из них, тетушка».
«Что ж, я не хороша в случайных догадках. Скажи мне, кто это?»
Альберт посмотрел серьезно в глаза женщины. Было не совсем так, как он хотел донести до нее новости, но понял, что сейчас не имеет значения, как он скажет. Скажет ли он спокойно или нет, сама новость будет для нее достаточно шокирующей. Он глубоко вздохнул и выдохнул.
«Я хочу, чтобы ты была первым человеком, который узнает, что я попросил Кенди выйти за меня замуж, и она согласилась стать моей женой», - спокойно сказал он.
И точно так же как и ожидалось, он увидел, как кровь сходила с ее лица, когда она мгновенно побледнела.
«Ч-что?» - произнесла она, не веря своим ушам.
«Она согласилась стать моей женой», - повторил он.
Ее тело безжизненно погрузилось в кресло, и голова опустилась на подушку. Он ожидал этой реакции; он вытащил платок, смочил его холодной водой из кувшина и положил ей на лоб. Он также налил немного воды в стакан и прижал его к ее губам, желая дать ей что-то, чтобы оживить ощущения. Но, видимо, для этого ей не нужна была вода. Жизнь внезапно вернулась к ней; она яростно оттолкнула его руку и с ней стакан воды. Он вылетел из его руки, полетев по всей комнате по идеальной дуге, так же как и вода, содержащаяся в нем, и приземлился, громко разбившись. Вода, попав на пол, начала распространяться по полу.
«Скажи мне, что я ослышалась, Уильям, скажи мне, что все это просто какая-то смешная шутка, и я буду готова простить тебя», - сказала она ледяным голосом.
«Нет, - он покачал головой. - Это не шутка».
Вопреки тому, что произошло несколько минут назад, лицо тети теперь стало красным, похожим на более темный оттенок свеклы.
«Ты полностью потерял рассудок? - закричала она. - Как ты можешь даже думать об этой идее? С ней? С этим бременем на моей шее?»
«Тетя...» - умолял он. Прямо сейчас он боялся такого эффекта, так как он мог сказаться на ее высоком давлении, сердце и дюжине других вещей, о которых предупреждала Кенди. «Пожалуйста, успокойся…»
«Ты хочешь, чтобы я успокоилась? - в ярости она поднялась, и начала сердито шагать взад вперед по комнате. - Ты? Ты, после того как так небрежно заявил, что собираешься уничтожить всю оставшуюся свою репутацию и потерять будущее? Ты глава семьи, у тебя есть обязанности!»
Обязанности, обязанности, всегда обязанности! Вся его жизнь была долгом, большим долгом, и он долгое время жил только для выполнения своих обязанностей. Но теперь не было смысла высвобождать гнев и кричать. По крайней мере, один человек в этой комнате должен оставаться спокойным и собранным.
«Прости меня, тетя, но всю жизнь я не делал ничего другого, кроме как думал об обязанностях этого дома и ответственности, которую никогда не просил, - сказал он спокойно. - Я глава семьи, но не думаю, что должен принести себя в жертву на алтарь для этого. Я делаю то, что должен, но я также хочу быть самим собой, жить своей жизнью и быть счастливым. А я счастлив с ней».
«Счастлив, ты сошел с ума? Что ради бога овладело твоим разумом? Ты, ты был настолько разумным, взял на себя семейный бизнес! Я думала, что ты оставил все эти глупости юности позади! Счастье - это то, о чем мечтают дети и подростки, а ты мужчина! Человек с обязанностями!»
Боже мой, в каком ужасном, искривленном мире она жила до сих пор, на миг пришло ему в голову.
«Я знаю свои обязанности, - твердо заявил он. – Разница лишь в том, что у нас разные приоритеты, тетушка. Для меня семья и люди, которых я люблю, находятся на первом месте. Семейный бизнес на втором. Не все, но большинство из пережитков, о которых ты говоришь, являются просто длинной устаревшей традицией, хорошей только для упрямых, дерзких богатых людей, умасливающих друг друга. Это не что иное, как ярмарка тщеславия и, как таковое, я ставлю их в самый дальний конец моих интересов».
«Но встречаться с ней для тебя гораздо важнее, верно?» - напала на него тетушка Элрой, даже не сказав ни слова о его последнем заявлении. Она либо сознательно проигнорировала его, либо, что более вероятно, просто не заметила, возможно, будучи слишком взволнованной в данный момент, чтобы правильно зарегистрировать все, что он сказал. «Дорогой Бог, теперь я понимаю, чем ты был так занят, что у тебя не было времени на визиты, почему тебя никогда не было дома! Зачем тебе беспокоиться о том, чтобы быть дома, если ты мог устраивать свидания в ее квартире?»
«Прекрати эти инсинуации прямо сейчас! - отрезал он с неистовостью в голосе. – Как ты думаешь, кто я? Какой-то Казанова? Я бы никогда не позволил себе какое-либо дискредитирующее поведение по отношению к ней! Никого не касается, что мы делаем, когда встречаемся, но я поклялся себе, что она войдет в наш брак нетронутой, и она все еще дев...»
«Остановись! - подняла она руку. - Я не хочу этого слушать! Мне больно, когда я думаю о том, что ты встречаешься с ней, наедине, ты с этой маленькой... - она остановилась, проглотив последнее слово. В глазах Альберта она могла видеть обиду. Она не только увидела это, она это почувствовала и знала, что есть границы, которые даже она не может позволить себе пересечь, - ...с этим... плохим духом семьи! - закончила она. - Из-за нее мы потеряли Энтони и Алистера...»
Альберт уставился на нее, он не мог поверить своим ушам. «Как ты можешь так говорить? - спросил он с перекошенным от гнева и недоверия лицом. – Это старость, тебе не кажется? Стир принял решение вступить в армию сам по себе, и насколько я помню, она в первую очередь была тем, кто пытался убедить его не делать этого. А Энтони... Боже мой, его смерть была трагической случайностью».
«Да, случился несчастный случай, произошедший во время охоты на лис в ее честь!»
«Охота на лис не была ее идеей» - не колеблясь, напомнил он ей.
«О, так ты теперь обвиняешь меня, потому что я ее организовала?»
«Конечно, нет, но если ты смотришь на это с точки зрения чьей-либо вины, обвини меня. В конце концов, именно я привел ее в семью, и эта охота на лис стала результатом моих действий».
«Вот оно! Ты привел ее в семью!» Она указала на него пальцем, довольная ударом. Тот факт, который никогда не принимался все эти годы, внезапно вступил в игру. «Ты не можешь жениться на своей... приемной дочери!»
Альберт покачал головой, улыбнувшись себе под нос. Если тетя считает, что поймала его на чем-то, что по ее мнению было его слабым местом, ну, она осталась бы разочарованной. Вероятно, она думала, что целится в глаз быка, и это действительно был глаз быка... когда-то. Но это было тогда, не сейчас. Он был не настолько наивен, чтобы оставить такой вопрос неразрешенным. Она не могла этого знать, но когда дело дошло до этого, он был более чем готов к защите. Она не знала, но как раз собиралась выяснить.
«Здесь, в Чикаго, Кенди всегда была известна больше как моя протеже, моя крестница, - объяснил он. - Но если кто-то действительно захочет копать глубже, я могу заверить тебя, что обо всех формальностях также уже позаботились. Нет никаких правовых уз, связывающих нас сейчас. Несколько недель назад мы пошли к адвокатам подписать бумаги, аннулировавшие это удочерение, и теперь она снова только Кендис Уайт. На данный момент она отказалась от фамилии Эндри... на время».
«Как ты с этим справился? - воскликнула тетушка Элрой, явно удивленная. - Это очень сложные и трудоемкие процедуры!»
«В самом деле, - признал он с победоносной и полной самодовольства улыбкой. - Но они совсем не невозможны. Что определенно облегчило задачу, так это то, что мы никогда не были связаны кровно. Упоминание моего относительно молодого возраста, когда я впервые подписал документы, также немного помогло. И какие бы сомнения ни были у государственных служащих, какие бы препятствия они настойчиво не возводили... Ну, хорошо, - пожал он плечами, - разве ты никогда не повторяла, что деньги могут «исправить» все?» - сказал он констатирующе, подняв бровь. Он преднамеренно повесил голос, позволив осмысленной паузе говорить самой за себя.
Она определенно этого не увидела. «Умный мальчик, я вижу, ты все продумал, Уильям», - парировала она с сарказмом, как только снова обрела голос. Он мог ясно видеть потрясение от встречи с ним, от настолько неожиданной расчётливости, что это было написано на ее лице. Он не был удивлен; она никогда не ожидала, что откроет такую сторону его обычно доброго и внешне мягкого характера. «Вы уже все организовали за моей спиной, не так ли? Как долго длится этот маскарад? С тех пор как она переехала сюда? Боже мой, все это время под одной крышей...»
«Нет», - решительно запротестовал Альберт. Его тетя, возможно, надеялась, что сможет поймать его врасплох внезапным изменением предмета разговора, но он был настроен поддерживать свой темп. «Мы всегда были только друзьями, еще с тех времен, когда она жила с Лиганами в Лейквуде. Мы были также друзьями, когда она заботилась обо мне во время моей амнезии. Я обязан ей своей жизнью». Он не стеснялся напомнить ей о своем обязательстве. Теперь любое оружие имело значение. «Нам потребовалось много времени найти свой путь, чтобы наши чувства переросли в более серьезные».
«Переросли в серьезные? Ты и твои причуды! И ты настолько наивен, что ожидаешь от меня, что я приму этот фарс?»
О нет, каким бы мягким он ни был, он не собирался позволять кому-либо относиться к его отношениям с Кенди таким образом! «Я пришел сюда не для того, чтобы попросить разрешение», - сказал он бесстрастно медленным голосом, сузив глаза. Опять же, она была удивлена холодностью его голоса. «Я пришел сюда из-за уважения, которое испытываю к тебе. Я пришел сюда, чтобы сообщить о моем решении», - подчеркнул он.
Лицо тетушки проявилось горячим возбуждением, но ей удалось проглотить гордость. «Уильям... - снова попыталась убедить его она. - Твоя обязанность - заботиться об этой семье и жениться должным образом. Она даже неизвестного происхождения!»
«Я забочусь об интересах и будущем этой семьи, но я никогда не женюсь из-за долга!» - твердо возразил он. Боже мой, как все меняется... подумал неожиданно он. Всего лишь год назад в Конго он был на сто процентов уверен, что либо останется холостяком, либо женится из-за долга! Теперь, однако, в его новой жизни все изменилось. Никакой долг в мире не заставил бы его отказаться от того, что он разделил с Кенди. «Социальный статус - это еще не все, тетя», - добавил он тихим голосом. Ранее он решил, что не собирается приводить личные данные о Кенди в разговор, но прямо сейчас передумал. Если она могла попытаться поймать его врасплох, изменив тему, так и он мог! «Ты единственный человек в семье, чье мнение действительно имеет значение для меня, и я пришел сюда в надежде, что ты поймешь меня... Это не просто безрассудное решение, вызванное каким-то случайным увлечением, как ты хочешь верить. Это взаимное и зрелое чувство, я доволен ею, действительно! Я понимаю, что она тебе не нравится, и даже знаю почему. Пожалуйста, выслушай меня на этот раз и забудь всю злобу к ней, которой Лиганы кормили тебя на протяжении всех этих лет. На этот раз попытайся увидеть ее такой, какая она есть на самом деле, такой, какой вижу ее я! Посмотри на ее преданность, реальную заботу обо всех и всем! Увидь ее улыбку, когда все ожидают слез. Посмотри на ее честность, где все остальные имеют двуличность, и ты увидишь ее прекрасную душу, ее великое сердце... Она была такой с тех пор, как была ребенком, Кенди несет с собой свет. Она - мой свет. Она способна выявить все лучше во мне. Заставить сердце петь, как никто другой», - закончил он страстно.
«Она наложила на тебя заклятье! На всех!»
«Заклятье? - тепло улыбнулся он. - Ну, можешь так считать, если хочешь, я просто люблю ее и счастлив, потому что она тоже меня любит».
«А ты хоть на мгновение остановился и задумался о скандале, который это может вызвать? Что скажут люди?»
Люди, люди, всегда люди и их мнение! Его достала жизнь в соответствии со всеми мнениями!
«У меня есть только одна жизнь, и я не буду подчинять ее тому, что могут сказать люди, - сказал он тихо, но ясным и непоколебимым голосом. - В любом случае мне наплевать на их разговоры! Что еще они могут сделать со мной? Казнить меня? Нет. Отказаться от меня, неблагодарного сына, женившегося на женщине с более низким социальным статусом и больше не приглашать меня на приемы, возможно, как будто я когда-либо нуждался в них! Все что они могут сделать, моя дорогая тетушка, это сплетничать. Однажды им станет скучно, и они найдут другую тему для разговоров».
«Дело не только в том, откуда она взялась, я говорю о скандале, если кто-то проболтается, что ты женился на своей бывшей приемной дочери!»
«И я уже сказал тебе, что документы тщательно разобрали, прежде чем глубоко похоронили, - твердо ответил он. - Без доказательств такие разговоры безвредны. Я сомневаюсь, что кто-нибудь попытается выкопать их и использовать для уничтожения одного из Эндри, но если кто-нибудь это сделает... Ну, удачи всем, кто попытается начать войну со мной! Мое положение достаточно мощное, и даже если я ненавижу использовать его таким образом, я не буду колебаться, если кто-то заставит меня! Тетушка... - добавил он более спокойно, снова изменив тему, - пожалуйста, подумай о том, что я сказал тебе о ней, обо мне... Я все равно женюсь на ней, но я бы чувствовал себя намного счастливее, если бы получил твое благословение. Кенди тоже. Ее гордость никогда не позволит признаться, но ей всегда втайне было больно, что ты никогда не принимала ее. Для девочки, выросшей, не зная своих корней, семья - это то, что она ценит больше всего. Я прекрасно понимаю, что я тоже был сиротой, но по крайней мере у меня была Пона и ты. У нее не было никого, и я хотел заменить ей семью. Это было причиной сумасшедшей идеи удочерить ее. Но тогда мне даже не приходило в голову, что в один прекрасный день она может стать самой важной женщиной в моей жизни...»
«О, ты бы прекратил это!» - снова фыркнула она, но на этот раз гнев был не таким яростным, как в начале. Он это почувствовал.
«Тетушка, открой ей немного сердца, я знаю, что ты способна... - он внимательно посмотрел ей в глаза. – Необязательно, чтобы она нравилась тебе, просто прими ее. Именно она заставила меня пообещать, что я поговорю с тобой перед официальным объявлением. Она беспокоилась о твоем здоровье и думала, что потрясение от таких новостей перед другими будет слишком напряженным для тебя, а также несправедливым».
Пожилая леди могла только сжать крепче зубы.
«Ее день рождения в мае, это будет просто небольшой прием, просто ужин для семьи и ближайших друзей. Тогда мы проинформируем всех о нашей помолвке. Мы хотим пожениться в начале лета».
«Летом? В этом году? - внезапно воскликнула она, осознав, что он только что сказал. – Вдобавок ко всему, ты хочешь жениться через такое короткое время от объявления о помолвке? Уильям, это абсолютно неправильно!»
Альберт рассмеялся. «Моя дорогая тетя, звучит так, будто ты уже согласилась!»
Мадам Элрой снова покраснела от гнева. «Ты, ты и твои обычные уловки! Ты пытаешься умаслить меня, как сердитого кота! Какие грехи я совершила, чтобы заслужить все это от тебя? Ты «головная боль»! Я ухожу! И даже не смей попадаться мне на глаза! Я, может быть, стара, но все еще способна устроить тебе головомойку!
Он удивленно наблюдал, как пожилая леди с почти юношеской резвостью выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь. Удивление превратилось в веселье, когда он понял, что ее гнев был лишь отчаянной попыткой скрыть смущение. Она не хотела признать, что позволила ему загнать себя в угол. Холодная тетушка Элрой никогда бы не признала, что у нее есть слабое место.

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 15 окт 2018, 23:02

Глава 17: Дракон. Часть 2.

Мадам Элрой яростно шагала из одной стороны своей комнаты в другую. Ее служанка, терпеливо стоявшая в углу, робко подошла к ней спросить, есть ли что-то, что ей нужно, но была уволена взмахом руки жестом раздражения. Она не хотела никого видеть и не хотела, чтобы кто-нибудь видел ее. Ее разум был в состоянии бушующей какофонии скачущих мыслей.
Как он мог! Столько надежд, столько ожиданий на его юный поглощающий ум, когда он был еще просто мальчиком! Столько радости, когда он стал таким привлекательным, красивым молодым человеком! Так много веры вложено в его предрасположенности, во все. Он должен был взять на себя ответственность за семью и интересы, он должен был стать уважаемым членом общества! Так много планов и усилий, предпринятых в поисках кандидатуры, достойной выйти за него замуж! Она любила его... О, она любила его, как будто он был ее собственным сыном! И что он делал до сих пор? После многих лет блужданий по всему миру, он позаботился о бизнесе и сделал это очень хорошо, но он также избегал своего социального круга, превратил особняк в скит и позволил имени Эндри потерять весь блеск.
И, вдобавок ко всему, он не женился. Он, единственный, кто мог носить имя и родословную!
Как он мог! Его истинное положение в семье было скрыто от мира, но не от него. Он очень хорошо знал семейное наследие и важность того, что он был единственным мужчиной Эндри. Она была уверена в этом, потому что именно она читала ему лекции с тех пор, как ему было пять или шесть лет. Именно она тщательно учила его всем именам в генеалогическом древе... Из ее рассказов он узнал, почему был удостоен должности главы семьи...
В течение многих-многих десятилетий не существовало более одного наследника мужского пола в семье Эндри в каждом поколении, и никогда он не был рожден первым. В результате у каждого поколения было множество девочек, прежде чем наконец рождался мальчик. Ее собственное поколение ничем не отличалось, но, к счастью, для ее матери, мальчик родился третьим ребенком. А также и последним. Их было всего трое; ее младшая сестра Джанет и их брат Уильям. Дочь Джанет, Янис, имела двух сыновей, что было настоящей сенсацией в семье, но, будучи женщиной, она не могла передать мальчикам имя Эндри. Алистер и Арчибальд несли линию крови, но у них было имя их отца, Корнуэлл.
Сама же она не передала даже кровь Эндри. Однажды она была замужем за вдовцом, и единственным оставшимся ребенком от этого брака была дочь ее мужа от первой жены. У девочки позже была дочь, Сара, и от нее пошли Элиза и Нил, но эта ветка, хотя и считалась частью семьи Эндри, никогда не была в действительности с ней связана; ни по крови, ни даже по имени.
А у брата Уильяма К. Эндри, единственного мужчины в ее поколении и единственного, кто носил как кровь, так и имя, была дочь Пона и несколько лет спустя Уильям Альберт. У Поны был сын Энтони, но, как и в случае с Янис, она не могла передать ему фамилию; фамилия мальчика была Браун.
Больше детей у ее брата не было, и теперь только Уильям Альберт был прямым потомком Эндри... Он знал об этом, и теперь она просто не могла понять, почему он не гордился тем, кем он был!
Мадам Элрой чувствовала, что ей нужно что-то, чтобы отвлечься, пусть даже на несколько секунд. Она быстро подошла к тумбочке, где раньше стояла служанка слева от кувшина с водой. Все еще дрожащими от недавнего разговора руками, старушке все-таки удалось налить немного воды в хрустальный бокал и быстро выпить. Холодная жидкость, кажется, охладила ее внутренности, но к ее разочарованию она не смогла успокоить дикий поток мыслей. Чувствуя, что ей все еще нужно избавиться, по крайней мере, хоть немного от негативной энергии, вызванной гневом, она продолжила свой нервный поход по комнате, на этот раз даже быстрее, чем раньше.
Как Уильям невероятно упрям! Подумала она, не подозревая, что ворчит себе под нос. Он наполнил голову идеей фикс и собрал всю семью вокруг этой маленькой девочки. Девочки без надлежащего рождения, надлежащего воспитания, девочки с диким нравом, которая, как известно, вызывала у них одни неприятности. Из-за нее трое из них, Энтони, Алистер и Арчибальд, такие послушные, начали бунтовать... Затем смерть Энтони, отъезд в Англию, ее неблагодарность, когда она убежала из этой престижной школы в Лондоне... и эта ее идея, быть медсестрой! Работа для простолюдинов! И это женщина, на которой он хочет жениться, несмотря ни на что! Столько стыда нашей семье!
Она позаботилась об Уильяме после его несчастного случая, она действительно спасла ему жизнь..., неожиданно зашептал голос внутри нее. Она не должна была, она не знала, кто он для нее, и все же...
«Нет! - Мадам Элрой попыталась оттолкнуть неудобные сомнения. - Не заботясь о своей репутации, она жила под одной крышей с ним... с молодым человеком...»
Он был ее пациентом, снова прошептала совесть. Между ними тогда ничего не было, и ты это знала. Ты не раз слышала рассказы Элизы об увлечении Кендис этим молодым благородным, как его... Терренс? Уильям был только как брат для нее тогда...
«Почему тогда это не могло остаться так же?» - закричала она, не задумываясь о том, как выглядит, разговаривая сама с собой. Она так разозлилась, что не заботилась о том, если бы кто-то вошел прямо сейчас, увидел или услышал ее. «Почему они не остались друзьями? Почему она пересекла дорогу Уильяма, эта ужасная, ужасная девушка!»
Неужели она такая же ужасная, как ты хочешь верить, продолжала беспощадно недавно пробужденная совесть. Что если Уильям прав, и ты была больше под влиянием Лиганов, чем думала?
«Нет! - снова запротестовала она против своего консервативного «я». - Как он может даже обвинять Нила и Элизу во лжи или манипуляциях? Они хорошие дети, всегда такие заботливые, такие любезные... Характер Нила, возможно, немного нерешительный и неопределившийся, но он возмужает со временем, а Элиза - умная, красивая женщина. Она всегда знает, как себя вести... Может, она слишком много тратит на одежду, но у нее такой хороший вкус, и в любом случае это не проблема, если девушка в ее возрасте любит наряжаться...»
Женщина резко остановилась посреди мыслей. Точно так же, как ее мысли остановились, ноги также перестали бесконечно носить ее вокруг комнаты. Как будто испытав потребность в свежем воздухе, она подошла к окну, чтобы открыть его, только чтобы остановиться у стены, отделяющей окно и дверь, ведущей на балкон. Ее взгляд опирался на рисунок, который висел на стене. «Этот сад выглядит таким живым, но каким-то образом покрыт сказочным туманом...» Кто это сказал? О да, эта невыносимая девушка, в то время, в канун Нового года, когда она убедила себя, что ее помощь нужна... Нужна, конечно...
«Тетушка Элрой, у тебя так много красивых вещей...» - в ее голове раздался еще один девичий голос. Это был голос Элизы из того времени, когда они жили здесь после возвращения из Лондона. «Я всегда восхищалась твоим хорошим вкусом! Твоя спальня такая элегантная и роскошная... Но я просто не понимаю, как ты можешь хранить эту черно-белую картину здесь. Это кажется неуместным...»
«Моя сестра права». Дерзкий голос Нила присоединился к этому странному эху из прошлого. «По сравнению со всеми этими дорогими и красочными картинами, которые у тебя здесь есть, от этой довольно мрачное впечатление. Почему бы тебе не сказать горничной, чтобы забрать ее и положить на чердак?»
Мадам Элрой подняла руку и коснулась черно серебряной рамы. Ее охраняемая тайна... И вновь в ней раздалось эхо назойливого голоса. «Уверена, что у того, кто бы ни нарисовал ее, должна быть прекрасная душа...»
«Прекрасная душа... кто бы подумал... - тихо пробормотала она. - И кто это сказал? В прошлом девушка с конюшни! Клептоманка!»
Мадам Элрой посмотрела в окно на красиво ухоженный сад, но на самом деле она этого не заметила. В ее сознании она снова стояла в конюшне Лиганов в Лейквуде, глядя в пару изумрудных глаз. В ее ушах раздавался отчаянный голос десятилетней давности: «Я не крала эти вещи! Я понятия не имею, как они сюда попали! Клянусь!» Еще раз маленькая девочка стояла перед ней и с широко открытыми глазами смотрела с неподчинением и упреком, чтобы избежать наказания, она всегда считала это доказательством вины девочки. Но теперь ей внезапно пришло в голову, что такое повторение, может быть, также рождено от невиновности и уверенности в том, что человек несправедливо обвинен...
«Нет, нет, я не могу позволить этому невинному взгляду обмануть меня!» Мадам Элрой упрямо покачала головой: «Не могу поверить, что эта дикая девушка из приюта, без надлежащего происхождения и воспитания...»
«Ее гордость никогда не позволит признаться, но ей всегда было больно, что ты ее никогда не принимала. Для нее, незнающей своих корней, семья - это то, что она ценит больше всего», вспомнила она слова племянника за час до этого. Она все еще помнила сияющее лицо, когда он говорил... она никогда не видела его настолько счастливым, с таким пламенем в глазах, говорящим с такой страстью... Она никогда не видела его настолько уверенным в своем решении и так решительно добивающимся того, чего хотел, настолько сильно, что...
И снова, словно из ниоткуда, раздался голос Нила в ее голове, «Моя дорогая тетя, спасибо тебе большое за подарок на день рождения, что ты мне подарила! Моя собственная машина! Последний Форд, модель T! Мне будут завидовать все мои друзья...»
«Я пришла, потому что беспокоюсь о вашем здоровье...» Голос Кенди упрямо вернулся ей в голову снова. «Гости прекрасно справятся даже без меня... я буду более полезна здесь...»
И снова голос Уильяма: «Посмотри на ее прекрасную душу, на ее великое сердце... посмотри на ее честность, где у всех остальных двуличность»
«Хватит, хватит!» - задохнулась женщина. Посмотри на ее честность... посмотри на ее честность... ПОСМОТРИ НА ЕЕ ЧЕСТНОСТЬ... неистовый грохот в ушах становился невыносимым. «Достаточно!»
Бурная борьба с собственной совестью исчерпала ее, и тогда она слабо рухнула в кресло с мучительными рыданиями, разрывавшими грудь.
Но вокруг не было никого, кто мог бы увидеть, как она плачет.

Аватара пользователя
alauda
Сообщения: 85
Зарегистрирован: 20 май 2009, 13:51
Откуда: Москва

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение alauda » 16 окт 2018, 11:15

:x :x :сооl:

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 16 окт 2018, 22:46

Глава 18: Сюрпризы 1 (Часть 1).

7 мая 1923 года, Чикаго
«Одно могу сказать точно, дорогая: я не пригласил весь город!» - рассмеялся Альберт, бросив еще один камень в озеро. Гладкий темный дискообразный камень, несколько раз скользнув по поверхности воды, погрузился шлепком в воду, оставив три кольца за собой. Затем он наклонился и поднял еще несколько камней, торчавших из сухого теплого песка.
Кенди встала со скамейки, где сидела до сих пор, и подошла к концу лужайки, где также заканчивалась дорожка из гравия. Она шагнула на деревянную платформу, поднимающуюся чуть выше двух футов над поверхностью воды, и остановилась.
Она приехала всего несколько минут назад, и Альберт решил, что это идеальное время, чтобы отвести ее на прогулку, позволив им свободно поговорить, прежде чем гости прибудут. Ужин должен был начаться через шесть часов, и она хотела узнать полный список приглашенных. Поскольку ее день рождения также станет вечером-сюрпризом в честь помолвки, Альберт также пригласил некоторых из своих друзей и родственников. Она знала обо всей семье Уэстон, но теперь он упомянул, что в последнюю минуту пригласил еще нескольких гостей. И, как всегда, он должен был дразнить ее о действительном количестве гостей.
«Ну, я знаю Арчи с Анни и ее родителями, Патти с бабушкой, мисс Пони и сестра Мария, Джордж, конечно, и Монти с семьей, - подсчитала она, принимая вызов. - Это дает семнадцать, а я уверена, что видела более двадцати приборов на столе».
«Ты подлый маленький шпион! Когда тебе удалось заглянуть в столовую?» - игриво побранил он. Кенди закатила глаза и сделала лицо таким невинным, что Альберт подумал, скромница, да и только. «Хорошо, я скажу тебе... - вздохнул он таким голосом, как будто выдавал очень секретную информацию. - Я пригласил моего двоюродного брата Малкольма Рейнольдса и его жену Дейдру... Ты встречалась с ними однажды, в тот День благодарения сразу после войны, помнишь?»
Кенди обдумала секунду. Было так легко сосредоточиться только на линии Эндри, когда дело доходило до размышлений о его ближайших родственниках! Было слишком легко забыть, что у него также были родственники со стороны матери, семьи Кендлен, живущей теперь в Милваки. Возможно, это было потому, что их было немного - у его матери была только одна сестра, а может быть из-за того, что они мало контактировали в течение последних нескольких лет. Но теперь, когда он упомянул имя, в ее сознании материализовался полузабытый образ молодого и очень худого человека. Она помнила его в основном из-за цвета волос. Несмотря на отсутствие физического или лицевого сходства между ним и Альбертом, их волосы, однако, были практически идентичны, что указывало на то, что они были как-то связаны. Из этого факта все знали, что Альберт унаследовал свой белокурый оттенок со стороны матери, а не от Эндри.
«Да, да, - подтвердила она с улыбкой, когда вспомнила, - хотя я помню его жену лучше. Она была такой застенчивой девушкой, просящей все через Малькольма. Было так забавно слышать мое имя все время: «Можно ли это сделать, Кенди?» «Ди, не хочешь ли конфет?» И узнав, что я работаю в больнице, она чуть не упала в обморок. И только спустя некоторое время она отвела меня в сторону и сказала, что не может даже вынести мысли о том, чтобы увидеть пролитую кровь, но она тайно восхищается Флоренс Найтингейл... Забавная девушка. Кто еще придет?»
«Я также пригласил Коннора, моего старого друга из университета, ты его не знаешь. Мы только недавно вновь стали контактировать с ним, после того как он прочитал мои статьи в «Чикагской ежедневной газете», - объяснил Альберт, бросив еще один камень в озеро. «Он единственный, кто знает настоящую причину сегодняшнего вечера. Я должен был сказать ему, потому что ему показалось странным, что его приглашают на день рождения девушки, с которой он никогда раньше не встречался. Он пообещал не говорить ни слова, - заверил он ее. - Все остальные думают, что они здесь, чтобы отпраздновать твой день рождения».
«Ты знаешь, я даже не сказала Анни... а Патти даже не знает, что мы вместе. Она будет очень удивлена». Кенди пожала плечами, улыбаясь. Затем ее лицо стало более серьезным, и она добавила на этот раз с оттенком озабоченности: «Кто-нибудь еще?»
«Нет, это все. Там будут только самые близкие люди, которых мы знаем, - ответил обнадеживающе Альберт. - Я же обещал тебе никаких больших фанфар, не так ли?»
Нет, она не хотела фанфар или лишнего шума. Однажды ей пришлось пережить большое объявление о принудительной помолвке с Нилом, и этого было уже достаточно, даже если, казалось, это было целую вечность назад. Нет, сегодня она просто хотела насладиться личным моментом только с теми, кто имел для них значение.
Но Альберт не совсем закончил список гостей; был один важный человек, которого он не упомянул...
«Как насчет тетушки Элрой? - тихо спросила она. - Она присоединится к нам?»
«Не знаю, дорогая, - Альберт посмотрел на нее, и она увидела, что теперь он стал еще более серьезным. – С тех пор как мы разговаривали в прошлом месяце, она заперлась в спальне и отказывается выходить или идти куда-нибудь, она даже ест там. Она дала конкретные инструкции служанке, чтобы никого не впускать, включая меня».
«Для меня это очевидно, Альберт, - сказала Кенди, и улыбка полностью исчезла с ее лица. - Она не может остановить тебя, но никогда не примет то, что ты собираешься сделать».
«Ты знаешь, это не меняет того, как я отношусь к нам».
«Я знаю... - ответила она. - Я просто так хотела...»
Когда ее голос стих, Альберт тихо вздохнул. Он бросил остатки камней, которые держал в левой ладони в озеро, и несколькими ровными шагами добрался до деревянного помоста. Перепрыгнув через край, он подошел к Кенди. Она стояла лицом к нему, ее взгляд потерялся на противоположной стороне озера. Его руки просто двигались сами по себе, обняв и притянув ее к себе. Она повернулась к нему и мягко скользнула в его объятия, но без обычного энтузиазма. То, как она свернулась у него на груди, сказало ему все, что нужно было знать. Обычно она прижималась к нему таким образом, когда чувствовала себя подавленной, инстинктивно ища утешение. И действительно, когда он обнял ее лицо, подняв его чуть выше, он увидел губы, опущенные вниз, и печаль в глазах, что было очень похоже на ребенка, собирающегося заплакать. Он снова неслышно вздохнул. Было не так много проблем, которые могли бы заставить Кенди почувствовать такую грусть, но проблемы с тетей Элрой определенно были одними из них. На самом деле это было единственное, что огорчало, что заставляло ее чувствовать себя несчастной, и если он ничего не сделает, она скоро может полностью погрузиться в серую меланхолию. Он не мог этого допустить. Не в такой день, особенно сегодня.
«Давай, малышка, не плачь сейчас... - сказал он, нежно поцеловав ее в лоб. - Сегодня день радости, не так ли?»
«Конечно, да, - пробормотала Кенди ему в грудь. – Но она важная часть семьи, и я просто...»
«Я знаю, как ты рассчитываешь на нее, но верю, что однажды она это оценит», - отрезал он, прежде чем она смогла закончить. Ему нужно было быстро изменить ее настроение. И он знал, что делать. «Давай, милая, не унывай... - он слегка приподнял ее подбородок, одновременно опускаясь до уровня глаз, - ... если ты не хочешь, чтобы я использовал суперстимулирующую терапию Альберта... Она, несомненно, заставит твои глаза снова засветиться, затем они затуманятся, голова закружится, и ты так очаровательно покраснеешь...» - насмешливо провоцировал он, пытаясь получить реакцию. Он хотел отвлечь ее внимание от расстраивающей темы, и, видимо, это сработало. Кенди сдалась от его непрекращающихся глупых шуток.
«Ты так ужасно уверен в себе, не так ли? - воскликнула она. - Что если в один прекрасный день это не сработает?»
«Что ты имеешь в виду? Как ты смеешь! - пошутил он. - Мои поцелуи всегда работают, и будут работать!» При этом Альберт вытянул эгоистичное лицо.
«Какое самомнение!» - сказала Кенди, опустив глаза, чувствуя, что коварная жара уже заливает лицо.
«Видишь, я же сказал тебе, что это сработает... - все еще держа за подбородок, Альберт выпрямил указательный палец и погладил ее горящую щеку. - Ты краснеешь, как школьница. Мне это нравится. У тебя есть тысяча очаровательных веснушек на носу. Держу пари, твои пациенты тоже любят тебя за эти веснушки...»
«Альберт!» - воскликнула Кенди, толкая его.
«В чем дело? Очень редко встречается такая дикая штучка, замаскированная блондинкой, медсестрой с веснушками...»
«Теперь я тебя ненавижу! Я заставлю тебя заплатить за эту «дикую штучку!» Толчок был сильнее, но она широко улыбалась.
Альберт, сделав грустное лицо, покачал головой в притворном беспокойстве. «Бедный я, - вздохнул он преувеличенно, - что мне теперь делать? Я впал в немилость...»
Кенди не могла не улыбнуться. Что было в нем, что всегда вызывало у нее улыбку, как бы он ни смеялся над ней? Она до сих пор не поняла этого и, как бы она не была обеспокоена, всей жизни было бы недостаточно, чтобы проанализировать это должным образом. «Мне просто нужно придумать для тебя очень мучительное наказание...» - сказала она, показывая на него указательным пальцем.
«Но ты простишь меня к концу июня, не так ли? Потому что в июле ты знаешь, я, наконец, смогу ... - он осмысленно провел взглядом вверх и вниз по ее телу горячим и голодным взглядом. - Я не хотел бы пропустить этого. В любом случае тебе придется простить меня ради себя самой, потому что даже твои глупые истерики не будут считаться препятствием...» - он остановился на мгновение, снова посмотрел на нее и добавил дополнительный «Гррр» в конце для пущего эффекта.
«Альберт! - воскликнула она, еще больше покраснев. – Веди себя прилично!»
Альберт не ответил сразу. Долгое время он продолжал смотреть на нее, улыбаясь своей типичной, насмешливой улыбкой. Именно этой улыбкой он был способен пробудить в ней страсть. Просто иногда она не знала, что хочет сделать больше; задушить его за эту насмешливую улыбку или чаще всего поцеловать в забвении.
«Тогда давай вернемся... - сказал он наконец, отпустив ее талию и одним плавным движением взяв под руку, - ...прежде чем я буду плохо себя вести».
Покинув пляж, они пошли по тропинке, соединяющей озеро с домом.
«Ты понимаешь, что с сегодняшнего дня мы будем видеть друг друга меньше и в основном в компании других, не так ли? И определенно не в твоей квартире?» - спросил он более серьезно, чем раньше.
«Да, - кивнула Кенди. - Я слишком хорошо знаю, насколько острыми могут быть языки. Как только эта новость распространится, я почувствую, что все глаза вокруг меня будут шпионить за нами... Прощай, моя свобода!»
«Это будет всего два месяца, не волнуйся. После это уже не будет иметь значения, ты вернешься сюда как моя жена и...»
Я действительно буду его женой..., подумала она со странной смесью неверия и трепета. Они были вместе уже более девяти месяцев и три помолвлены, но ей все еще трудно было осознать, насколько невероятно счастлива она с ним! Человек не может быть таким счастливым, думала она снова и снова. Но они были. Размышляя о них: между ними ничего не было так просто, как сейчас. На первый взгляд это никогда не была любовь с первого взгляда. С самого начала это никогда не было любовью! Любой, кто знал их как друзей все эти годы и в прошлом, никто никогда бы не сказал, что однажды они будут вместе! Ей казалось, что она предназначена для того, чтобы быть с другим мужчиной, это то, во что она когда-то верила, и что другой мужчина был тем, с кем она мечтала поделиться своей жизнью... Ее судьба, похоже, не позволила ей, возможно, это должно было быть именно так, она обдумывала это раньше. И чем больше она думала об этом, тем была более уверена, что права. Все в жизни имеет свое время и назначение, все пути ведут друг к другу - и теперь она глубоко верила, что все, что когда-либо происходило в ее жизни, привело ее к этому моменту, к нему, к этому чудесному человеку, с которым она теперь была рядом, идя под руку... Он всегда был ее защитой, прибежищем, лучшим другом, и именно благодаря ему, она смогла выжить в худшие времена, не ожесточившись... Это было благодаря ему, всегда терпеливо ждущему, пока все ее раны окончательно заживут. В мире своей собственной глупости она должна была потерять его, чтобы понять, что он может значить для нее гораздо больше. Ей пришлось столкнуться с болью, чтобы, наконец, встать на ноги и вырасти. Но теперь она знала, что цена, которую она заплатила, стоит награды. Однажды получив возможность, Альберт пробрался в ее сердце; понемногу, медленно, но необратимо. И это не было похоже на то, что он заменил Терри; нет, он даже не пытался этого сделать. У него было свое место в ее жизни. Он как будто дал ей новую жизнь. Он был ее жизнью. Он был ей всем. Он сделал ее счастливее, чем она думала может быть. Ничего не должно было быть легко между ними, но так было.
И уже давно она поняла, что не может дождаться, чтобы стать его женой... Ожидание заставляло ее краснеть каждый раз, когда она думала об этом предстоящем дне. Или, скорее, о том, что должно последовать в конце того дня...
«...и тогда я собираюсь купить Биг-Бен в Лондоне и превратить его в столовую», - нетерпеливый мужской голос прервал ее мысли.
«Да, я уверена, что ты добьешься успеха, - ответила она автоматически. - Я имею в виду...» Она сделала паузу, так как смехотворность его последнего заявления и ее ответа, наконец, зарегистрировалась у нее в голове. Она огляделась и удивилась, увидев, что они уже находятся в саду, возле задней части лабиринта. Как они добрались сюда так быстро? Как они прошли мимо рощи, и она не заметила этого? Было только одно слово, которое могло бы выразить хаос ее мыслей. «Хм?»
Альберт закатил глаза: «Кенди, ты вообще слушала то, что я сейчас говорил?»
«Прости, - тихо пробормотала она, свернувшись, как обруганный котенок. - Я задумалась».
«Ха! Это ново? Повторяй за мной: Альберт, прости, что я не слушала...» - провозгласил он и, услышав его грубый голос, Кенди не смогла не усмехнуться снова.
«Альберт, мне жаль, что я не...»
«Прощена, - быстро вставил он, прежде чем она успела закончить. - О чем ты думала? Ты, кажется, была в нескольких милях отсюда».
«Ничего... Я просто думала, как мне повезло».
«Повезло? Почему?»
«Потому что у меня есть ты, - она сжала его руку, кокетливо улыбнувшись. – Я задумалась о том, как замечательно быть твоей невестой и насколько замечательнее будет быть твоей женой...»
Ей едва удалось закончить последнее слово, как Альберт внезапно свернул с тропинки, потянув ее совершенно ошеломленную в лабиринт. «Знаешь что, я передумал. В конце концов, я буду плохо себя вести», - сказал он, резко останавливаясь всего в нескольких шагах от входа, повернувшись к ней. Застигнутая врасплох, она споткнулась и упала прямо ему в объятия. Его победоносная улыбка сказала, что это именно то, на что он рассчитывал. В мгновение ока его руки скользнули вокруг ее талии, приподняв на мгновение вверх, буквально сметая с ног. «Ты помнишь? - прошептал он, прижимаясь губами к ее устам. – Зимой…?»
Как она могла забыть?
Кенди не ответила, она только кивнула, когда ее сердце быстро застучало, и она более чем охотно позволила ему поцеловать себя. Не то чтобы он, конечно, ждал разрешения. Как обычно, он поцеловал ее губы как собственность, забрав их в свое сладкое владение. И, как обычно, когда он целовал ее, вокруг не было никого, кроме них двоих. И точно так же, как всегда в его объятиях, она почувствовала, как волна тепла наполняет все ее тело. То, что она испытывала сейчас, было именно тем, что он обещал ей несколько минут назад на озере; ее голова закружилась, и ей нужно было крепко держаться за его рубашку, чтобы сохранить равновесие. Она проклинала его за то, что он так предвидел, настолько был уверен, уверен в своей власти над ней! Хотя, когда дело доходило до этой власти, у нее никоим образом не было мыслей отказаться от нее... Если его руки и были тюрьмой, кратко подумала она, это была бы самая сладкая тюрьма на Земле, и она была бы глупой, если бы попыталась сбежать из нее...
И это было не так, как если бы она была совершенно бессильна... Она действительно не была расстроена осознанием того, что он обнимал ее одной рукой, а другой крепко держался за ветку, которая была за ее спиной, как будто он тоже нуждался в том, чтобы поддерживать равновесие... Она умела справляться с такими знаниями...
Через несколько секунд, но, возможно, через тысячелетие их губы наконец разошлись. И как обычно, она не могла сказать точно.
«...Тогда, в канун Нового года...» - попытался заговорить Альберт хриплым голосом. Он остановился и прочистил горло громким «хм», а затем обычным голосом продолжил линию дознания: «...Я думал, что ты сказала, что любишь меня, потому что слишком много выпила шампанского и позже передумаешь».
«Так ты не уверен?» - спросила она, пытаясь восстановить нормальный ритм дыхания.
«Я слишком боялся поверить в это».
«Глупый, - Кенди покачала головой. - Я бы никогда ничего не сказала, во что бы ни верила от всего сердца».
«Согласен... - Альберт кивнул и глубоко вдохнул, как будто он принял важное решение. - Давай заключим компенсирующую сделку: тебе придется делать это ежедневно, по крайней мере три раза в день: перед завтраком, обедом, полдником и ужином... Это будет первое из условий быть моей женой».
«Клоун, - она игриво постучала его по ребрам. - И это кстати, четыре».
Она развернулась, чтобы выбежать из лабиринта, но все что ей удалось, это сделать один шаг. Альберт догнал ее в мгновение ока.
«Кого ты назвала «клоуном»?» - возразил он, притворяясь взбешенным. – Я был ужасно серьезен. Бизнес есть бизнес, дорогая». «Во-первых, я сказал «как минимум три раза». Во-вторых, если ты не расслышала правильно, я указал «днем». К моему большому разочарованию, ты, кажется, не так чувствительна к нюансам языка, как я полагал. Позор тебе! Это заставляет меня говорить четко и прямо: я... не посчитал... еще… ночь! - акцентировал он внимание. - Поэтому число четыре также можно считать неточным».
«Ага, теперь все ясно! - надула губы Кенди, стараясь не смеяться. - Похоже, на первый взгляд невинный сэр Эндри из «Andrew Incorporated» наконец-то демонстрирует свое истинное лицо! Рожденный быть непримиримым бизнесменом, теперь воплоти, он без колебаний и раскаяния подходит к делу! Даже четыре раза недостаточно для тебя, говоришь?»
Лицо Альберта оставалось смертельно серьезным, но левый угол губ подозрительно дернулся.
«О, тогда скажи мне свои условия! – поощряла она. - Какое количество может тебя удовлетворить?»
«Как я уже сказал, чтобы компенсировать все мои ужасные страхи и муки, которые пришлось испытывать моему бедному сердцу, а также обеспечить мою невероятно низкую самооценку, я хочу, чтобы ты повторяла «я люблю тебя» как минимум три раза в день», - повторил он. «Но поскольку я понимаю, что не могу быть слишком требовательным, я дам тебе пространство для переговоров. Когда дело дойдет до вечернего и ночного времени, ты можешь свободно выбрать форму того, как будешь гасить свои долги. Я могу только предложить, что это необязательно должно быть в словесной форме...» - добавил он, танцуя бровями вверх вниз в унисон.
«...и я могу ясно видеть, что тебя гораздо больше интересуют «невербальные» формы...» - закончила она смело, снова краснея. «Почему у меня, скажи на милость, странное чувство, что твое предложение было только другой формой спроса? И почему у меня еще более странное ощущение, что число три, таинственно подпрыгнувшее до пяти, не конец переговоров?» - спросила она с легким намеком на сарказм в голосе. Через секунду она нахмурилась. «Подожди-ка... - подозрительно посмотрела она на него, - я повредила слух или ты что-то сказал о «погашении долгов»?»
Опрокинув голову на спину, Альберт громко рассмеялся. «На этот раз намного быстрее, - произнес он. - Очко тебе».
«О нет, нет, нет, господин! Это должна была быть честная деловая сделка! - смущенно ответила она, погрозив пальчиком. - С каких это пор я единственная, кто должен прикладывать все усилия, а ты единственный, кто получает все удовольствия?»
«Так как я просто намного лучше тебя в заключении сделок и больше обманываю в переговорах?» - предложил он, все еще смеясь.
«Но это несправедливо!» - воскликнула она, пытаясь отстраниться. «Ты хам, чтобы воспользоваться этим!» - заявила она, как ни в чем не бывало.
«Да, - согласился Альберт откровенно, держа ее крепче и легко побеждая усилия в попытке освободиться от его рук. - Тем не менее, ты все еще не можешь сопротивляться мне».
«Ты не только хам, сэр, ты - самовлюбленный хам!»
«Это все еще не меняет того факта, что ты не можешь устоять передо мной», - снова указал он, потянув ее, теперь слабую и более покорную, еще ближе к себе. «Хорошо, давай заключим справедливое соглашение, не так ли? Ты платишь свои долги, а я... - он сделал паузу, вплетая пальцы в ее волосы. - Я буду отвечать тем же. Я также обещаю быть особенно внимательным... - прошептал он, осторожно губами покусывая мочку ее уха, - ...к тем невербальным формам. Как это звучит?»
«Приемлемо, - ответила Кенди слегка дрожащим голосом, когда мурашки побежали по ее позвоночнику, как олимпийские спортсмены. - Ты знаешь, как торговаться, мистер Бизнесмен, я соглашусь на это! И надеюсь, ты... выполнишь... свою часть... Но теперь...» Она закрыла глаза, наслаждаясь моментом, чувствуя, что всего лишь несколько секунд этого чудесного греховного внимания, уделяемого ее уху, могут закончиться плохо. И так как она думала, что станет лужей расплавленного воска у его ног, если он продолжит, она добавила слабым голосом: «...перестань делать то, что делаешь, если у тебя нет намерений, чтобы я упала в обморок».
Альберт только тихо усмехнулся. «По-моему, я бы справился с этим тоже хорошо, - пробормотал он, укусив ее за ухо в последний раз. - Я бы тогда имел оправдание, как настоящий джентльмен, которым и являюсь, за то, что отнес тебя внутрь, а потом не знаю... как-то оживил тебя?»
«Ты невозможен! – застонала Кенди. - И совсем не помогаешь!»
Он опять усмехнулся.
«У меня нет намерений помогать в этом вопросе, - ответил он, неожиданно наклоняясь и крадя поцелуй. - На самом деле все наоборот».
И подумать только, что раньше я считала его очень мягким, почти застенчивым человеком, подумала Кенди, внутренне улыбаясь. Я бы никогда не использовала слово «провокационный», чтобы описать его! И посмотрите на него сейчас...
На этот раз застенчивый человек посмотрел ей в лицо, ничуть не застенчиво. Ленивая улыбка появилась на его губах, и озорного блеска в глазах просто невозможно было не заметить.
«Ладно, давай снова пройдемся по списку, - сказал он. - Я плохо себя вел, заключил хорошую брачную сделку и снова хулиганил. Неплохо в течение одного дня, не так ли? Думаю теперь, когда мы закончили, мы можем вернуться домой, чтобы подписать контракт между нами. Я хочу, чтобы эта сделка была записана...»
Кенди заворчала. «Ты действительно хам, понимаешь? - воскликнула она. - Ты не можешь этого сделать! Ты не можешь просто потребовать от меня...»
Неожиданный звуковой сигнал поблизости прервал ее. Они посмотрели друг на друга, внезапно вернувшись из своего маленького мира.
«Ты это слышал?» - спросила она.
Словно чтобы подтвердить свой подход, гудок повторился на этот раз ближе, как будто шел от ворот особняка. Альберт улыбнулся.
«Уверен, что это Роджерс с нашими дорогими гостями, - сказал он, отпуская ее. - Пойдем, мы должны поприветствовать их! Подписание контракта должно подождать другого времени».
Качая беспомощно головой и улыбаясь, она повернулась к дому и пошла так быстро, как только туфли позволяли ей на мягкой траве. Через несколько секунд сильная мужская рука крепко сжала ее ладонь, и ходьба стала намного легче. И он не отпустил ее руку, как только они снова ступили на гравийную дорожку. Вот как мы должны проходить через нашу жизнь, подумала она, всегда рядом, всегда поддерживая друг друга...
Они были ближе к концу лабиринта, когда, краем глаза, она заметила какое-то движение на одном из балконов на втором этаже. Она подняла глаза. Высокая, неприступная фигура и суровый взгляд безошибочно принадлежали мадам Элрой.
Она видела нас! Мелькнуло в ее голове. Изгородь высока, но со второго этажа все заметно, как на открытой равнине!
Женщина над их головами, еще раз взглянув на нее, скрылась в комнате. Кенди вздохнула. Прямо сейчас она действительно надеялась, что один из стульев за столом на званом вечере останется пустым...
Когда они наконец достигли бетонной лестницы, Альберт быстро потянул ее, и она последовала за ним. Они почти пробежали весь путь рука об руку, через пустую комнату и по коридору. Это было только до главной двери, где они отпустили руки, улыбнувшись. Это сюрприз, который можно будет раскрыть только позже во время ужина.
В рвении встретить своих гостей, Кенди выбежала первой через главную дверь.
Всего лишь мгновение и мысли о тетушке Элрой уже испарились. Они просто побледнели по сравнению с радостью обнимать своих драгоценных гостей. «Мисс Пони! Сестра Мария! - поздоровалась она, на грани пролития слез радости. - О, я так рада, что вам удалось приехать!»
«Кенди, моя маленькая девочка! - Мисс Пони была тоже тронута. - Мы рады видеть тебя!»
«Хорошо доехали?» - спросил Альберт, присоединившись к ним через несколько секунд, и обе женщины повернулись, чтобы поприветствовать его.
«О да, спасибо, Альберт! - с улыбкой ответила сестра Мария. - Путешествовать на поезде было намного удобнее, чем я думала, и как только мы прибыли в Чикаго, нас встретил мистер Роджерс и привез мгновенно сюда!»
«Давайте, заходите, - взяв обеих под руки, Кенди начала вести их к двери. - Я отведу вас в ваши комнаты. Это был долгий путь».
«Хм, похоже, ты забыла кого-то», - раздался мужской голос позади, останавливая ее.
Этот голос? Я знаю этот голос! Нет, этого не может быть!
Повернувшись, Кенди никого не увидела. Затем она взглянула на машину и неверующими глазами посмотрела на человека, вышедшего из нее. Сначала она увидела верх черной шляпы и пару массивных плеч в коричневой кожаной куртке. Затем мужчина встал, выпрямившись в полный рост. Из-под края черной шляпы появилась огромная улыбка, и когда человек поднял голову выше, она увидела остальную часть хорошо знакомого лица, подтвердив, что ей уже сказали уши. И этого было достаточно, чтобы забыть о каких-либо формальностях и радостно полететь в объятия друга.
«Том! - крикнула она, когда он легко кружил ее в воздухе. - Мой старший брат!»
«Кенди, ты выглядишь очаровательно, как всегда, - засмеялся он, опустив ее обратно на грешную землю. - Когда я в последний раз видел тебя, думаю на Рождество два года назад?»
«О, Том, какой сюрприз!» - она все еще не могла в это поверить. «Конечно, я знала о мисс Пони и сестре Марии, но ты...? Как...?» - спросила она.
«Ну, ты должна поблагодарить этого большого голубоглазого смеющегося молодого человека за собой, - ответил Том, кивая в сторону Альберта. - Он пригласил всех нас, просто я не знал, смогу ли приехать до последней минуты. Но отец сказал мне, что наше ранчо выживет несколько дней без меня, и вот я здесь. Он посылает тебе свою любовь, а также мистер Картрайт и Джимми».
«О, вы, ребята, потрясающи!» - проскрипела она. «Альберт! – обвинила она. - Как ты мог? Ты даже слова не сказал!»
Альберт только усмехнулся. «Я хорошо умею держать некоторые вещи в секрете, спасибо. Дамы, - обратился он к мисс Пони и сестре Марии, галантно поклонившись. - Не окажите ли вы мне честь провести вас внутрь?» - предложил он обеим женщинам, протягивая руки.
«Кенди, ты всегда неисправимая дикая штучка... - добавил он, осмысленно посмотрев на нее. - Я надеюсь, ты умеешь вести себя как цивилизованный человек время от времени?»
«Том...» - щебетала Кенди. «Вот тебе лучший пример Бродяги высшего класса, который хочет, чтобы его рассматривали как безупречного джентльмена. Не кажется ли тебе, что было бы неплохо преподать ему урок и показать, что его собственные манеры все еще нужно немного отполировать?» - спросила она с озорной улыбкой. Когда ее друг сознательно заморгал, она изящно склонила голову и с достоинством взяла его под руку. «Разрешите, дорогой... - добавила она своим лучшим изысканным голосом. - Для меня большая честь приветствовать вас в особняке Эндри. Добро пожаловать в нашу скромную обитель!»

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 16 окт 2018, 22:48

Глава 18: Сюрпризы 1. (Часть 2)

Прошли часы, а в главном зале на первом этаже все еще эхом отдавались веселые голоса. Когда гости освежились и легко пообедали, их всех привели сюда, чтобы провести время с хозяевами. В отличие от других праздничных вечеров там не было чопорных гостей. С некоторыми людьми, даже спустя месяцы или годы, встреча после такого долгой разлуки оставалась все еще естественной и искренней. Именно такого рода люди были здесь в особняке Эндри. Хозяева представляли такой же тип, и именно поэтому все сидели комфортно на диване и креслах викторианской эпохи, полностью расслабившись, и открыто желая услышать друг от друга последние новости, что бы ни было, будь то дела или сплетни. Так, погруженные в маленькие разговоры, они почти не замечали присутствия горничных, суетящихся вокруг, регулярно заправляя чайники и кофейники, а также опустошенные тарелки с печеньем.
После стольких месяцев было о чем поговорить, но вскоре стало ясно, что сначала нужно выслушать новости из Дома Пони. Кенди и Альберт с нетерпением ожидали всего, что касалось продолжающегося ремонта и нового расширения. Они оба видели строительную площадку летом, а затем почти законченное дополнительное крыло в ноябре. Теперь они хотели узнать очень подробно, как приют пережил первую зиму в новом виде. Они постоянно узнавали о прогрессе в текущих письмах, но это было не так же, как услышать всю историю лицом к лицу. Как сказали Кенди и Альберт, отчеты руководителя строительства никогда не сравнятся с рассказами людей, для которых здание предназначалось. И это было правдой. В докладах можно было бы подробно описать качество материалов, используемых для основного каркаса здания, окончательного плана этажа и того, что было использовано для последних штрихов. То, что они не могли сделать, это выразить трепет детей, впервые увидевших красочные стены и новую деревянную мебель, или ощущения, которые у них были в первые несколько ночей, когда все привыкали к новым уютным спальням. В отчетах можно было бы описать, как быстро было отремонтировано главное здание, объяснить, как были преобразованы старые комнаты, но они никогда не отразят удовольствие первых нескольких недель, когда почти все, всё еще привыкшие к старому плану здания, ошибочно принимали новый класс за бывшую столовую...
Как и ожидалось, мисс Пони и сестра Мария больше не были одни. С самого начала, когда они узнали о планах, им было ясно, что им потребуется дополнительная помощь. Новый детский дом был рассчитан на шестьдесят детей, и они знали, что им нужно будет больше людей, чтобы присматривать за детьми. И теперь, после долгого периода собеседований, они тщательно отобрали несколько помощников. Были наняты четыре женщины для помощи младшим детям, а также, наконец, у них был хороший повар и два учителя. Учителя были супружеской парой, у которой не было детей; забота о сиротах заменяла им семью.
Маленькая клиника приюта все еще находилась на стадии планирования на бумаге, но у них уже была медсестра, которая могла ухаживать за теми, кто заболел. И если новые сотрудники не были неожиданностью, то личность медсестры была сюрпризом. Медсестра, нанятая всего три месяца назад, оказалась не кто иная, как Пруденс Уилкс, бывшая коллега Кенди по больнице Святой Камиллы, и они объявили об этом Кенди, широко улыбаясь.
И они не были разочарованы; Кенди удивленно заморгала, узнав о новостях. Выполняя свой старый план, она рассказала Пруди о месте, где выросла, и в прошлом году они обе отправились навестить дом Пони. И как она и предвидела, Пруди влюбилась в Лейквуд и быстро подружилась со всеми обитателями дома. Но когда они вернулись в Чикаго, Пруди никогда не упоминала ни слова о переезде из города, она думала, что ее коллега рассматривала эпизод в доме Пони только как праздник. И ей даже не приходило в голову, что Пруди могла поехать в Лейквуд, после того как несколько недель назад уволилась из больницы Святой Камиллы. Она думала, что коллега просто нашла лучшую работу в одной из больниц Чикаго.
«Я должна была копать глубже, - сказала Кенди с улыбкой. - Если бы она действительно работала в другой больнице, то хотя бы упомянула ее название. Казалось, она просто исчезла с лица Земли!»
«Она хотела удивить тебя в следующий раз, когда ты собралась бы посетить Лейквуд, понимаешь? - ответила Мисс Пони. - Мы писали друг другу, как ты познакомила нас с Пруди. Она уже устала от большого города, и хотя нам потребовалось довольно много времени, чтобы убедить ее, она наконец решилась переехать и начать жизнь в совершенно новой среде».
«Я знаю, что она будет счастлива там».
«Уже», - заверила ее сестра Мария.
Том был следующим человеком для разговоров. Они спросили его о жизни и о том, как все идет. Том ответил, что некоторые вещи изменились, а некоторые нет. Спрос на говядину был таким же высоким, как и всегда, что давало им много работы в течение всего года, так что это не сильно изменилось. Но технические новшества медленно, но необратимо продвигались все выше и выше на север, и большинство ферм, которые он до сих пор снабжал рабочими лошадями, теперь использовали все больше и больше машин. Его некогда довольно большие конюшни для разведения пришлось сократить, но он не беспокоится об этом, объясняя, что есть вещи, в которых даже самая современная машина никогда не сможет заменить обычную, крепкую лошадь.
Спустя некоторое время раздался маленький звонок, объявляя о приходе горничной, но она пришла не для того, чтобы пополнить чайники, как они думали. Это была персональная служанка тетушки Элрой.
«Простите меня, сэр, - сказала она. - Мадам Элрой хочет поговорить с мисс Кенди».
Вскоре Кенди вернулась к реальности. В ее голове мелькнула неприступная фигура, стоявшая на балконе, и она не сомневалась, о чем пойдет речь. «Где она меня ждет?» - спокойно спросила она.
«В своей комнате, мисс».
«Спасибо, Лиза». Альберт быстро взял на себя ответственность за ситуацию. «Мои дорогие друзья, легко потерять время за разговорами с вами, но обязанности зовут. Ужин начнется в шесть, но, пожалуйста, спуститесь вниз немного раньше. Я уверен, что Анни и Патти хотели бы поприветствовать вас так же официально, как и Кенди». Он подмигнул, и все улыбнулись. «До тех пор отдыхайте, если хотите, и чувствуйте себя как дома. Лиза, пожалуйста, отведи наших гостей в их комнаты. Ханна будет следить за тем, чтобы у них было все необходимое».
Он позволил всем заняться своими делами, и только когда их голоса затихли возле лестницы, ведущей на второй этаж, он повернулся к Кенди. Она стояла серьезная у двери, закрыв глаза. Подойдя к ней, он положил ладони ей на плечи.
«Все в порядке, дорогая? - спросил он. - Ты нервничаешь».
Кенди подняла глаза, встречая глубокий голубой теплый взгляд. Пока гости все еще были в комнате, она пыталась выглядеть спокойно, потому что не хотела, чтобы они заметили ее страх и беспокойство. Но теперь ей не нужно было притворяться. Он всегда чувствовал ее беспокойство. Они были так созвучны друг с другом, что было удивительно, почему они еще не начали читать мысли друг друга...
«Потому что так и есть», - просто ответила она.
«Ты боишься говорить с ней?» - догадался он.
«Да, потому что думаю, что знаю, что услышу от нее, - призналась она. - Альберт, я не говорила тебе раньше, потому что мы бежали приветствовать гостей... Она видела нас, когда мы были в саду... знаешь, когда ты меня поцеловал...»
«Понимаю, - медленно кивнул он. - Думаешь, она будет отчитывать тебя за это?»
«А ты думаешь, не будет? По какой другой причине она позвала меня?» - спросила она.
Все поняв, он нежно обнял ее. У Кенди были веские причины немного волноваться. Его тетя не хотела никого видеть неделями, и теперь она вдруг вызвала ее в свою комнату, сразу после того, как увидела, что они делали в саду... Они не были подростками, которым нужно было скрываться от взрослых, или стыдиться близости друг к другу, но он хорошо знал, что тетя имела строгий вкус, когда дело доходит до того, что она назвала «соответствующим поведением». И, зная это, он начал немного беспокоиться сам. Не то чтобы эта конфронтация что-то могла изменить между ними. Нет, его единственная забота заключалась в том, что тетя может сказать что-то, что еще больше расстроит Кенди. Он не хотел, чтобы это произошло, и не в такой день.
«Хочешь, чтобы я пошел с тобой в пещеру дракона?» - предложил он обдуманно, пытаясь немного осветить настроение.
И Кенди удивила его. Она выпрямилась в объятиях, покачав головой. «Нет, - твердо заявила она. - Я ценю, что ты хочешь помочь, - добавила она, поднимая ладонь и мягко поглаживая его по щеке, - но это ничего хорошего не принесет. Это только докажет, что я все еще просто маленькая девочка, которая должна прятаться за спиной. Я должна идти туда одна, как она и ожидает».
Удивленный Альберт не мог не улыбнуться с гордостью. «Это моя девочка!» - сказал он, слегка взъерошив волосы.
«Не девочка, - снова отрицала она. - Я женщина и скоро буду твоей женой, и ей лучше это принять».
Он не ответил, только нежно обнял ее еще раз.
«Не мог бы ты подождать меня в кабинете? - умоляла она. - Я могу броситься храбро в пещеру дракона, но не против того, чтобы мой принц утешил меня потом...»
В игривом голосе он услышал тон серьезности и понял, что она нервничает. Желая поднять ей настроение, он улыбнулся и ответил в том же игривом тоне: «Конечно, подожду. Но, зная твое боевое настроение, я не удивлюсь, если дракон будет тем, о ком нужно позаботиться, а не ты...»
Кенди посмотрела на него и благодарно улыбнулась. Не говоря ничего больше, она сжала его руку и быстро вышла из гостиной. Через несколько секунд он услышал тихий звук шагов по лестнице, когда она поднималась.
Кенди ощущала себя, как будто поднимается по бесконечной лестнице. В конце концов, она была наверху. Она посмотрела вдоль коридора, вытянувшегося перед ней в бесконечность. Но она не сдастся, из-за того что немного напугана...
Альберт, я буду бороться за нас со всей силой, что у меня есть, подумала она. Я не знаю как, но я докажу, что достойна тебя...

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 16 окт 2018, 22:50

Глава 18: Сюрпризы 1. (Часть 3)

Дверь в комнату мадам Элрой была открыта, но она все равно постучалась из вежливости. «Это я, Кенди, - объявила она о своем присутствии. - Вы хотели меня видеть?»
«Да, - раздался голос из комнаты. - Закрой дверь и проходи ближе. Это не займет много времени».
Кенди вошла и закрыла за собой дверь. Мадам Элрой сидела в своем кресле, частично глядя на широко открытую дверь балкона. Это та самая дверь, в которой она стояла всего несколько часов назад и смотрела на нас в саду, поняла Кенди. Является ли это подсказкой?
«Я позвала тебя, потому что хотела избежать каких-либо потрясений с гостями внизу, - сухо сказала мадам Элрой. - Я хотела поговорить с тобой наедине. Надеюсь, ты предполагаешь о чем».
«Ну... Полагаю, это потому что вы видели меня и Альберта в саду? - ответила она смело, но спокойно, обещая себе не провоцировать. - Я просто хотела объяснить...»
«Ты неправа», - холодный голос прервал ее. Мадам Элрой медленно повернулась лицом к ней, и теперь она обнаружила, что смотрит прямо на старое морщинистое лицо. Эта пара пронзительных голубых глаз, столь похожих по форме на глаза племянника и все же, так отличающиеся по выражению, смотрели на нее неумолимо. «Действительно, я видела вас, но твое присутствие здесь не имеет к этому никакого отношения, - добавила она. - Я позвала тебя сюда, потому что хотела поздравить тебя с днем рождения, но хотела избежать суеты, когда другие вокруг. Меня раздражает, когда люди демонстрируют чувства публично, и именно по этой причине я хотела сделать это здесь».
Должно быть, со слухом Кенди было что-то не так, она могла поклясться. Или, может быть, с ее мозгом что-то серьезно случилось! Может быть, мне нужно провериться? Хороши дела! Я же медсестра! Подумала она, когда стояла там не мигая, не зная, что сказать. Идя сюда, она мысленно готовила себя к тому, чтобы, сжав зубы, молча терпеть выговор за их вопиющее проявление «неприличного поведения», и все же она здесь стоит и слушает что-то о том, что ее вызвали, потому что это было как-то связано с ее днем рождения? Кенди глубоко дышала, чтобы оставаться спокойной и собранной. У нее было уже подготовлено заявление, и она терпеливо ждала, пока не найдет подходящего момента, чтобы объяснить тетушке Элрой, что «их личные моменты были их личными моментами» и «так будет во всей их будущей совместной жизни». И теперь она слышит что-то о поздравлениях с днем рождения, которые она желает сказать наедине? О «речи» просто можно было забыть.
Удивленная и временно потерявшая дар речи, Кенди наблюдала, как тетушка Элрой взяла что-то с журнального столика рядом с ней.
«Всего самого наилучшего и с днем рождения, Кендис, - прозвучал голос в ее неверующих ушах и некоторое время переваривался в мозгу, когда старая рука потянулась к ней, передавая довольно большой прямоугольный предмет. - Я плохо разбираюсь в такого рода вещах, поэтому давай просто сделаем это. Вот, это мой подарок для тебя».
Подарок?
«По... подарок?» - сказала наконец Кенди, восстановив дар речи, только заикнувшись на первом слоге. Она готовилась и ожидала горьких слов, но получила подарок? И от кого? От женщины, пропускающей ее всякий раз при раздаче подарков! «В самом деле? - сказала она, все еще не веря своим ушам. - Мне?»
Маленький кивок был единственным подтверждением.
Медленно она приняла подарок из рук тетушки Элрой. Он был тяжелым и острым, завернутым в тонкую синюю бумагу. И тут же ее естественное любопытство взбрыкнуло: «Могу ли я... - нерешительно спросила она, - ...открыть сейчас?»
«Если хочешь», - сказала женщина без эмоций.
Кенди сняла внешнюю ленту и, заставив руки быть немного терпеливыми, начала разворачивать обертку. У нее было много слоев, но, наконец, она добралась до последнего. И от того, что она увидела, буквально перехватило дыхание.
Черная рамка с серебряными краями...
Ее взгляд сразу же обыскал комнату, чтобы убедиться... И да, стена между окном и дверью балкона была пуста. Она не заметила этого раньше, сосредоточившись исключительно на разговоре. «Картина? - прошептала она, ошеломленная. - Этот рисунок, этот красивый рисунок? Мне?»
«Он тебе, похоже, понравился. Я хочу, чтобы он был у тебя. Кроме того... - Мадам Элрой пожала плечами, - не думай о нем слишком много, в нем нет ничего такого ценного».
«Не каждая ценность - это деньги! - честно воскликнула она. - Для меня это... это бесценно!»
Она полностью удалила обертку и заметила, что верхняя часть рамки была другой, синей, со стильной свисающей карточкой. Когда она прочитала посвящение, ее глаза открылись еще шире, и она повернула рамку, чтобы найти ответ. Нижняя сторона была чистой; она убедилась, что надписи в правом нижнем углу были единственными. Она очень внимательно изучила их. В последний раз, когда она видела рисунок, было темно, и нижний край рамки прикрывал часть надписей на нем, потому что теперь она также увидела еще несколько. Они были крошечными и частично скрытыми под рамой, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы расшифровать их. Широко открытыми глазами, она снова посмотрела на карточку и на надписи, а затем внезапно поняла. Тогда, в канун Нового Года, она впервые в жизни увидела этот рисунок, но теперь знала, почему удивление, которое она почувствовала, было так знакомо.
«Ты сказала, что кто бы ни нарисовал это, должен иметь прекрасную душу. Теперь ты понимаешь, почему я стала противоречить?» - голос женщины подтвердил ее подозрения.
«Я не согласна, - возразила Кенди удивительно сильным голосом. - Я придерживаюсь того, что сказала».
«Я никогда не пойму твое глупое упрямство». Носовой голос мадам Элрой был таким же холодным, как обычно.
«Это не упрямство, это уверенность, - снова сказала она, покачав головой. - Я знаю руку, которая создала это... Альберт однажды вырезал кое-что для меня... - призналась она внезапно. - У него также есть прекрасная душа, и его маленькая скульптура не перестает восхищать меня. Когда я смотрю на этот рисунок, я чувствую то же самое...»
«Достаточно, я же говорила, что это не займет много времени, и уже поздно. Ты не можешь опоздать на собственный праздник, не так ли?» Сказав это, пожилая леди нетерпеливо махнула рукой, отвернувшись к окну.
После еще нескольких секунд молчания Кенди поняла, что тетушка Элрой действительно имела в виду то, что сказала. Она быстро снова завернула подарок. Больше нечего было добавить. За исключением одного, самого важного. «Спасибо, тетя Элрой, - тихо сказала она. - Этот рисунок уже стал одним из моих самых дорогих сокровищ».
С последними словами все еще на губах она подошла к креслу, наклонилась и, прежде чем женщина смогла понять, что происходит, быстро поцеловала ее в щеку.
«Я сказала достаточно этих вульгарных чувств!» - воскликнула мадам Элрой.
«Да, тетушка».
Повернувшись, Кенди вышла и закрыла за собой дверь, не оглядываясь.
Но если бы она это сделала, то удивилась бы, увидев, что мадам Элрой прижала ладонь к щеке. И если бы она посмотрела еще лучше, то увидела бы, что глаза старушки сверкали слезами.

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 16 окт 2018, 22:51

Глава 18: Сюрпризы 1. (Часть 4)

Когда дверь в кабинет тихо открылась, и Кенди вошла, Альберт не мог скрыть своего удивления. Он быстро поднялся из-за стола и подошел к ней, интенсивно глядя в лицо. Она выглядела задумчивой.
«Это не заняло столько времени, как я думал, - сказал он. - Как все было? Надеюсь, она была не слишком груба с тобой?»
«Нет, - ответила она пустым голосом, лишенным эмоций, - она не была груба вообще».
«Не была? - удивился он. – Ну, это хорошо... Но... для чего она тогда позвала?»
«Вручить подарок на день рождения».
«Чтобы сделать что?» - почти задохнулся он.
«Вручить подарок на день рождения», - повторила Кенди, слегка улыбнувшись, потому что Альберт смотрел на нее так, как будто у нее проросла вторая голова. Если у нее было такое же выражение лица в комнате тетушки Элрой, что у него сейчас, она, должно быть, выглядела... ну, довольно глупо. «Она подарила мне это», - добавила она, подняв пакет, что держала за угол.
Альберт, держа другой край, недоверчиво стал разворачивать обертку, и, узнав предмет внутри, расширил глаза еще шире. «Это? - произнес он. - Она подарила тебе эту картину? Ее любимое произведение искусства, тайну, которую никто не смог разрешить?»
Кенди снова улыбнулась, на этот раз сознательно. У нее не было больше никаких сомнений относительно того, почему этот рисунок был ее любимым, но комментарий Альберта предполагал, что были недостающие части истории, о которых она не знала, и которые еще нужно было рассказать. И она не могла противостоять интересной истории. Она скажет свою роль через минутку. «В этом произведении есть тайна?» - ободряюще спросила она.
«Когда мы спросили ее, откуда у нее эта старая картина, тетушка Элрой сказала, что несколько лет назад нашла ее на чердаке в Лейквуде, но никто не мог вспомнить ни как она туда попала, ни когда была нарисована или кем, - объяснил он. - Мы могли только догадываться, даже Джордж или самый старый из слуг не помнили о ней. Мы все решили, что она, должно быть, была нарисована в прошлом веке человеком, нанятым моим прадедом».
«Я удивлю тебя, это не так, - сказала Кенди, и Альберт взглянул на нее, заинтригованный тоном уверенности в ее голосе. - И она не такой уж старая, она была нарисована в июне 1914 года».
«Невозможно! - воскликнул он оживленно. - Это было всего девять лет назад, а этот рисунок выглядит намного старше! 1814, скорее всего, будет правдой!»
«Он выглядит старым, - указала она, - из-за старого холста, но это не так». Все еще твердо держа рамку, она удалила еще часть обертки, чтобы показать доказательство. «Посмотри, вот дата».
Альберт быстро взглянул на угол, на который указала Кенди, и выражение лица показало полную озадаченность. «Но как? – спросил он. - Я провел все время в том году, блуждая по помещениям Лейквуда, и я бы заметил, если бы кто-нибудь рисовал что-нибудь. Кроме того, - он сделал паузу, - даже если я пропустил, Джордж был на вилле и наверняка бы знал, был ли кто-нибудь нанят, чтобы увековечить сад в Лейквуде».
«Нет, он не мог, - спокойно сказала она. - Ты ошибаешься годами, Альберт. Годы, о которых ты говоришь - это 1912 и 1913. В 1914 году Лейквуд стоял пустым, потому что все, включая Джорджа, были в Лондоне. Все мы были в Колледже Святого Павла, а ты работал в Лондонском зоопарке, помнишь? И вообще, - добавила она, - даже если бы Джордж был там, он не знал бы ни о каких нанятых художниках, потому что никто не был нанят».
Альберт с беспокойством посмотрел на нее. «Малышка... - сказал он мягко. - Боюсь, что в этом нет смысла. Он был нарисован в 1914 году, хорошо, но кто-то должен был быть нанят, теперь вопрос, кто? Этот рисунок не появился ниоткуда!»
Кенди покачала головой, удивляясь наивности любимого. Он всегда был таким проницательным! Почему самый очевидный ответ, который прямо под нашим носом, всегда самый игнорируемым, спросила она себя.
«Альберт, Альберт..., - вздохнула она. - Ты никогда не думал о самом очевидном варианте, не так ли? Посмотри на это!» Она потянулась за карточкой, висящей на ленте, и открыла ее перед ним.
«Для той, что может видеть скрытое, для знатока прекрасных душ... - прочитал он. - Это прекрасное посвящение, но как это связано с самим рисунком? И что это такое «знаток прекрасных душ». Что она имела в виду?»
«Впервые увидев рисунок в новогоднюю ночь, я сказала ей, что художник, создавший его, должен иметь прекрасную душу, и она посмеялась надо мной, - объяснила Кенди. - А теперь, посмотри еще раз на дату, внимательно!» Она немного пошевелила большим пальцем и удалила остальную часть обертки, чтобы дать ему полное представление.
Взяв раму в руки, Альберт приблизил ее к глазам. «Июнь 1914, Р.Э.-Э.», - вновь прочитал он крошечную надпись. «Р.Э.-Э... Р.Э.-Э...», - медленно повторил он, слегка нахмурившись. Его глаза снова стали больше, когда он понял. «О, великие небеса!» - воскликнул он.
«Да, - подтвердила Кенди, кивая. - Ребекка Эндри - Элрой, великая тетушка Элрой, поэтому я и сказала, что никто никого не нанимал, чтобы нарисовать ее, это была она. Она была тем, кто нарисовал эту картину!»
«Великие небеса!» - повторил Альберт, полностью ошеломленный. «Это даже никогда не приходило мне в голову...» Он снова помолчал. «Она...? Как? Она любит говорить об искусстве, но неоднократно заявляла, что у нее самой никогда не было таланта! И что более интригует, так это то, что она всегда повторяла, что работа художника - это работа для простолюдинов!»
Сняв рисунок с его рук, Кенди положила его на стол перед ними. «Может быть, поэтому она хотела, чтобы вы все поверили, что она нашла его, чтобы соблюсти приличия? - сказала она. - Но я не могу поверить, что вы действительно купились на ее историю! Разве вам не приходило в голову спросить себя, что было странного в том, как она его нашла? Я была на этом чердаке прошлым летом и могу заверить тебя, что там все покрыто пылью. Никто не убирался там, по крайней мере, в течение десятилетия. Теперь вы можете представить тетушку Элрой, всегда настолько безупречную и избегающую даже мельчайших пылинок, внезапно копающуюся в забытых семейных ценностях на очень грязном чердаке? Я так не думаю... Кроме того... - добавила она, наклоняясь над столом и осторожно поглаживая поверхность толстой холщовой бумаги кончиками пальцев, - почему вы не спросили себя, почему она, такая великая поклонница Ван Гога и его насыщенной техники света и цвета, предпочитает такой простой черно-белый рисунок? И почему вы неправильно смотрели на этот рисунок? Я имею в виду, почему вы невнимательно смотрели, не на очевидный, представленный вид, а на то, что скрыто внутри него?»
Альберт тихо вздохнул, немного ошеломленный новостями. «Кенди... по-английски, пожалуйста, - умолял он. - Когда ты начинаешь говорить об искусстве таким образом, даже у меня есть проблемы».
Прежде чем она ответила, легкая, мечтательная улыбка украсила ее губы. «Разве ты не чувствуешь печаль, исходящую от этого рисунка? Она льется из каждой линии, из любой тени, из всех, даже, казалось бы, незначительных деталей! Как здесь, посмотри... - она указала на что-то, и Альберт последовал за пальцем взглядом. - Эти капли здесь кажутся утренним туманом, конденсирующимся на концах лепестков роз, но для меня они выглядят как слезы. Разве ты не понимаешь, почему? Подумай...» Она внезапно выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза, - что случилось в 1913 году?» - спросила она и сделала паузу, дав ему мгновение. Ему не потребовалось много времени, чтобы обыскать воспоминания и увидеть понимание, исходящее из ее глаз. Она кивнула, словно подтверждая: «Именно. Июнь 1914 года был первым летом после смерти Энтони, первым без него. Этот сад, полный красивых, но плачущих роз, символизирует большую потерю и очень мучительную тоску. Ни один наемный художник никогда не нарисовал бы таким образом».
Она снова наклонилась над рисунком, и Альберт посмотрел на ее мечтательный профиль, размышляя. Ее маленький дар, растущий со временем, никогда не переставал его поражать. Для человека, которому не хватало таланта в исполнении, она была исключительно чувствительна к искусству в целом. Для нее было бы серьезной проблемой отличить барокко от романтизма или назвать различные техники художников, но она была на удивление проницательной, когда дело доходило до настроения художника, когда он создавал картину. Она просто чувствовала это.
И она оказалась тем, кого тетушка Элрой посчитала достойным для получения такой личной ценности!
Он тоже задумался о своей тете. Боже мой..., подумал он. Похоже, в этой семье есть больше секретов и сюрпризов, чем я когда-либо предполагал... Неужели люди всегда так слепы, когда дело касается близкого окружения? Но кто бы мог подумать, что та, которая никогда не позволила бы никому из семьи стать художником, имеет скрытый потенциал?
«Теперь все имеет смысл», - услышал он Кенди.
«Что ты имеешь в виду?» - снова спросил Альберт.
Кенди сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Сосредоточив внимание на рисунке, она сказала: «Когда я впервые увидела его, он захватил меня, и я не могла избавиться от ощущения, что у меня было чувство подобного удивления раньше. Но я не могла вспомнить, где и когда, и только сегодня наконец поняла». «Твой кварцевый лев, Альберт, - мягко объяснила она. - Твой лев и этот рисунок были созданы двумя разными людьми, но точно так же, на той же волне глубоко скрытых, сильных эмоций. Они оба передают склонность жить очень интенсивной внутренней жизнью, гораздо более интенсивной, чем это видно для других».
Она не получила ответ. Когда молчание между ними продолжилось, она повернулась, чтобы понять, почему Альберт молчит. Он смотрел на нее с теплой, задумчивой улыбкой, и в его глазах она прочла всю нежность мира.
«Да... в семье Эндри никогда не было недостатка в прекрасных душах... - добавила она тепло, нежно поглаживая лицо любимого. Она не могла сказать это тете Элрой в лицо, но Альберт был тем, кто понял бы. - Очень жаль, что она настаивает на ее сокрытии...»

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 17 окт 2018, 23:26

ГЛАВА 19: Сюрпризы 2. (Часть 1)

7 мая 1923 года, Чикаго.
В гостиной великого особняка звучало множество веселых голосов, так же как и за несколько часов до этого. И стало совершенно очевидно, что попросить Анни и Патти прийти чуть раньше остальных гостей, было очень мудрой идеей. Первые минуты их приветствий вызвали бы любопытные, озадаченные или, возможно, даже шокированные взгляды других приглашенных, потому что это было далеко от того, что обычно считалось «цивилизованным поведением». Они были полны счастья, диких криков, сумасшедших бесконечных объятий и счастливых слез радости от встречи друг с другом после столь длительного времени. Они были полны «охов» и «ахов», а также «о-о», добавленными для любезности. Женскими звуками, которых нельзя избежать никакими средствами, когда они видят подругу, ожидающую ребенка на последних сроках. И, наконец, они были полны очень девичьими вещами, такими как восхищением прическами друг друга, макияжем и платьями для предстоящего вечера.
Услышав эту типичную женскую речь, все трое собравшихся, Альберт, Арчи и Том, закатили глаза и поделились одним и тем же взглядом, молчаливо означавшим: «Женщины!» Заметив, что мужчины обмениваются этими значимыми и не столько деликатными выражениями, все три молодые женщины одновременно фыркнули, казалось, расстроившись, а затем без предупреждения рассмеялись и продолжили разговор, как будто ничего не произошло. Девушки были всего пять минут вместе, и они не собирались изменять или отклонять какую-либо из выбранных ими тем. Время было драгоценно, так как гости должны были скоро появиться, а перед другими людьми их встреча не пошла бы так. За время почти пятнадцатимесячного отсутствия Патти в Чикаго все трое обменивались письмами, но даже самые длинные письма никогда не заменили бы реальную встречу лицом к лицу, даже если бы она была короткой. Письмо может сообщить о новой стрижке, даже описать ее в мельчайших подробностях для представления, но оно никогда не заменит выражение на лице, когда они увидели подругу действительно коротко подстриженной. Письмо может донести хорошие новости о новом члене семьи, находящемся в пути, и Патти знала об этом почти с самого начала, но оно никогда не сможет заменить вид светящегося лица будущей матери.
Занятая подругами, Кенди не могла сосредоточиться исключительно на них. Часы тикали, и время закончилось слишком рано, раньше, чем они ожидали, когда другие гости начали прибывать.
Альберт был главным хозяином как всегда, но она, будучи причиной сегодняшней суеты, тоже должна была уделить время для них. Просто по совпадению родители Анни и вся семья Уэстон прибыли почти одновременно. Монтгомери привез жену, Лидию, их трех дочерей, а также мужа старшей дочери, Фредерика. На несколько мгновений вход в гостиную очень напоминал пчелиный улей. Итак, она стояла у двери, приветствуя новичков, обмениваясь более или менее церемониальными поцелуями. Скоро, подумала она, скоро я буду здесь официальной хозяйкой...
Получив поздравления с днем рождения и подарки, они остались стоять там на несколько мгновений, оживленно беседуя.
«Самый старший цыпленок, как вы знаете, уже вылетел из моего гнезда», - в какой-то момент пошутил Монти, положив руку на плечо Альберта. «Теперь я просто жду, когда младший... - он кивнул в сторону Мелиссы, - пойдет по стопам сестры».
Вышеупомянутый «младший цыпленок» не мог не закатить глаза. «Папа! - тихонько заворчала она, краснея. - Мы только что прибыли, а ты уже не можешь остановиться, чтобы не смущать меня!» «Не слушайте его, мои дорогие, - добавила она, поворачиваясь к Альберту и Кенди. - Папа убедил себя, что он скоро потеряет меня, потому что узнал, что я с кем-то встречаюсь. Все о чем он может говорить в последнее время, это мой, не дай Бог, брак!»
«А что плохого, чтобы выйти замуж, Мелли?» - спросил Альберт, широко улыбаясь.
«Ничего! - Мелисса невинно пожала плечами. - Я просто не понимаю в чем суета! Я не вижу смысла торопиться ни с чем. Наличие молодого человека не обязательно означает, что нужно выйти за него замуж. Девушки в наше время хотят повеселиться, прежде чем попасть в тюрьму на всю жизнь!»
Оба мужчины, зная современный стиль и моду, чего Мелисса была большим поклонником, громко рассмеялись с пониманием и терпимостью. Однако ее мать Лидия, будучи более сдержанной, чем муж, только вежливо улыбнулась и, взяв младшую дочь за плечи, продолжила следовать за Брайтонами, которые уже присоединились к мисс Пони и сестре Марии. Очевидно, что Сесилия даже не хотела слышать о том, чтобы оставить своего кумира. Альберт, увидев решимость маленькой девочки остаться, нежно взъерошил ее темные волосы, все еще тепло улыбаясь. Он не был удивлен; из-за того,что он спас ее любимую кобылу два года назад в Лейквуде, он невольно стал личным героем этой девочки. И как откровенный ребенок, которым и была, она не стеснялась показывать это каждый раз, когда его приглашали в дом Уэстонов. Он не показывал этого снаружи, но глубоко в сердце получал удовольствие от открытого восхищения девочки; оно даже немного льстило ему. Он помнил, как важно иметь кумиров в возрасте десяти лет, и терпеливо играл роль любимого «приемного» дяди. Даже сейчас, задавая Монти какие-то вопросы, он позволил ей остаться и насладиться несколькими короткими минутами с ним, прежде чем вся семья должна будет присоединиться к другим участникам вечера.
Воспользовавшись тем, что двое мужчин были временно погружены в глубокий разговор, Мелисса взяла Кенди за руку и немного отвела в сторону от мужских ушей. Затем наклонилась к ее уху, так как Кенди была немного короче, чем она. «Ты не представляешь, как я завидую тебе, что ты живешь сама по себе! - прошептала она. – Абсолютно независимо, ни один глаз не следит за каждым твоим движением, за каждым шагом, ни одна мать не стоит над тобой, как на страже, ни один отец не готов выдать тебя замуж за каждого молодого человека, с которым ты выходишь...»
Услышав это, Кенди широко улыбнулась. Она никогда не считала Мелиссу настоящей, близкой подругой. Но поскольку обе семьи были друзьями на протяжении многих лет, она хорошо знала членов семьи Уэстон и их проблемы. Она не очень много говорила о себе, но, с другой стороны, Мелисса не скрывала своего мнения и, особенно когда была в настроении, относилась к ней как к доверенному лицу. В отличие от старшей сестры, унаследовавшей сдержанный, серьезный характер матери, Мелисса была импульсивной и игривой, в некотором роде даже легкомысленной. Недавно она поклялась не выходить замуж, что, учитывая ее юный и нежный возраст всего двадцати лет, будило улыбки жалости у каждого, кто слушал ее разглагольствования. Вопреки тому, что она говорила, на самом деле она была далека от презрения к противоположному полу. Ее «стремление к безбрачию» проявлялось в играх с каждым без обещания чего-либо конкретного. Молодые люди были хороши для того, чтобы быть игрушками. Она всегда говорила, что один хорош для того, чтобы отвезти ее в кофейню, другой - для игры в крикет, третий – для вечера танцев в одном из домов бесчисленных подруг. Проще говоря, она хотела в полной мере наслаждаться молодостью и не могла понять, почему каждый из этих молодых людей, которых она открыто рассматривала только как источник хорошего времяпровождения, должен был рассматриваться как потенциальный кандидат в зятья.
«Ты очень хорошо знаешь, что он не подразумевает ничего плохого, Мелли...» - сказала она конфиденциальным тоном, пытаясь убедить упрямую девушку. «Для твоих родителей просто трудно принять, что следующее поколение хочет жить в мире, управляемым совершенно иными способами, чем тот, в котором они были воспитаны. В их время не было «выходов для развлечения». Единственный способ увидеться с кем-то - это быть официально связанным с ним. Тебе считай повезло, что они столь либеральны, позволяя тебе вести собственную жизнь!»
«Ты и твоя снисходительность для всех! - Мелисса снова закатила глаза. - Как ты всегда можешь находить положительную сторону, даже если другие ее не видят?»
Кенди тихонько хихикнула. «Все дело в точке зрения, Мелли, - ответила она дразнящим тоном. - Я короче тебя и вижу то, чего ты обычно не замечаешь свысока».
Мелисса весело рассмеялась. «Ты такая смешная, Кенди! – произнесла она. - Но мне интересно, осталась бы твоя точка зрения такой же, если бы тебе приходилось прислушиваться к непрестанному ворчанию о необходимости хотя бы выбрать полноправного молодого человека или к бесконечному оцениванию всех моих избранников и сравнению их с сэром «Само совершенство».
«С каким сэром?» Теперь была озадачена Кенди.
«С тем, с кем он разговаривает прямо сейчас, глупая ты голова!» - незаметно прошептала она. «Папа мечтает о том, чтобы иметь зятя, который был бы таким же, как наш дорогой Альберт, и всегда использует его, чтобы изобразить прекрасный пример для меня. Бедный папа... - она издала фальшивый глубокий вздох, - у него, вероятно, был бы сердечный приступ, если бы он знал правду... Я ничего не имею против Альберта, он действительно отличный парень... Но он больше похож на старшего брата, он просто не мой тип. Знаешь... мой идеальный молодой человек... - она склонила голову направо и мечтательно улыбнулась, - имеет темные волосы и темные глаза с соблазнительным взглядом! Кроме того, эта его полированная джентльменность - это не очень интересно, не так ли? Я бы предпочла, чтобы парень был немного груб, знаешь... - она понизила голос и прошептала, - ...немного испорчен...»
Кенди слегка поджала нижнюю губу, едва сдерживаясь от смеха. Возможно, она должна была расстроиться от имени Альберта, потому что ей приходилось слушать такое о нем, но Мелисса была настолько обезоруживающе очаровательна в своей незрелости, что было невозможно сердиться на эту девушку.
Напротив; она была скорее довольна. Это было потому, что Мелисса не была более далека от правды о нем. То, что она сказала, только доказывало, что даже самые близкие люди вокруг него так мало знают о нем. «Скучный» - было единственное слово, которое она никогда бы не использовала для описания Альберта. Для нее он был совершенно противоположен тому, что она только что сказала. Мелисса была, возможно, слишком молода и определенно слишком сосредоточена на внешности, чтобы смотреть на что-то под блестящей поверхностью мужчин. Но она не собиралась просвещать ее, по крайней мере, пока. Альберт был своего рода ее личным сокровищем, и она не чувствовала желания делиться этой информацией со всем миром. Но скоро это изменится. Сегодня вечером она с гордостью встанет и сделает всё известным миру. Все, в том числе и Мелисса, узнают, насколько замечателен мужчина, являющийся ее женихом. Пока все между ними было еще большой тайной, и она хранила непроницаемое лицо все время, не желая испортить большой сюрприз.
Вместо этого она решила быть такой же игривой, как Мелисса. «Будь осторожна в своих желаниях, - осторожно предупредила она. - Однажды твой идеальный мужчина действительно придет и сметет тебя с ног, но помни, что «испорченные», как ты их называешь, стремятся украсть и разбить женское сердце!»
«Не беспокойся, - заверила ее Мелисса. - Красть и разбивать сердца - это то, в чем преуспеваю я».
Кенди покачала головой на непостоянство девушки, но больше ничего не сказала. Она была далека от мысли пытаться дать Мелиссе какой-нибудь полезный совет. Девушка так и не прислушалась бы и настаивала бы на том, чтобы самой обрести жизненный опыт. Кенди была уверена, что рано или поздно жизнь преподаст ей хороший урок. «Пошли, Мелли! – решила она поощрить ее, кивая в сторону группы, стоящей у широкой мраморной лестницы. - Анни и Патти – помнишь их, не так ли? Они ждут там. Я уверена, что ты хотела бы услышать последние сплетни о жизни в самом эмансипированном Нью-Йорке!»
После представления семьи остальным гостям, особенно тем, кто никогда раньше не встречался с Уэстонами, она повернулась, чтобы вернуться к Альберту, как раз вовремя, чтобы засвидетельствовать, как он приветствует молодую пару. Они могли быть только кузеном Альберта Малкольмом с женой. И действительно, волосы у мужчины были того же оттенка, который она слишком хорошо знала на голове своего жениха. «Мал, Дейдра, я так рад снова видеть вас! Дейдра, дорогая, - услышала она теплый голос Альберта, наклонившегося поцеловать руку, и увидела яркий цвет волос, тот, что она запомнила с первой встречи, - ты выглядишь еще красивее, чем в последний раз, когда я видел тебя!»
Рыжая с полными, но очень привлекательными женскими изгибами, очаровательно улыбнулась. «Привет, Альберт! – ответила она. - Ты тоже неплохо выглядишь, лихо, как обычно, и становишься все еще больше рыцарем с каждым разом, что мы встречаемся!»
Ну, знаете ли; еще одна флиртующая у ворот! Улыбнулась Кенди про себя. И кто на этот раз? Дейдра? Когда-то супер застенчивая Дейдра?
Еще несколько шагов вперед, и пара заметила ее тоже. Еще одно торжественное приветствие, потом получение подарка, затем беседа. Дейдра с улыбкой заметила, что они были разочарованы тем, что работа помешала ей присутствовать на рождественском ужине в прошлом году, когда вся семья через несколько лет воссоединилась под одной крышей.
«Как бы мы ни старались, мы не всегда являемся хозяевами нашей судьбы, - извинилась Кенди с самой ослепительной улыбкой. - Но я тоже сожалею о том, что не могла этого сделать тогда, я вижу, что многое пропустила. Альберт, - обратилась она к нему очень формальным голосом, - ты никогда не упоминал, насколько они оба изменились! Если бы не ваши знаменитые семейные волосы, - продолжала она, снова глядя на Малкольма, - я сомневаюсь, что узнала бы тебя! Как и твоя прекрасная жена, ты выглядишь еще красивее, чем я помню!»
Блондин поднял руку, как будто собирался провести пальцами по волосам и остановился, прежде чем прикоснуться к ним, вероятно, не желая испортить идеально сохранившуюся форму. Этот инстинктивный жест сигнализировал о его мужской гордости, и действительно, он имел полное право гордиться этой своей особенностью. Как и у Альберта, его белокурые волосы были густыми и блестящими за одним исключением. В то время как грива Альберта была слегка волнистой и с одной неподатливой, неукротимой прядью, всегда раскинувшейся на лбу, у Малкольма волосы были совершенно прямыми и намного короче.
Он изменился; она смутно помнила его как мужчину среднего роста, который казался намного выше из-за его необыкновенной долговязости, теперь, однако, пять лет спустя, он выглядел намного выше, почти таким же высоким, как Альберт. Он был все еще очень тонок, хотя уже и не такой тощий, как когда она впервые встретила его. Ушло детское лицо, которое она помнила; вместо этого его скулы выступали сквозь кожу, а над тонкими губами были причудливые усы. Он был почти ребенком, когда она впервые встретила его, теперь он выглядел зрелым мужчиной.
«О, ну, время для всех нас беспощадно, как годы проходят... - Малькольм вздохнул, притворяясь серьезным. - И, очевидно, это не относится к тебе, дорогая, ты выглядишь возмутительно молодой, Кенди!»
«Согласна, - Дейдра согласилась с мужем. - Ради остальных представителей более слабого пола, которые здесь собрались, ты действительно должна перестать притворяться подростком!»
«Нет проблем, вы думаете, бабушкин чепчик сработает?» - благополучно отреагировала Кенди, и все четверо засмеялись.
«Почему бы тебе не обсудить это с другими завистливыми, я уверен, что у них тоже будет много идей, - намекнул Альберт, чтобы закончить эту часть приветствия. - У меня есть еще один человек, о котором нужно позаботиться, и, кажется, он только что прибыл».
Действительно, один гудок рога, а затем хлопнувшая дверца автомобиля предполагали, что вышеупомянутый гость действительно прибыл.
Кенди подвела Рейнольдсов к группе. На этот раз, казалось, представление займет немного больше времени, так как только Джордж и Корнуэллы знали новичков. Она улыбкой поблагодарила Джорджа за скромное предложение позаботиться о процессе интродукции для остальных гостей, и с этим она снова направилась обратно к входу в холл.
С интересом она наблюдала, как Альберт пожимает руку темноволосого друга. Она не могла слышать, что он ему сказал, потому что была еще слишком далеко. Преодолев расстояние между лестницей и входом, она услышала только ответ мужчины: «Поверь, мне приятно, я наконец смогу увидеть твой знаменитый семейный особняк изнутри!»
Альберт что-то ответил, и снова она услышала только несколько рассеянных слов.
«Нет, но, может, я смогу найти кого-то для себя на этом вечере?» - добавил мужчина.
«Такой неисправимый холостяк, как ты?» - услышала она ответ Альберта, после чего они почти одновременно рассмеялись.
«Чего ты хочешь, приятель, особенно как неисправимый холостяк, я не могу устоять перед этим прекрасным букетом красавиц, который у тебя здесь! Все от брюнеток до рыжих и блондинок!»
«Как единственная блондинка на этом вечере, я воспринимаю это как личный комплимент, спасибо», - вмешалась Кенди. И только тогда мужчины заметили ее присутствие. Она вышла из-за спины Альберта и встала перед его другом, забавляясь легким смущением от того, что его поймали, отразившимся в его карих глазах. «Вы, должно быть, Коннор, - приветствовала она, протягивая руку быстрым, но изящным жестом. - Приятно познакомиться, я Кенди».
«Коннор Пауэлл, к вашим услугам, мэм, - ответил он галантно, наклонившись, чтобы поцеловать ее руку. - Для меня большая честь наконец встретиться с той, благодаря которой мой друг потерял сердце. Мои искренние поздравления вам обоим, а также, я хотел бы пожелать вам очень счастливого дня рождения».
Если бы она не слышала его игривых тонов раньше, она, возможно, обманулась бы, так гладко он перешел от плута к человеку безупречных манер. Но она все слышала и слишком хорошо знала, как быстро Альберт мог перейти от резвящегося шутника к джентльмену или от ленивого поклонника природы к проницательному бизнесмену за считанные секунды, и ей пришло в голову, что его школьный друг может иметь схожие характеристики. Что-то, должно быть, свело их воедино в те годы, догадалась она, почему бы не такая же особенность... И действительно, когда он поднял голову, она заметила этот особый взгляд в его глазах, хорошо известный озорной искрой, соответствующей шуточкам, сказанным ранее, а не вежливой улыбке, которую он носил в настоящее время.
«Если ваше заявление о том, что вы находитесь в моем услужении, было не просто пустым обещанием, - сказала она, - я хотела бы воспользоваться этой привилегией и сразу же покомандовать, попросив вас о двух вещах. Могу ли я?»
Коннор поднял брови, явно удивленный ее прямым и необычным запросом. Не зная, как реагировать, он посмотрел на Альберта, но здесь его встретило безразличное пожатие плечами и невинная усмешка. Обескураженный отсутствием помощи друга, он собрался войти в неизвестность. «Все, что угодно для именинницы, независимо от цены, - заявил он. - Итак, что это может быть?»
«Ничего особенного, не волнуйтесь», - заверила она, потому что он выглядел не слишком уверенно. «Прежде всего, будьте добры не поздравлять до официального объявления. Даже мои самые близкие друзья до сих пор не знают о том, что происходит, так что, пожалуйста, не портьте сюрприз, хорошо?»
Коннор сразу расслабился, восстановив свою первоначальную уверенность в себе. Его улыбка стала более очевидной, и он кивнул, делая молчаливое обещание. «А второе?» - спросил он.
«Никогда, - Кенди резко акцентировала, - не при каких обстоятельствах не зовите меня «Мэм»! Это заставляет меня чувствовать себя старой матроной».
На этот раз улыбка Коннора стала очень широкой. «Не только красива и приятно удивляет своих друзей, но и с огненным темпераментом!» Он даже не скрывал своего восхищения. «Во всяком случае, я кланяюсь перед вами! Дорогая, считайте себя счастливицей, что вы... - он прочистил горло и понизил голос до минимума, - ... помолвлены, потому что, если бы это было не так, вы бы не были одиноки к концу этого вечера, я бы похитил вас и запер в своей тайной башне, ревниво оберегая вашу красоту. Я держал бы вас там вечно, спрятанную от мира, чтобы только мои глаза лелеяли вас!»
Теперь настала ее очередь открыть глаза шире и взглянуть на Альберта в неподдельном изумлении, не зная, как реагировать или что говорить. Она привыкла к остроумным репликам от него, но заявление Коннора было настолько неожиданно смелым, что на мгновение она потеряла дар речи».
«Познакомься с моим очаровательным другом, «занятным» дополнением на каждой посещаемом им вечере, - объяснил Альберт с ухмылкой. - Не относись к нему слишком серьезно, он заманивает так каждую женщину на своем пути, одинока она или нет».
Тем не менее, ей потребовалось немало времени, чтобы оправиться и найти язык. «Если это так, я сделаю вид, что не слышала угрозы похищения. Но, во что бы то ни стало, - сказала она, подражая Коннору, - встреча с вами проливает совершенно новый свет на все таинственные случаи с женщинами, занимающих палаты в кардиологии в нашей больнице! Никто не может объяснить причину их таинственных сердечных болей, и полагаю, что я могла бы, наконец, дать диагноз! Все случаи - это просто сердца, разбитые тем, кто известен как таинственный мистер К! К счастью, я приняла очень сильную вакцинацию… - она быстро бросила осмысленный взгляд на своего жениха, - ... и застрахована».
Увидев внезапное ошеломленное выражение друга, Альберт больше не мог сдерживаться и, наконец, разразился живым и здоровым смехом. «Это то, что обычно получают, когда бросают вызов Кенди! - произнес он. - Теперь быстро извинись перед ней за недооценку и передо мной за попытку соблазнить ее прямо под моим носом, иначе ты не получить торт ко дню рождения!»
«Лучше сделай это! - признала Кенди. - Поначалу он может показаться не таким, но он собственник».
«Из глубочайших пучин моего сердца мои искренние извинения перед вами обоими», - слегка склонил голову Коннор. Его ответ, возможно, звучал искренне, и он сам, возможно, выглядел раскаявшимся, если бы не озорная искра, сверкнувшая в его глазах, когда он поднял их. «Вы должны простить меня, Кенди, я теряю голову перед каждой женщины, с которой встречаюсь, и вы, вы действительно единственная в своем роде».
Кенди сдержалась, покачав головой. Что-то говорило ей, что она столкнулась с еще одним неисправимым человеком, имеющим флиртующий характер. Кажется, сейчас это действительно заразно, подумала она про себя. Она не хотела слишком быстро формировать свое мнение, но не могла избавиться от первого впечатления, что Коннор, возможно, невероятно очарователен, но также, непостоянен, как бабочка, одновременно привлекающая все цветы на лугу. Дело не в том, что он ей не понравился - в нем было что-то, что могло околдовать всех, но она не хотела бы, чтобы кто-нибудь из подруг подвергся его непреодолимым прелестям, а затем разочаровался его непостоянством. «Я прощаю вас», - сказала она, улыбаясь, казалось, игриво, но глаза выражали некоторое предупреждение. Помахав пальцем, она добавила: «Но не делайте этого снова, поэтому теперь, - она сменила тему, - давайте присоединимся к другим. Осталось всего лишь пятнадцать минут до шести, и я бы хотела, чтобы все были представлены друг другу до ужина».
Пока она говорила, Альберт молча наблюдал за возлюбленной. Он был удивлен тем, как она исполняла роль неофициальной хозяйки. Раньше, когда она жила в особняке, это был его долг, и он был единственным, кто отвечал за все. Она всегда была на заднем плане, скорее пассивная, чем активная участница любых событий, проходимых здесь раньше. Теперь, наблюдая за ней, он не мог перестать удивляться ее способности заставлять людей чувствовать себя спокойными всякий раз в ее присутствии. От того как она приветствовала всех гостей, как проявляла инициативу, когда это было необходимо, как была настолько спонтанной и свежей, но все же настолько вежливой и изящной, он не мог не чувствовать огромной гордости.
Следуя ее просьбе, он жестом пригласил друга к остальным гостям, которые стояли в двух свободных группах, погруженные в более менее оживленные разговоры.
«Друзья мои», - громко сказал Альберт, привлекая их внимание. Уровень и разноголосица болтовни вскоре незаметно исчезли. Когда все замолчали, он указал на Коннора. «Это мой старый компаньон, Коннор Пауэлл, человек, с которым я провел самые сумасшедшие времена в университете. Поверьте, именно благодаря ему, я смог перенести все эти годы изучения законов, не сойдя с ума. Большинство из вас прекрасно знают, как мне нравится работать в офисе», - пошутил он. Послышался хохот с того места, где стояли Монти и Арчи. «Коннор, - продолжал он, обращаясь к другу, - я полагаю, что Джордж - единственный человек, с которым ты встречался...»
Когда двое мужчин обменялись рукопожатием, Альберт плавно прошелся через введение старшего поколения. Он улыбнулся, когда наконец добрался до младшей группы. «Этот проходимец - мой племянник, Арчи Корнуэлл, - сказал он. - А это его жена, Анни...»
Мгновение Кенди молча наблюдала за всеми. Она не могла не заметить любопытных взглядов, которыми ее друзья наградили единственного человека в комнате, которого никогда раньше не встречали. Все остальные, в той или иной степени, по крайней мере, слышали или встречались раньше. Но наибольший интерес, замеченный ею, исходил от глаз Мелиссы. Когда Альберт ее представлял, у нее глаза загорелись, как фонари рождественской елки, и на губах появилась очень дразнящая улыбка.
Кенди слегка нахмурилась; было что-то, что она просто не могла распознать. Что это было? То, о чем раньше говорила эта девушка? Ее беспокоило то, что она не могла сразу вспомнить, о чем они говорили точно. Было что-то о глупых расстройствах с родителями, о ее предпочтениях, она даже сделала описание своего идеального мужчины-мечты...
Глаза Кенди расширились, когда она наконец поняла. Быстро перестроившись и уже намного спокойнее, она взглянула на друга жениха. Тихий вздох соскользнул с ее губ. Если она не ошиблась, а казалось, что нет, Мелисса выглядела так, как будто не могла отвести глаз от новичка... темные волосы, темные глаза с соблазнительным взглядом... если судить только по внешнему виду, Мелисса только что встретила своего «идеального мужчину». Если бы Кенди была бы более беспечной, она бы просто улыбнулась возможности знакомства двух друзей семьи в таких обстоятельствах. Что может быть лучше, чем две неисправимо кокетливые натуры, встретившиеся под одной крышей и веселящие вместе? Мелисса, несмотря на невероятную незрелость, уже достигла совершеннолетия, что делало их обоих взрослыми. Не о чем беспокоиться, не так ли?
Она не была из тех людей, предвидящих проблемы во всем вокруг нее, но на этот раз она почувствовала запах неприятностей на мили отсюда.
Кенди покачала головой, пытаясь избавиться от мрачных мыслей, которые начали овладевать ей, и заставила себя отвести взгляд. У нее будет время, чтобы беспокоиться об этом позже; пока она не хотела испортить свое хорошее настроение.
Она оглядела всех собравшихся гостей. До этого она бегала взад-вперед, и только теперь у нее выдался момент, чтобы надлежаще взглянуть на всех приглашенных и их действия. Только теперь она заметила, что гости разделились на две группы самым естественным способом: по возрасту. Первая из них включала Брайтонов, Монти с женой, Джорджа, мисс Пони и сестру Марию. В другой собрались все молодые, в том числе и она сама. И что удивительно - миссис О'Брайен. Пожилая леди присоединилась к группе молодых людей несколько минут назад и, как бы ни было, казалась, сопровождающей, следящей за молодежью, но зритель должен был бы быстро передумать. Бабушка Патти отличалась от типичной, как сказала бы Мелисса, «суровой стражи». Полностью седая, но живая, как искра, с ее откровенным и теплым чувством юмора, она уже шутила вместе с остальными. По прошествии нескольких минут стало очевидно, что она была фактическим лидером этой группы. Кенди не могла не улыбнуться. Бабушка Марта была поистине уникальной.
Быстрый взгляд на обе группы показал, что не хватало только одного человека. Совершенно очевидно, что она не спустится, подумала Кенди, снова размышляя. Подарка от нее уже достаточно... Я не могу ожидать чуда!
Беседа с мадам Элрой пару часов назад наполнила ее какой-то надеждой. Она знала о разговоре, проведенным Альбертом с тетей месяцем раньше, и насколько он был бурным. Хотя никто из них не говорил об этом вслух, подарок, который она получила сегодня, был чем-то большим, чем просто подарком; это чувствовалось признаком молчаливого принятия. Она больше не решалась надавить на старую Элрой. Пока еще нет. Тем не менее, казалось, что должно произойти чудо, чтобы увидеть, как Элрой спускается на праздник.
Но чудеса случаются.
Ровно за пять минут до шести часов на втором этаже появилась мадам Элрой и начала спускаться по лестнице. Сердце Кэнди забилось от радости, и она с облегчением вздохнула.
Смотря вверх по лестнице, она не могла видеть точной реакции на лице Альберта. Он тоже, на вид расслабленный весь вечер, в глубине души немного нервничал. Он не хотел показывать, но очень желал получить от тети благословение, и ее появление, казалось, было признаком этого. С облегчением он быстро подошел к ней и осторожно представил ей тех, кого она не знала.

Nynaeve
Сообщения: 48
Зарегистрирован: 02 май 2017, 08:35

Фанфик "Crossroads II" (GosieKin,перевод:alauda, Nynaeve)

Сообщение Nynaeve » 18 окт 2018, 21:57

ГЛАВА 19: Сюрпризы 2. (Часть 2)

Как всегда с тетушкой Элрой, где бы она ни была, как по мановению волшебной палочки, появится Медсен. До сих пор он стоял или вернее охранял огромные двойные двери, молча задыхаясь от того, что не использовался надлежащий процесс объявления каждого вновь прибывшего. Теперь он, наконец, имел возможность исполнить свои любимые напыщенные обязанности единственным приемлемым для него способом. Он стоял у двойных дверей, ведущих в главную столовую, выпрямившись, как солдат, готовый к смотру, и ждал знака от хозяина дома. Наконец получив его, он повернулся и с таким торжественным жестом, настолько преувеличенным, будто открывает королевскую сокровищницу, раскрыл двери, пока оба крыла не встали широко. Затем он повернулся к гостям и, получив разрешение, с гордостью объявил: «Дамы и господа, пожалуйста, следуйте за мной. Ужин будет подан в ближайшее время».
Альберт лично подвел всех гостей в назначенные им места. Наконец он занял свое место в верхней части стола, ранее закрепленное за тетушкой, которая сидела в своем обычном месте в дальнем конце стола. С одной стороны от него были Арчи с Анни и ее родителями, Коннор, Патти, Монти с женой и их младшей дочерью и миссис О'Брайен, а Кенди, мисс Пони, сестра Мария, Том, Мелисса, Фредерик, Лаура, Джордж, Дейдра и Малкольм - с другой.
«Теперь, друзья мои, - сказал он, когда все сели в назначенные места, - прежде чем власть за этим столом заставит меня произнести очень неудачную длинную речь, я просто хотел бы сказать: «Приятного аппетита!».
Несколько сдержанных улыбок сказали ему, что эта маленькая шутка была хорошим шагом. Момент приглашения гостей из довольно неформальной встречи в гостиной в гораздо более формально выглядящую столовую всегда был очень уязвимым, и ему это никогда не нравилось. Для восстановления предыдущих веселых настроений потребовалось всего несколько минут, так как каждый, казалось, был обязан вести себя по возможности наиболее превосходно. И наверняка одной из причин увеличения неудобной серьезности за столом была его тетя. Однако он не винил ее. Просто в ней что-то было, что-то в манере поведения и позе. Даже когда она улыбалась, улыбка запугивала почти всех вокруг, иногда даже его. Что имело значение, так это то, что он знал ее достаточно, чтобы увидеть действительно заботливого человека за этой ледяной холодной маской. Остальные видели только старую неприступную леди, чья позиция требовала безоговорочного уважения.
Он предположил это заранее и принял некоторые меры предосторожности, чтобы облегчить начальную напряженную тишину. Когда слуги начали подавать первое блюдо, представляющее собой густой овощной суп-лапшу, он незаметно кивнул Медсену, который уже ждал сбоку рядом с полированным деревянным шкафом. Дворецкий немедленно повернулся, и прошло едва две секунды, как нежные звуки классической музыки заполнили всю комнату.
Удивленные взгляды и расширившиеся улыбки подсказали, что он снова сделал хороший ход. Все молчали, но их настроение, безусловно, менялось; никто больше не был сосредоточен на том, чтобы сохранить этот вид смертельной серьезности. Древняя истина заключалась в том, что музыка успокаивала душу, и он планировал использовать этот трюк, когда еще только на ранних этапах начинал планировать этот вечер. Но так как наем любого оркестра для такого маленького праздника не был вариантом, он решил вместо этого использовать граммофон. Вообще-то это было предложение Кенди. «Вспомни наш прекрасный вечер у «Кастеллани» в Уокигане, и как они включили музыку в какой-то момент?» - спросила она его три недели назад. Он действительно помнил, конечно, помнил; как он мог забыть - и он признал, что это отличная идея. Этот привнесенный элемент неожиданности нарушил первую тупиковую ситуацию, вызвав легкие улыбки у каждого, тем самым расслабляя всех. Между тем, подали второе блюдо. Обжаренное филе палтуса в богатом сливочном соусе из петрушки. В этот момент Альберт начал говорить с теми, кто сидел рядом с ним, давая ясный знак всем, что разговоры за столом разрешены. И это опять же сработало. Один за другим, повсюду завязались разговоры. Сначала вежливые, но после медленно приготовленной жареной свинины в сладком клюквенном соусе со щедрой порцией маслянистого картофеля «по герцогски», они начали оживляться.
«Лидия, дорогая, - спросил Монти поверх маленькой головы Сесилии, - хочешь еще вина?»
«Пожалуйста, дорогой», - ответила она. Через мгновение она повернулась и посмотрела через стол, где сидели их обе старшие дочери. «Лаура, ты когда-нибудь пробовала такое чудесное жаркое? Я всегда задавалась вопросом, как оно приобретает такой уникальный вкус и хрустящую корочку».
«Я согласна, мама, нам нужно попросить позже рецепт».
Сидя рядом с миссис Брайтон, Коннор наклонился влево к Патти. «Мисс О'Брайен, пожалуйста, простите меня за мою смелость... - сказал он тихим голосом. - Разрешите ли вы мне пропустить все эти неудобные обращения и использовать наши христианские имена?»
Патти с ясным взглядом посмотрела в его большие карие глаза. «Но, конечно же, можно! - сказала она деликатно с некоторой сдержанной улыбкой. - Пожалуйста, зовите меня Патти, как и все».
«Могу я звать вас Патрицией?» Коннор приблизился ближе, пристально посмотрев в глаза. Легкий намек на румянец украсил ее щеки, и ей пришлось опустить веки, чтобы скрыть внезапное замешательство. «Это такое прекрасное имя», - сказал он гладко.
Патти не ответила. Он не делал никаких очевидных предложений, но шестое чувство и довольно богатый опыт, который она имела, живя среди такого рода мужчин в Нью-Йорке, говорили, что он пытается приударить за ней. Это автоматически заставляло ее чувствовать себя некомфортно. Ей никогда не было удобно среди мужчин; единственное, чему она научилась до совершенства - это маскировать свою неуверенность. И именно поэтому, только тогда, когда она была уверена, что снова успокоилась и собралась, она посмотрела на соседа за столом. «Патриция тоже хорошо», - согласилась она с вежливой, но безразличной улыбкой.
Несколькими стульями ниже мадам Элрой спокойно расспрашивала Малкольма о его семье. Судя по сухому тону ее голоса, было почти легко сказать, что она не была действительно обеспокоена предметом, и ее вопросы были заданы из вежливости, но Малкольм, казалось, не знал об этом. Голосом, полным честного уважения, но также очень тепло, он отвечал на вопросы. «Мать преуспевает, спасибо, тетушка Элрой, - говорил он. - Она посылает приветствия и приглашает вас на лето, если вы только захотите посетить нас...»
На противоположном конце стола царила совершенно другая атмосфера. Пока родители Анни были озабочены беседой с мисс Пони, Арчи использовал прекрасную возможность, чтобы откровенно высказаться Альберту. «Я не собираюсь так прощать тебя за то, что назвал меня «проходимцем»!» - жаловался он, казалось, очень расстроившись. «Берегись, - предупредил он, ухмыляясь, - я могу снова начать называть тебя, дорогой дядюшка Уильям!»
«Назовешь меня «дядюшкой», - спокойно ответил Альберт, ни секунды не раздумывая, - и я немедленно отрекусь от тебя!»
«Но знаешь, ты действительно являешься моим дядей...» - упрямо нажимал Арчи дальше, игнорируя подавленное хихиканье его жены. «Поэтому в идеале я должен действовать в соответствии с моим положением в качестве младшего члена такой очень важной и влиятельной семьи, отдавая тебе уважение, которое ты заслуживаешь, знаешь... как представитель старшего поколения...»
«Арчи... - на этот раз в голосе Альберта звучало заметное предупреждение, но его губы оставались со сдержанной улыбкой. - Если ты еще не заметил, среди нас есть несколько адвокатов, и я бы хотел, чтобы ты знал, что действие, о котором я только что упомянул, может занять менее двадцати минут, считая с этого самого момента времени».
На этот раз не только Анни пришлось бороться изо всех сил, чтобы скрыть веселье.
«Пока мы все еще находимся в этой теме... – добавил Том, бесплодно пытаясь сохранить прямое лицо. - Анни, сестра, когда ты собираешься сделать меня «дядей»?»
«Примерно через месяц, - весело ответила Анни. - Наконец, Арчи потеряет оправдание быть «младшим» в семье и, надеюсь, ему действительно придется начинать вести себя как взрослый. Он это должен сделать также потому, что, знаете ли, как только настоящий младший родится, кто-то здесь... - она серьезно взглянула на Альберта, - ... станет двоюродным дедушкой Уильямом, а такая позиция требует гораздо большего уважения, чем просто «дядюшка Уильям», так что...» - ее голос повис, когда она чуть не задохнулась от сдержанного смеха. Кенди и Том согласились с ней через стол, хотя все еще сдержанно, заметно только для сидящих поблизости.
«Ты тоже, Анни? И вы двое тоже?» Альберт вздохнул и посмотрел в потолок, как будто ожидал получить помощь с небес. Когда никакой помощи не прибыло, он снова вздохнул и окинул их всех взглядом. «Большое спасибо, теперь я действительно чувствую себя старым дядюшкой! - надулся он чрезмерно, положив столовые приборы на тарелку. - Хорошо, так как я такой дряхлый старик, требую, чтобы вы принесли мне мои вставные зубы и помогли пережевывать пищу...»
На этот раз волна глухого смеха зазвучала довольно громко над столом и пошла по сиденьям дальше вниз. Со своего места Патти слушала происходящее подшучивание с забавной улыбкой. Она тоже захихикала. О, как ей не хватало слышать, как ее друзья так дразнят друг друга! Как она соскучилась по их голосам...! Особенно…
«Расскажите мне что-нибудь, Патриция...» Голос Коннора прервал ее мысли. Он повернулся к ней, закрыв вид: «Как вы оказались в священном кругу друзей Альберта?»
«О, это долгая история, - ответила Патти с теплой, но по-прежнему твердой улыбкой. Теперь, когда он, казалось, спрашивал о более нейтральных предметах, она вновь почувствовала себя более комфортно и уверенно. «Я познакомилась с ним благодаря Кенди, мы учились в одном и том же колледже в Лондоне, - объяснила она. - Как насчет вас, Коннор? Он упомянул, что вы оба знали друг друга со времен университета. Что свело вас двоих?»
Коннор тихо рассмеялся. «Вы имеете в виду, что на Земле может собрать двух таких контрастных персонажей, хорошее или плохое?» - поправил он ее со значимым подмигиванием. Ирония не была чужда ему, и у него не было проблем посмеяться над собой. «Полагаю, это было желание приключений, которое было в то время, желание прокрасться в различные запретные части университета и общежития», - добавил он с забавной улыбкой, как будто воспоминания тех дней наполнили его. «Разница между нами была в том, как я вижу это сегодня, что он был действительно похож на трусливого кота, в то время как я переходил пределы довольно рискованными способами. В результате я попадал в неприятности, а он нас вытаскивал из них», - снова засмеялся он, и его веселье было настолько заразительным, что Патти не смогла не засмеяться.
«Звучит похоже на него», - согласилась она. «Кенди такая же, - добавила она автоматически. - Она никогда не колеблется, чтобы постоять за друзей, когда они в этом нуждаются».
«И это звучит так, как будто вы знаете их обоих очень хорошо, - заметил Коннор. - Как если бы вы были не просто друзьями, а самыми лучшими друзьями... Я прав?»
«Да, - подтвердила она. - Мы действительно очень близки, они обе, я имею в виду Кенди и Анни... - добавила она быстро, - ... для меня, как сестры. Такая сильная дружба, сохранившаяся со времен школы до наших дней - это благословение. На самом деле... - размышляла она, становясь немного более серьезной, - ... иметь их всех: Кенди, Анни, Арчи и Альберта в качестве друзей - настоящее благословение».
«Я бы не сказал лучше, - согласился Коннор с ней. - Настоящая дружба действительно благословение». Он тоже стал более серьезным на мгновение, но вскоре обычная искра вновь засветилась в его глазах. «Итак, я думаю, у нас есть что-то общее, Патриция... - он очаровательно улыбнулся. - Общие друзья, которых мы знаем со школы!»
Патти пристально посмотрела на него, не краснея на этот раз, но и без улыбки. «Да... - ответила она спокойно, осторожно кивнув. - Полагаю, можно так сказать...»
«Говоря о семье... - продолжил Коннор, на этот раз не замечая ее сдержанного тона. - Позвольте мне сказать вам кое-что, и я надеюсь, вы примете это как комплимент... У вас есть абсолютно фантастическая бабушка! Никогда в жизни не слышал никого, кто бы так откровенно считал себя безумным и непредсказуемым. Я так очарован ею!»
Глаза Патти расширились от удивления, услышав такой необычный комплимент. Но лицо ее компаньона, казалось, выражало такое честное восхищение, что она поверила, что он не высмеивает ее, как она изначально подумала. «О, найдите мне кого-нибудь, кто не обожает ее! - сказала она голосом полным любви к женщине. - Ну, то, что она говорит, действительно изображает ситуацию довольно точно. Не секрет, что вся семья должна постоянно следить за ней, чтобы остановить от шалостей, но все абсолютно без ума от нее!»
«Похоже на огромную кучу интересных историй... - Коннор повернулся к ней полностью. - Могу ли я рассчитывать услышать их от вас однажды...?»
Патти спокойно, но крепко покачала головой. «Боюсь, я не очень хороший рассказчик...»
«О, но, Патти!» Третий голос прервал их, неожиданно присоединившись к разговору. Отвернувшись друг от друга, они посмотрели через стол, откуда раздался голос; Мелисса с очаровательной улыбкой, прилипшей к губам, выжидающе смотрела на них. «Ты раньше рассказывала так много анекдотов о большой жизни Нью-Йорка! Почему бы тебе не продолжить? Я просто умираю, чтобы услышать еще!»
Патти не возражала сменить тему. Она чувствовала себя намного комфортнее, когда ей не приходилось слишком много говорить о себе.
Тем временем женщина, официально объявившая себя непредсказуемой, только что закончила бросать свои очаровательные заклинания на семью Уэстон, которая сидела теперь и обменивалась друг с другом взглядами полными теплого веселья. И, не теряя ни минуты, она приступила к работе, используя свою магию над еще одной ничего неподозревающей жертве. Ее новая цель была ни кем иным, как тетушкой Элрой. Ей хотелось вырвать ее из строгой серьезности, которую она поддерживала с самого начала ужина, и заставить присоединиться к другим разговорам. Задача казалась невозможной, так как до сих пор никто не смог вовлечь самого молчаливого старшего члена семьи на что-то большее, чем несколько предложений. Но Марта О'Брайен давно выбросила слово «невозможно» из своего словаря.
«Моя дорогая мадам Элрой, - прощебетала она, заглядывая в холодные голубые глаза, - я очень рада, наконец, иметь возможность поговорить с вами! Вы были так заняты своими родственниками раньше, что я не хотела прерывать...»
Один небольшой кивок, который не был бы неуместным, если бы он пришел от королевы, щедро позволяющей говорить в ее присутствии, был ее способом дать разрешение говорить.
Словно миссис О'Брайен заботилась о разрешении!
«Я просто не могу найти правильные слова, чтобы выразить, насколько мне понравился ваш дом, мадам Элрой! - продолжала она с волнением. - Моя внучка была здесь много раз, навещая подругу, но я здесь впервые. Она часто рассказывала мне об интерьерах, и теперь я вижу, что она не преувеличивала. Это поистине замечательный дом, и мне ясно, что он поддерживается с очень высоким вкусом! Вы действительно должны гордиться им».
Еще не закончив говорить, она уже знала, что благодаря долгой жизни, опыт побудил ее сказать правильные слова. Вероятно, на Земле не было ни одной женщины, которая могла бы противостоять честному комплименту об ее доме, даже эта суровая женщина не была исключением. Ее тонкие губы расширились до небольшой вежливой улыбки, но то, что действительно сменилось, были глаза, ставшие на несколько тонов теплее.
«Благодарю вас, миссис О'Брайен, это очень мило с вашей стороны, - ответила мадам Элрой с легким кивком. - Это главный дом Эндри, построенный более ста лет назад моим дедом, и я этим очень горжусь».
Действительно, в ее обычно бесстрастном голосе слышалась гордость. Это была гордость, тщательно скрытая, но неспособная скрыться полностью. Миссис О'Брайен сознательно улыбнулась. В ее полной и долгой жизни она столкнулась со многими людьми, которые очень ценили свое домашнее хозяйство. Фактически, многие из них ценили свои великолепные особняки, впечатляющие резиденции и удобные виллы, иногда заботясь больше о «семейной гордости», чем о самой семье. Что касается нее, то уже давно она открыла глаза на мелкость такой жизни и решила соответствовать ей только на внешний вид. Для нее сама жизнь была чем-то, что она ценила больше всего, и когда дело доходило до гордости, источником ее были люди, которых она любила, и их успехи.
Но она также знала, что это не то, что она могла бы открыто сказать прямо сейчас. Немногие люди, особенно не из ее более жесткого поколения, могли правильно понимать такую точку зрения.
«У нашей семьи также был большой особняк в Англии, - сказала она, все еще улыбаясь. - Я жила там с тех пор, как была маленькой девочкой, а затем на протяжении всей моей семейной жизни, но теперь я рада, что переехала во Флориду».
«Почему? - Мадам Элрой не могла сдержать удивления. - Разве вы не жалеете, что оставили семейное гнездо?»
«А о чем жалеть, дорогая мадам Элрой? - ответила она тоном полной уверенности. - Такой большой особняк, пожалуй, был очень удобен, когда приходилось приглашать большое количество гостей, но мне было ужасно одиноко, когда они все уходили. Я считаю, что жить в маленьком доме гораздо приятнее».
«Положение в обществе должно оправдывать ожидания, - сухо ответила мадам Элрой, становясь жесткой. - Ощущение одиночества не имеет значения, поскольку каждый знает, что дом придает престиж».
«Ожидания, вот что не имеет значения», - возразила миссис О'Брайен, введя слова Элрой, что заставило ее сузить глаза. «Жизнь - это то, что важно. Счастье тех, кого я люблю - это то, что имеет значение. Почему я буду скучать по дому, в котором я всегда чувствовала, что нахожусь в красиво украшенной золотой клетке, в котором есть сквозняки, не помогающие моему ревматизму, когда я могу жить в теплой солнечной Флориде? Вы тоже должны попробовать, дорогая, я могу заверить вас, что воздух там творит чудеса для старых, ревматоидных суставов!»
Цвет лица мадам Элрой мгновенно превратился в сердитый красный румянец. «Миссис О'Брайен, возраст женщины не является предметом публичного обсуждения!» - сказала она ледяным голосом, действуя так, как будто не слышала упоминания о ревматизме. «Это неприлично!» - сказала она, пытаясь скрыть свои слегка дрожащие руки под столом.
«И что неприличного в разговорах о возрасте?» - не сдавалась миссис О'Брайен. Тема одинокой жизни в особняке была забыта или, по крайней мере, отставлена в сторону на данный момент, она была сосредоточена на борьбе с еще одним из этих глупых правил бон-тон. «Каждый будет однажды в возрасте, и в этом нет ничего противоестественного! Седые волосы - это часть жизни! Седые волосы - моя гордость и радость! Забавно, будучи молодой, я чувствовала себя старой женщиной, а теперь, когда старая - я чувствую себя молодой...» - рассмеялась она. «Я расскажу вам кое-что по секрету», - добавила она, наклоняясь к мадам Элрой, чтобы разделить какие-то большие тайны, и ее энтузиазм был настолько заразительным, что другая женщина в ошеломлении, автоматически отразила этот жест. «Маразм может быть красивым, если вы этого хотите! Никаких обязательств, никаких забот, ответственность уже перенесена на плечи молодого поколения... Я могу свободно бегать и время от времени позволять себе немного быть сумасшедшей, а позже все еще могу притворяться милой беспомощной бабушкой... Потом - все меня балуют. Мои седые волосы – это мой золотой билет... Но я прошу вас, мадам Элрой...» Неожиданно сменив тему, она посмотрела на собеседницу...
«Что?» Женщина была настолько шокирована смелым заявлением гостьи, что забыла быть возмущенной.
«Пожалуйста, никому не говорите, - шепотом прошептала миссис О'Брайен, - потому что это конец моей свободе!»
Со своего места на другой стороне стола Кенди с довольной улыбкой смотрела на всех гостей. Занятая беседой с сидящими вокруг нее, она не переставала оглядывать всех время от времени. То, что она наблюдала до сих пор, было очень приятно. Хотя она не стала бы использовать слово «веселье» как точное описание того, что происходит вокруг, поскольку ужин прогрессировал, но все, казалось, действительно наслаждались. Атмосфера была теплой и дружелюбной, и этого было достаточно. Она знала, что будет гораздо больше времени для свободных разговоров позже, в гостиной, куда они планируют перейти, как только эта часть вечера закончится. О да, есть много о чем поговорить, заключила она, улыбнувшись еще шире.
Неожиданные приступы хихиканья несколькими стульями ниже привлекли ее внимание. Даже не поворачиваясь, она узнала голос. Мелисса. Она сидела между сестрой Марией и мужем Лауры, и по совпадению была прямо напротив Коннора. И точно так же, как Кенди и предвидела, девушка не переставала прилагать усилия, чтобы привлечь его внимание прямо с места. Но, напротив того, что она ожидала, усилия девушки были бесплодными, поскольку с самого начала ужина он, казалось, был полностью сосредоточен на... Патти. Кенди не могла слышать их разговор раньше, но ей действительно не нужно было слышать его, чтобы знать, что он испытывает свои прелести на подруге. Это немного беспокоило ее. За последние годы Патти стала гораздо более самоуверенной, но глубоко внутри была очень чувствительной девушкой, и было не трудно причинить ей боль. Она не собиралась позволять этому случиться; Патти заслуживала больше, чем чтобы ее просто очаровали и оставили с разбитым сердцем. Она задумала поговорить с Альбертом об этом позже.
Когда слуги начали убирать стол и заменять основные тарелки более мелкими, предназначенными для десерта, она поняла, что осталось мало времени, прежде чем все встанет на свои места сегодняшним вечером. Всего лишь несколько минут осталось до того, как доставят торт ко дню рождения, и после этого...
Именно тогда Альберт встал и позвенел чайной ложкой в пустом стакане. «Друзья мои... - призвал он, - могу ли я привлечь ваше внимание, пожалуйста?»
Звон стекла срезал громкость болтовни, как горячий нож масло. Хотя все были заняты соседями, никто не нуждался в дополнительном объяснении того, что означал этот звук. Все повернулись в сторону, откуда он исходил, и сидели с ожидающими лицами.
«Мои дорогие друзья, - продолжил он, - вы все знаете причину сегодняшнего праздника, поэтому я не буду слишком долго об этом говорить. Проще говоря, я хотел бы поднять тост».
Пока он все еще говорил, слуги, незаметно координируемые Ханной, вошли в столовую. Двое из них медленно и осторожно двигались вперед, потому что то, что они везли на чайной тележке, требовало деликатного обращения. Это был большой двухъярусный торт, расположенный на блестящем серебряном блюде, украшенный экзотическими фруктами и шоколадом, и, когда слуги подошли к столу, тонкие свечи с пламенем игриво затанцевали. Внезапно все в комнате встали и начали петь «С днем рождения». Альберт отодвинул стул в сторону, и слуги толкнули тележку во вновь созданное пространство. Другие слуги подошли к столу с большим лотком с бокалами шампанского, заполненными до краев, и начали раздавать их среди гостей. Даже маленькая Сесилия получила «взрослый» стакан, за исключением того, что его заполнили лимонадом. Под конец песня была заменена громкими овациями и аплодисментами.
«Кенди... - продолжал Альберт. - Всего самого наилучшего и счастливого дня рождения! Никогда не отпускай тот солнечный свет, который всегда носишь с собой! Теперь загадай желание!»
Кенди тоже встала и, прижимая волосы, склонилась над тортом. Прежде чем глубоко вздохнуть, она улыбнулась про себя. Затем она стала задувать свечи. Двадцать три... Восемнадцать... Десять... Четыре... Она уже почувствовала головокружение, а оставалась еще одна упрямая свеча... С последним усилием легких она выдохнула оставшийся воздух... и последнее пламя на свече замерцало, исполняя последний безумный танец, истощилась и рассеялась в небольшом облаке белого дыма.
Словно это был знак, которого все ждали, комната спонтанно взорвалась восторженными аплодисментами. Никто не мог распознать отдельные голоса среди многих других, поскольку все крики «Ура!» и «С днем рождения!» сплелись вместе в коротких, но хаотичных овациях. И только когда они постепенно утихли, раздался один голос: «Речь, Кенди, речь!»
Хотя голос звучал почти так, как если бы он принадлежал женщине, Кенди мгновенно знала, кому принадлежит псевдо женский голос. Здесь был только один человек, который мог такое провернуть. И он сидел прямо через стол. «Пожалуйста, не надо... - смущенно рассмеялась она, даже не глядя в направлении шутника. - Ты знаешь, что я не хороша с речами...»
Не тут-то было. Ее слабые протесты утонули, когда другие начали присоединяться к пению в унисон. Это было менее чем за две секунды до того, как хор «речь, речь, речь...» повторился через всю комнату, поддержанный теперь нормальным голосом Арчи.
Кенди слегка склонилась над столом. «Я могла бы охотно убить тебя за это, понимаешь?» - пробормотала она, игриво прищурив глаза.
Арчи только усмехнулся. «С удовольствием», - ответил он самодовольно.
Пожав плечами и беспомощно улыбаясь, она повернулась к остальным.
«О, дорогие, похоже, у меня нет выбора... - начала она, когда овации окончательно прекратились, - но имейте в виду: вы хотели этого! Потому что знаете, что говорят... знаете, что мозг - замечательная вещь. Говорят, он никогда не прекращает функционировать с рождения до того момента, когда вы встаете, чтобы произнести речь... Наверное, мой разум прямо сейчас является ярким примером этого изречения...»
Шутка вызвала всплеск сердечного смеха от всех.
«Я серьезно не очень хороша в речах, поэтому простите меня за то, что буду кратка. Итак... э-э... ну ... - она сделала паузу, чтобы подумать. - Во-первых, я хотела бы просто поблагодарить вас всех за то, что пришли сегодня вечером. Все вы, собравшиеся здесь, либо семья, либо ближайшие друзья, но мы не очень часто можем собраться вместе и увидеть друг друга в таком составе. Итак, я очень рада, что на этот раз мы как-то справились с этим. Во-вторых, я надеюсь, что вы хорошо проводите время, а если нет, пожалуйста, не стесняйтесь жаловаться, и я сделаю все, чтобы исправить это, - добавила она с робкой улыбкой. И снова все громко рассмеялись, дав очевидный ответ, что никаких претензий не будет. - Вечер еще не закончился, пожалуйста, наслаждайтесь! И, - добавила она, чтобы закончить, - без дальнейших церемоний, давайте просто продолжим праздник, потому что вижу, что Арчи жаждет торта».
Гости снова засмеялись, даже тетушка Элрой умудрилась улыбнуться, хорошо понимая слабость племянника к каким-либо сладким продуктам, и только у самого Арчи на лице был вид отруганного ребенка.
«Напомни мне никогда не попадать в твои плохие сценарии», - пробормотал он так тихо, что услышали только Анни, Альберт и Том.
Не отвечая, Кенди ухмыльнулась ему так же, как он сделал минуту назад. Затем она подмигнула ему.
Получив знак, слуги отделили тележку и начали осторожно разрезать торт на порции. Все за столом сидели на своих местах, ожидая, когда им подадут.
Вид торта сам заставлял всех стремиться попробовать его скрытые сладкие прелести. Довольно огромный двухъярусный торт был покрыт белым шоколадом и украшен сверху широким спектром экзотических фруктов от клубники до манго и китайского крыжовника * 36 *.
Смешанные с ананасовыми завитушками, лозы из клюквы, красного винограда и черники висели по сторонам, как красивый многоцветный водопад.
Альберт ждал, пока не стал уверен, что все закончили есть десерт и что столы снова убраны. Он не мог не заметить несколько удивленных взглядов, когда почти пустые бокалы шампанского были пополнены. Улыбнувшись, он снова щелкнул по стакану.
«Если вы считаете, что это был конец тоста, - сказал он, когда все смотрели на него, - вы очень сильно ошибаетесь. День рождения Кенди, не менее важная, но не единственная причина сегодняшнего праздника».
Сказать, что гости обменялись озадаченными и одурманенными взглядами друг с другом, было бы преуменьшением. Одно было точно; на стол упала полная тишина, и Альберт знал, что все внимание на него.
«Все здесь знают, что Кенди работает в больнице, и она отлична в профессии, что выбрала, но не все знают, что какое-то время она улучшала свои знания в медицинской школе. Вы знаете ее достаточно, чтобы быть в состоянии сказать, сколько она любит хвастаться... Я думаю, она доказала это несколько минут назад... - сказал он в шутку, получив в ответ дюжину или около того улыбок. - Она упорствовала с большой храбростью, заявив, что это не что-то большое, но, к счастью, у меня даже не было унции ее сомнений и от ее имени я с гордостью объявляю, что две недели назад она сдала экзамены, больше того, она прошла с первой попытки и прошла блестяще! И теперь она имеет диплом медсестры-анестезиолога!»
Здесь не было никого, кто бы ни знал о выбранной карьере Кенди, однако, было несколько гостей, не обращавших внимания на ее последнее местонахождение. Они, вместе с тетей Элрой, чье лицо не проявило никаких эмоций, немного удивились. Остальные начали энергично хлопать в ладоши, весело аплодируя.
«Кенди, поздравляю! - ярко улыбнулась Анни подруге за столом. - Какие фантастические новости!»
«Я полностью согласна с Анни! - присоединилась Патти с улыбкой, что и у Анни. - Я знала это, знала, что ты легко справишься!»
«О, я так горжусь тобой, моя маленькая девочка!» - воскликнула мисс Пони, крепко прижав руки к сердцу. Через секунду она подняла руку и помахала пальцем, смущенно ругая Кенди: «Но как ты могла раньше не поделиться такими замечательными новостями?»
Затем присоединились родители Анни, и когда Монти добавил несколько слов восторженной похвалы, Кенди не могла сдержаться и покраснела. «Пожалуйста, не делайте из этого что-то особенное, - умоляла она. - Это был просто экзамен, а не королевская номинация на виконтесс!»
«О, не будь такой скромной, дорогая, - ответил Альберт со своей обычной полуулыбкой самодовольства, играющей на губах. - Прежде всего, это не экзамен, а серия экзаменов, во-вторых, все они были трудными. Это я могу только сказать из того, что ты рассказала после. Они задавали тебе много разных вопросов почти по каждой теме из твоих книг! А я помню их довольно хорошо после наших лекций, скажи мне, что это была пара пустяков...»
«Если ты так хорошо знаешь ее книги... - разрезал Арчи тонким, женским голосом, который он всегда использовал, чтобы подразнить кого-нибудь, - ...почему бы тебе не стать врачом?»
«Неплохая идея, Арчи, должен сказать, вообще неплохая... - признался Альберт, заглушая смешок. - Но я боюсь, что у меня не будет достаточно времени на две работы. Кроме того, полагаю, что двух врачей в одной семье будет слишком много».
Казалось, никто не заметил скрытого смысла его слов; от новостей все были слишком взволнованы. В течение следующих нескольких минут за столом стояла суета, когда все начали осторожно расспрашивать друг друга об интригующей карьере.
«Что на самом деле такое... анестезия? - наконец спросила Мелисса вслух. - Я никогда не слышала об этом».
Этот вопрос снова отвлек внимание всех на Кенди. «Это связано с тем, что не так много людей интересуется этим, Мелли, - ответила она, - но поскольку ты спрашиваешь, то могу сказать, что история анестезии идет с 4200 г. до н.э. Очевидно, что тогда использовали другие методы, чем мы сейчас, но цель остается той же: заблокировать ощущения пациента, позволив ему пройти операцию без боли».
«Но разве врачи не должны позаботиться об этом? - добавил Коннор. - Почему медсестры?»
«Медсестры анестезиологи существовали и активно помогали во время Гражданской войны, - возразила Кенди с улыбкой, - но это не информация, которую вы найдете в обычной книге по истории. Но отвечая на ваш вопрос - это просто спасает время и силы хирурга, если он может оставить ответственность кому-то другому. Он может сосредоточиться на самой операции».
«Итак... - Малькольм присоединился с широкой улыбкой. - У нас есть первая женщина в семье, которая имеет надлежащую карьеру. За самодостаточных женщин! - крикнул он, поднимая бокал с шампанским. – Всего хорошего, Кенди, медсестра-анестезиолог!»
«Всего хорошего, Кенди!» - повторил все в унисон.
На мгновение гости были заняты, чокаясь друг с другом бокалами и обмениваясь смешными комментариями, восхищаясь героиней. В то же время героиня сидела на стуле с закрытыми глазами, поглощенная совершенно иной мыслью. Никто не мог видеть под столом, поскольку скатерть была очень длинной, но если бы они это сделали, то увидели бы, что две руки, мужчины и женщины, соединились под столом в нежном объятии. Это был момент, это было время, она это знала. Странно, подумала она, бесплодно пытаясь успокоить яростно бьющееся сердце, мы помолвлены уже три месяца, и я привыкла к мысли объявить об этом миру, но все кажется настолько особенным, что я едва могу дышать...!
Открыв веки, она погрузила взгляд в пару любимых голубых глаз. Она кивнула, это было едва заметно другими. Через несколько секунд он отвернулся, отпустив ее руку, взял чайную ложку и еще раз позвонил по стеклу.
«Мои дорогие…! - громко объявил он. - Мои дорогие, надеюсь, вы оставили в себе немного места для шампанского?»
Голоса гостей постепенно успокоились, и все снова повернулись к хозяину. Некоторые лица выразили удивление, что есть еще один тост, кто-то - недоумение, а некоторые - просто терпеливое ожидание.
Альберт встал. «Есть еще одна, и я думаю самая важная причина, по которой мы пригласили вас всех сюда».
Он остановился и протянул руку Кенди, и она дала ее ему, на этот раз официально, не скрываясь. Он осторожно вытащил ее со стула, и когда она встала рядом с ним, он выпрямился и с гордостью посмотрел на всех, собравшихся за столом. «Друзья мои, мы хотели бы официально заявить, что мы помолвлены!» - просто объявил он.
Они были бы очень разочарованы, если бы ожидали громкого ликования сразу; молчание, которое упало после того, как он сказал, нельзя описать словами. Это была настолько абсолютная тишина, что можно было буквально услышать стрекотание сверчков в саду. Но разочарованы они не были; на самом деле они предполагали, что большинство гостей будут в шоке. Кенди и Альберт стояли с улыбками на губах.
Первой, кто нарушил молчание, была Мелисса. «Помолвлены? - повторила она тупо. - Как это возможно? Я не знала, что вы двое даже... - она запнулась и покраснела, как будто внезапно окаменела от своего неуместного поведения, но, наконец, закончила, - ...вместе!»
«Так получилось, Мелли, - дразняще ответил Альберт. - Я просто попросил ее выйти за меня замуж...»
«...и я с радостью согласилась», - закончила Кенди предложение, улыбаясь от восторга. По мере того как молчание продолжилось, она почувствовала, что ей пора сказать то, что она хотела сказать весь вечер. Она почувствовала, что снова покраснела. Но, в отличие от речи в честь дня рождения, она покраснела не от смущения. Это был результат волнения и гордости в сердце. Это была бы не просто речь для гостей; для нее это был также небольшой подарок для Альберта. Он знал, что она чувствовала к нему, и этого всегда казалось ему достаточно, но сегодня, стоять перед другими и официально говорить о своих чувствах, ну, это совсем другое дело. «И знаете почему? - спросила она, проведя взглядом от человека к человеку. - Некоторые из вас знают его некоторое время, другие дольше, а кто-то даже с момента рождения... Я сама знала его с шести лет... и все же однажды обнаружила, что не знаю его. Я благодарю Бога каждый день за то, что открыл мне глаза и дал второй шанс познакомиться с ним, потому что этот человек, этот замечательный человек - лучшее, что произошло в моей жизни! Хотела бы я рассказать вам, как счастлива и горда тем, что он выбрал меня, но я не могу найти слов, которые были бы справедливы. Мне жаль, что я не могу рассказать вам, насколько удивительный, насколько невероятно увлекательный и интригующий он на самом деле, - призналась она, на мгновение преднамеренно посмотрев прямо в глаза Мелиссы, от чего девушка покрылась румянцем, - но я не могу найти слов, чтобы описать это правильно и точно. Для меня - он вне слов! Но я могу сказать: он сильный ветер под моими крыльями, когда я ослабеваю, ветер, который помогает мне летать свободно и высоко, и никогда не позволяет мне упасть. Он одновременно является моим самым захватывающим приключением и безопасной гаванью. Не просите меня объяснить этот парадокс, потому что опять же я не смогу. Теперь я могу сказать вам следующее: он - это тот, кого я люблю всем сердцем и душой. Он тот, с кем я хочу поделиться своей жизнью. Я хочу быть рядом с ним, потому что он всегда рядом со мной и просто делает все, чтобы я была счастливой!»
Закончив последнее предложение, она отвернулась от ошеломленных гостей, встав лицом к жениху. Альберт стоял молча с потемневшим от эмоций взглядом, но его челюсть слегка дрожала – этот знак обычно появлялся всякий раз, когда он был действительно тронут. Она улыбнулась ему с любовью. Его губы приблизились к ней с бесшумным шепотом: «Спасибо», а затем он дал ей одну из своих чудесных теплых улыбок, за которую она бы с радостью умерла. Неожиданно он обнял ее за талию, как будто не мог сдержаться, притянул к себе и кратко, но эмоционально поцеловал.
«Когда?» Услышали они вопрос, исходящий справа от них.
Они повернулись; Арчи сидел и смотрел на них, охваченный благоговением. Такое же выражение можно было увидеть на всех остальных лицах. Даже Коннор сделал вид, что удивлен, и только два человека оставались спокойными, тетя Элрой и Джордж. Тетя Элрой знала об этом раньше, поэтому для нее это не было неожиданностью, а Джордж...
Кенди улыбнулась про себя. Он тоже знал. Джордж как-то всегда знал обо всем, что происходило в этом доме, даже если оно хранилось в глубокой тайне. Он никогда ничего не говорил, но знал.
«Когда вы обручились?» - повторил Арчи.
«Три месяца назад», - ответила Кенди.
Всего три слова. Всего три слова, и этого было достаточно; эти три слова оказались тем, что разблокировало эмоции людей. «И ты ничего не сказала? - внезапно вспыхнула Анни. – Какая же ты подруга? Хранить такие новости так долго! Как ты могла?»
«Не злись, Анни, - извиняющимся тоном сказал Альберт жене племянника. - Мы хотели вас всех удивить...»
«И вы это сделали!» - перебил Монти и поднял бокал. «Дорогой Бог, я не помню, когда в последний раз получал такие хорошие новости! Поздравляю, мой мальчик! - воскликнул он весело, искренне радуясь за них. - Вас обоих!»
Остальные быстро последовали его примеру.
«Это действительно замечательные новости... - сестра Мария просияла сквозь слезы. - Я думала, что никогда не смогу увидеть твою свадьбу!»
«Вам просто нужно немного потерпеть, сестра Мария, - прощебетала Кенди, - и подождать около двух месяцев...»
«Что? - на этот раз Арчи чуть не выпрыгнул со своего места. - Вы хотите пожениться через два месяца?»
«Да, Арчи, через два месяца, - подтвердил Альберт, слегка потешаясь. - Не должно быть никаких проблем с этим, мы хотим свадьбу только с ближайшими родственниками и друзьями в качестве свидетелей этого дня...»
«НЕТ!»
Все повернулись в шоке на голос. Мадам Элрой стояла со своей стороны стола с очень сердитым лицом.
«Я не позволю!»
Большинство гостей буквально застыли, не желая мешать явно растущему семейному конфликту. Но напряжение было ощутимо для всех.
«Тетушка Элрой, я думал, что мы уже обсудили этот вопрос...» - спокойно заметил Альберт.
«Будь спокоен! - отрезала его Мадам Элрой, ударив ладонью плашмя по столу. - Может быть, ты и глава семьи, но я ее старейшина, и поэтому мне еще есть, что сказать! И я, Ребекка Элрой, не допущу, чтобы эта свадьба прошла... почти втайне!»
Никто не имел возможности сказать ни слова, потому что, глубоко вздохнув, она страстно продолжила: «Я понятия не имею, как это сделаю. Организация всего за такое короткое время - полное безумие... – сильно выдохнула она, - ...но ты единственный Эндри, и я собираюсь удостовериться, что у тебя будет свадьба достойная этого имени!»
Примечания:

* 36 * Китайский крыжовник - теперь известен как киви. Название было изменено в 1950-х годах, когда они были завезены в Америку из Новой Зеландии. В 1920-х годах в США было очень мало специализированных производителей.


Вернуться в «Кенди-фанфики»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость